Болеть тобой N5. 3

— Значит, будем лечиться? — спрашивает она.

— Не-а, — я притягиваю её к себе, зарываюсь носом в волосы. Пахнет её шампунем, улицей, немного вином. Родным. — Будем болеть дальше. Вместе.

Она что-то бормочет в ответ, но я уже не слышу. Я просто сижу и чувствую, как её дыхание касается моей шеи. И в этот момент я снова жив. Снова настоящий.

Она спала. Ровно, глубоко, как после долгой болезни. Я не шевелился — боялся разбудить. Только смотрел в потолок и чувствовал, как внутри затихает шторм.

«Я как наркоман, — подумал я. — Только доза у меня другая. Не порошок, не таблетка. Её голос. Её руки. Её запах на подушке, когда она уезжает. Я вдыхаю его и не могу надышаться. А когда его нет — ломка. Руки трясутся. В голове шум. Мир становится серым, невкусным, ненастоящим.

Почему я не могу просто взять и перестать? Не могу сказать себе: «Она ушла — и чёрт с ней, я справлюсь?» Не могу. Потому что без неё я — не я. Как будто из меня вынули стержень, и я рассыпаюсь. На куски. На мелочи. На этого бессмысленного, дрожащего, жалкого человека, который ходит по дому и нюхает её вещи.

Она говорит: это любовь. А я не знаю, как назвать. Знаю только, что без неё — пустота. А с ней — боль, страх, счастье. Всё сразу. Как в калейдоскопе. Повернул — другой узор. Но цветов не убавилось.

Может, любовь и есть зависимость. Просто в начале пути она называется любовью — когда сердце замирает, когда мир становится ярче. А в конце — зависимостью. Когда страшно потерять. Когда уже не представляешь себя без другого. Когда он становится не частью жизни, а самой жизнью.

И я не хочу лечиться. Не хочу, чтобы это прошло. Потому что тогда зачем всё? Зачем дом, зачем работа, зачем этот чёртов замок, если она на меня не посмотрит? Если я её не обниму? Если не услышу, как она дышит?»

Она пошевелилась во сне. Прижалась ближе. Я обнял её, уткнулся носом в макушку. Пахло ромашкой, чем-то детским, родным.

— Ты здесь, — прошептал я.

Она не ответила — спала.

Я закрыл глаза и подумал: «Болеть тобой — это единственное, что я умею правильно. Даже если это болезнь — я выбираю болеть. Всю жизнь. И не выздоравливать никогда».

За окном темно и сыро, мокрый асфальт блестит при свете фонарей.

А наутро мне позвонила Маринка, моя секретарша. Та самая, с которой чуть не закрутился роман, когда мы в очередной раз поссорились с Татьяной. У меня с Мариной было всего один раз. Ничего серьёзного не вышло — я понял, что не могу ни о ком думать, кроме Тани.