Из новой записной книжки 26

              ВИКТОР АНДРЕЕВИЧ.

                1.

     Виктор Андреевич отдыхал на диване после ужина, слушая одним ухом 9-ю симфонию Бетховена, а другим телефонный разговор жены с подругой. "Н-да, - сказал Виктор Андреевич минут через сорок, - как говорил Ницше: "Женщины - это торжество плоти над разумом"*.
     - ... кортизол... кортизол... кортизоловый живот... - доносилось до засыпающего Виктора Андреевича как из-под воды.
     "Сейчас вся сила в гемоглобине" - пробормотал Виктор Андреевич и заснул.

     *Неточные слова Оскара Уайльда.
     *Шутка из "Двенадцати стульев".

                2.

     - Пузанчик, - сказал Виктор Андреевич жене, роющейся в холодильнике, - ты, наверное, могла бы подписаться под словами Уинстона Черчилля.
     - Какого Черчилля, - спросила жена, разглядывая баварские колбаски, - который в двадцать втором приезжал, рыжий такой, нечёсаный?
     - В смысле? - изумился Виктор Андреевич. - Да нет, не тот совсем! Короче, Черчилль сказал: "Своим здоровьем и долголетием я обязан спорту. Я им никогда не занимался" - класс, скажи? Смешно! Ну, что мы хотели, человек получил Нобелевскую премию по литературе. Простой премьер-министр! Конечно, решение было политическим, но всё-таки.
     - Министр чего-то писал? - недоверчиво спросила жена, тряся бутылку с йогуртом.
     - А что тут такого? - почему-то обиделся Виктор Андреевич. - Мао Цзе Дун вообще стихи сочинял: "Облака в вышине пролетают над нами в родимый край. Если мы не дойдём до Великой стены, значит мы недостаточно любим Китай" - как-то так. Ему даже хотели Сталинскую премию присудить, Первой степени, но Сталин узнал, говорит, вы чего, я же пошутил. Раньше вообще такие руководители были, не то что сейчас. Ты представляешь себе Урсулу фон дер Ляйен, слагающую сонеты?
     Жена взяла тарелку и пошла в комнату смотреть сериал. Виктор Андреевич поплёлся следом, рассказывая о Джордже Оруэлле.