Птица Семи Небес. Нелётный день

 
  «Нелётный день и никто не знает,
   Пароль небесных границ.
   В таком небе никто не летает,
   За исключением птиц…»
                Кирилл Комаров


                1.

 Я проснулся рано, как всегда, хотя и был выходной. Надо вставать в одно и то же время, как говорили сомнологи, эти технологи сновидений, чтобы не сбивать, какие-то там, ритмы. Толи циркадные, толи цирковые. Возможно даже, цикадные. Не могу утверждать достоверно, из-за плохой памяти на имена, даты и демократии.
  Как обычно, в выходной вставать совсем не хотелось. Ибо, выходной день бесплатный, да и заниматься в нём, чем-то полезным, довольно дорого. Даже мыться и пылесосить.

 В честь какого-то праздника, бесплатно пускали в Эрмитаж. Уже с раннего утра, собралась огромная очередь нищих, желающих приобщиться к высокому искусству. Я подумал, что это транспортники пролоббировали эту мутную схему, чтобы перевезти больше народу и заработать больше денег. Ведь всё, что делается в этом мире – делается ради денег. Но нас этим не купишь. У меня, например, не было лишних даже на метро до Эрмитажа, настолько я был нищеброд. К тому же, чего я там не видел? Чем меня можно было бы там ещё удивить? Работами бездельников? Вот если бы они поработали смену в шахте, а уже потом малевали свои картины и вояли свои скульптуры, то на них стоило бы посмотреть. Тем более, бесплатно. На художников и воятелей, конечно. Смотреть на дураков за деньги – совершенная глупость. Их бесплатно в окне показывают. Да и откуда у меня деньги – я же работаю. В целом, в этой стране, практичнее всего, быть бомжом…

  По сути, желать в выходной день, совершенно нечего. Выходить из дома в выходной было слишком накладно, но оставаться дома – просто невыносимо. Нужно было, хотя бы, вынести мусор, но – мусоропровод замечательно портил картину похода. К тому же, на лестничной клетке можно было встретить людей. Тем более, я всегда выносил мусор по пути на работу. Сидеть дома, требовалось особого вида мужество. Можно было за день уничтожить годовой запас макарон. Поэтому и нужно было ходить на работу, заниматься любой фигнёй, лишь бы не тратить денег на еду. То есть - жизнь. Ведь за коньяк приходилось платить. Да и макарошки даром пока не раздавали.
  Значит – не судьба…
 
                2.

 Я, наверное и не вставал так рано, но меня всегда будит кошка. Ни свет, как говорится, ни заря. Ей просто нужно посмотреть в открытое окно, в пять утра. А часа в два ночи – пожрать. Поэтому, всё что мне хотелось в этой жизни, сколько я в ней живу – это спать. Не ввести ли налог на сон тем, кто высыпается, раз уж мы тут все за справедливость и равенство? Ну как все. Большинство немногих из всех.

 Так я сидел, мебель на мебели, чемодан без настроения, незаметно для себя, улыбаясь вовнутрь. Боролся то ли с одиночеством, то ли за одиночество - сразу и не догадаешься, глядя со стороны. В настенных часах, давно уже сдохла батарейка от кукушки. Нужно было бы её заменить, - думал я уже давно, - Но – какой в этом настенный смысл? Ещё немного, и я бы задумался, какой смысл в моей жизни, но на это не было батарейки в часах, да и многие уже определили его до нас. А кто мы такие, чтобы с ними не соглашаться?
Не покричишь – не дозовёшься, говорили мне, а чувствовать – не значит знать. Движение времени на часах я не наблюдал, а значит, по определению, был счастлив.
 Коты поели и пошли спать дальше, а я остался на кухне, ждать неожиданного появления Птицы Семи Небес. Так устроена человеческая жизнь, что в ней постоянно нужно ждать чего-то неожиданного. Иногда, чтобы так и не дождаться.  У погоды моря.
 Тут я подумал, а не все ли окна я открыл. Когда ждёшь незваных, но не менее долгожданных, гостей, стараешься быть начеку. Я пошёл и проверил, даже не существующие, нарисованные на обоях, чтобы ещё сильнее ждать её внезапное появление. Было уже достаточно холодно, для этого времени года, сидеть с открытым окном. Дело шло к середине октября. Наконец-то дали отопление, и я, как всегда, выключил батареи. Стало очень сухо дышать, а тут целое море влажного бесплатного воздуха…
  Так я и сидел в одиночестве, вылавливал тишину – это эхо молчания, из городского шума за открытым окном.


               
                3.

 Когда стало скучно просто дышать, я открыл бутылку конька.
С бутылкой коньяка ждать неизвестно чего, в сто раз бесконечно приятнее, чем не ждать. За помощью кто-то обращается к Богу, а кто-то к телевизору, но моё застекольное кино показывало всё, как есть на самом деле, особенно если его пропустить через призму гранёного стакана…

  Так я почти уснул в кресле, как сквозь дрёму, вдруг, услышал скрежет когтей по подоконнику, напоминающих дождь. что распугало, уснувших было, котиков. У них же режим. Пока их раб добывает им на корм, они дрыхнут, а стоит ему остаться сидеть дома, режим сбивается. На каждый его чай, приоткрывается глаз и навостряется ухо. За ним нужен глаз да глаз. Или опустошается тарелка седы. Вот тут бы и свалить из дома, да дорого. Выйдешь за хлебом, а купишь коньяк. Поэтому за хлебом я не выходил… Сразу за коньяком. Это водка для бомжей и бездельников. Я-то работаю… как ни как, а да…
 

                4.

  Птица появилась неожиданно, как и было ей положено, за столько лет нашего случайного знакомства. Гарантированное место для отдыха, нужно не только людям, но и птицам с котиками. Им даже нужнее. Ибо человек может уйти в запой, а зверушки нет. Нет у них этого волшебного слова в словарном запасе.
  На царапающий звук её когтей по подоконнику, очнулись котики, как я говорил. Кошка, Корочка, как всегда, на всякий случай, свалила под разобранный диван, а чёрный кот - Ломтик, с любопытством разглядывал гостью, пытаясь разгадать намерения и смысл её появления в его доме. Его следовало бы назвать – Нафтик, за его цвет, но переименовывать его уже не стали. Подрастёт – сам поменяет себе имя. Если захочет.       Убедившись, что это не доставка ему еды, он продолжил своё незавершённое дело. Убедившись в том, что опасности нет, на свет божий выползла и кошка…

 - Ты завёл котов? – спросила она, как всегда неожиданно.
- Они сами заводятся, - ответил я, вместо приветствия.
- Иногда так и глазом не успеешь моргнуть.
- А они меня не съедят? – пошутила она с порога, не скрывая своей радости.
- Ну, если ты не дашь им повод...
  Надо сказать, Птица Семи Небес, никогда не давала повод сделать себя едой.

 Птица Семи Небес была явно голодна, после долгих приключений, в отличии от моих надиванных котов, и я предложил ей вчерашние, слипшиеся в блин, макароны. Эти спиральки очень напоминали ей червячков. Правда – уже высохших, но ещё вполне пригодных к употреблению.
- Тебе в тарелку или кувшин? – пошутил я, намекая на известную басню.
-  Могу прямо из кастрюли, - дала она понять левым глазом.
-  Чтобы посуды меньше мыть.
 Во времена счётчиков, таймеров и прочих приборов учёта жизнедеятельности, это было очень важно. Некоторые переставали мыться и ходили в туалет в супермаркеты, чтобы сэкономить на смывание унитаза. Вроде и в магазин сходил и денег сэкономил на воде и туалетной бумаге. Обманул жизнь - вроде и день прошёл не напрасно. Это как найти по пути на работу сто рублей. Вроде и не зря день поработал.

  Прошло уже лет тридцать, как ничего не изменилось. Я питался только макаронами с кетчупом и было понятно, что если здесь будет оставаться всё точно также ещё какое-то время, то здесь совсем ничего не останется.
 Казалось, что всё это было совершенно недавно, но нет. Это было очень давно. Почти вчера…

               
                5.

  У Птицы Семи Небес, был довольно помятый вид. Довольно довольный, но какой-то довольно помятый. Когда она поклевала все макароны и не попросила добавки, я сел поудобнее и приготовился слушать рассказ о её приключениях, за всё совершенное время её отсутствия… Если оно не превышало лимит бесполезного ожидания. Так сидишь, бывало, в очереди на реанимацию, часов шесть-семь, а до тебя и дела никому никакого нет…

  - Ну – слушай, начала она свой рассказ.
Летала я тут, было дело, по своим околоптичьим делам, как вдруг…
 - Ты же знаешь, что я люблю… Нет? Мне нравится, летать с открытым ртом и закрытыми глазами. Ради баловства и самоуничтожения. Это как ты пьёшь коньяк, подобрала она неожиданное сравнение…
  Я так любил ходить, с закрытыми глазами, по магазину.

 Тут три раза просвистел чайник, перебив её повествование в самом начале, но её это не смутило. Я встал, заварил нам воды. Пусть каждый заваривает свой чай, но кипяток должен быть по расписанию.
 Тут Птица заметила у меня на столе ёмкость с выпавшими кошачьими усами.
 - Коллекционируешь? – удивилась она. – Впрочем, хорошо, что не перья.
 - У котов нет перьев, - не понял я, почему хорошо.

 Тут она обратили внимание на своё отражение в выключенном, покрытом вековой пылью, телевизоре.
- Ты используешь его как зеркало? – отвлеклась она от рассказа второй раз.
  С тех пор, как умерла моя мать, он стал безработным, но исправно занимал место на стене, чёрным мутным пятном воспоминаний.
 - Так вот, - она поправила перышки и начала продолжать…
 - Знаешь, с тех пор, как всякое государство захотело обрести себе независимость и суверенитет, оно собрало всех людей своей национальности на своей территории, для их же безопасности, и построила на границах высокие стены, украсив их пулемётными гнёздами. Такими высокими, что аж до самого неба… Что бы ни одна мышь не проскользнула и ни одна пуля не пролетела. Чтобы никто никуда не смог убежать от своего счастья и не смог проникнуть в их счастье из чужого.  И вот так я летела, один раз, с закрытыми глазами и открытым ртом…
 Она глотнула воздуха, словно пытаясь запитать память.
 - И воткнулась в одну из таких стен…
 - Какую стену? Не может быть… Никогда не слышал об этом и не смог бы поверить, если бы мне рассказал кто-то другой.
 - Как? Это же всем известный факт. Об этом постоянно говорят по телевизору.
 - Я не включаю телевизор… С тех пор, как умерла моя мать,
ей на нём стало совершенно нечего смотреть…

                6.

  Птица никогда не противилась моему цинизму. Мы, как два человека, одинаково не похожие друг на друга, могли долго молчать тет-а-тет, понимая друг друга с полувздоха.
 - Как же ты просочилась сквозь стены? – спросил я её.
  Не знаю, могла бы ли она, её лучшему приютителю, сдать все явки, пароли, и подводные камни, но она не повелась.
   
 - У всяких путей есть окольные тропы, подпольные трассы, воздушные коридоры. Баллистические ракеты, опять же, - загадочно пояснила она. После того, как несколько раз сломаешь клюв, врезавшись в стену, на многое перестаёшь закрывать глаза… К тому же, я бываю на седьмом неб
 Это да. Чтобы закрывать глаза, нужно очень доверять этому прекрасному миру. Для того, чтобы хоть иногда закрывать глаза, люди и придумали бетонные стены, железные двери и решётки на окнах.
 
  За окном, не смотря на смертельную, для этого времени года, рань, уже выли сирены чаек. У людей начинался рабочий день, накрывавший прекрасный мир, в котором ни одна скотина теперь не смогла бы избежать своего счастья, если бы не одно но…
 Плеснув себе в снифтер коньячку, я, по привычке, продолжил улыбаться вовнутрь, ни на минуту забыв, что у меня гости.
 - Давно пьёшь? – поинтересовалась она.
 - С тех пор, как умерла моя мать.
Что-то несросталось в её маленькой птичьей голове.
Обычно, пили, когда много смотрели телевизор. А тут, на её глазах, происходило совершенно обратное действо.
 
 - А вас есть для Птиц какие-то развлечения? Аттракционы?
 - Разве что - дамба. Тот ещё аттракцион. Но там особого рода птицы. Может и не птицы они вовсе, - пошутил я, но она заинтересовалась.
 - Расскажи по подробнее…
  Тут я, вкратце, рассказал ей, зачем отгородили от лужи кусочек. Потом, так же вкратце, о нашествиях орды, печенегах и половцах. Это была обязательная часть программы для туристов и гостей нашего города.
 
  Тут, прервав мой рассказ на самом интересном месте, кошка запрыгнула на подоконник, посмотреть в, незакрытое за Птицей, окно. Ей тут же стало ясно, что до лета ещё очень далеко, по её кошачьим меркам, и она, сморозив свой мяк, слезла с него на стол. Этот ритуал означал только одно – она просила вкусняшку.  Иногда, если я не реагировал, так происходило раз пять, но в этот раз Птица взяла кошку за хвост и аккуратно опустила на пол. Та выразила вслух своё кошачье недоумение и гордо ушла под диван. А я продолжил…

  - Так вот, - начал продолжать я. -  В хорошую, по-настоящему хорошую, Ленинградскую погоду, которая часто накрывает этот город, сильными порывами ветра с попытками
суицидальных наводнений. У местных чаек, есть такая древняя забава, бороться с ветром. Они держаться в воздухе, оставаясь на месте, исключительно за счёт встречного ветра и расположению крыльев. Но иногда, порыв ветра бывает таким сильным, что их резко бросает вниз и они попадают под летящую по дамбе машину.  Сам много раз ездил по ней и видел кучи этих трупов, разбросанных по дороге. Высшим пилотажем у них, считается, если удаётся поймать какую-нибудь, ещё оставшуюся в этой луже, рыбу. Рассказывают, что одна чайка уронила рыбу над дорогой и от жадности решила её подобрать. Но лобовое стекло пролетавшего грузовика не дало ей этого сделать. Поэтому, самые умные из них, тусуются по помойкам, вместе с воронами гоняют дворовых котов или растаскивают мусор из урн.
 - Люблю такое, - сказала Птица. – Покажешь направление к ним?
  Прикрепив к её лапе навигатор, который тут же пятнадцать раз поменял ей маршрут, хотя она ни разу ей не пошевелила, я плюнул и махнул рукой в сторону, где находилось там. Суверенитет – прекрасная вещь, если не нужно ходить на работу, - подумал я.
  Птица слиняла так же быстро, как и появилась, изрядно перекусив макаронами и отдохнув, оставив мне на память пару своих пёрышек, которые я поставил к кошачьим усам.
Потом закрыл окно. За ним уже был полноценный октябрь и довольно прохладно и стал искать пульт от телевизора. Как оказалось, батарейки сдохли и там и я вернулся к коньяку. Если есть коньяк, совершенно не важно, работает у тебя в доме телевизор или нет… 
  Потому что, в этом мире, нет ничего дешёвого или дорогого. Есть цена, которую согласны заплатить.


 «В это небо никто не вернётся,
  Не исключая и птиц…»  Кирилл Комаров