Ворон Эдгара По в переводе Маргариты Симоньян

В полночь, осенью ненастной, изможденный и несчастный,
Я клонился над томами позабытого труда —
Вдруг раздался странный рокот, то ли рокот, то ли стрекот,
Будто кто-то топчет, ропщет прям за дверью в никуда.
'Это гости, — прошептал я, — там, за дверью в никуда.
Просто гости, как всегда'.

Ах, как въелась в память, в проседь эта мертвенная осень,
Умирающие угли затихали навсегда.
Как я вожделел рассвета, у него молил совета, в книгах зря искал ответа,
Где покоится Звезда. Ангелами, лучезарна, названа она Звезда.
Но потухла навсегда.

И печальный шелк портьеры, и пурпурный шепот шторы
Опьяняли, наполняли горем, выпитым тогда.
Так что мне пришлось смириться и с собой договориться:
'Это гостю все не спится - там, за дверью в никуда.
Гостю позднему не спится там, за дверью в никуда.
Просто гостю, как всегда'.

Наконец, мой дух стал крепче. И сказал я четче, резче:
'Сэр или мадам, поверьте, был я вежливым всегда,
Но факт в том, что мне вздремнулось, а у вас там развернулось:
Рокот, стрекот, стуки, звуки по-над дверью, в никуда.
Я решил, что просто брежу'. В миг открыл я дверь туда -
Там лишь ночь да луж вода.

В эту ночь, вглядевшись зверем, я и верил, и не верил,
Сомневался, содрогался, как никто и никогда.
Но глухая мгла лежала тяжело, как покрывало.
Только где-то прошептало: 'Это ты, моя Звезда?!'
Это я шепнул, а эхо лишь ответило: 'Звезда…'

Снова в комнату вернувшись, каждой жилкой содрогнувшись,
Я опять услышал стрекот, чуть погромче, чем тогда.
'Что ж, — воскликнул я устало, — верно, это просто ставни.
Дай-ка гляну, что там сталось — это, верно, не беда.
Ну-ка, сердце, успокойся! Это, верно, не беда.
Просто ветер, как всегда'.

Резко я рванул решетку — и расхлябанной походкой
В дом вошел степенный Ворон, явно знатного гнезда.
Ни секунды не смутившись, не взглянув, не поклонившись,
С видом лорда или леди он мгновенно взмыл туда,
Где пылился бюст Паллады по-над дверью в никуда.
Просто взмыл и сел туда.

Я, признаться, так опешил, что он смог меня потешить
Строгим и суровым видом без сомненья и стыда:
'Гребешок-то твой оборван, но глядишь ты прямо гордо.
Жуткий, мрачный, древний Ворон, выплывший из мглы сюда.
Звать-то как тебя, эсквайр? Раз уж ты забрел сюда'.
Молвил Ворон: 'Никогда'.

Обомлел я нешутяще этой дичи говорящей,
Хоть ответ его был явно сущая белиберда.
Ведь нельзя же согласиться, что кому-нибудь случится
Зрелищем благословиться: по-над дверью в никуда
Птицы ль, зверя ль на скульптуре по-над дверью в никуда
По прозванью Никогда.

Сидя на немой Палладе, только это он заладил,
Будто вся его душонка — в этом слове 'никогда'.
Ничего не произнес он, даже перышка не снес он,
Молча зыркал, неотесан. Я тогда шепнул: 'Да-да,
Утром улетит и этот. Не уходит лишь беда'.
Молвил Ворон: 'Никогда!'

В тишине сраженный снова этим резким, мерзким словом,
'Без сомнения, — сказал я, — и за ним бежит беда'.
Было у него жилище, да осталось пепелище,
И хозяин, явно нищий, лишь одно твердил всегда:
Он, похоронив надежду, пел, и ныл, и выл всегда
Это слово 'никогда'.

Изумляясь наглой роже, я свое подвинул ложе
Ближе к птице, что сидела по-над дверью в никуда.
На велюре изнывая, я лежал, не сознавая,
Что;, на дверь ко мне взмывая, эта птица без стыда,
Эта мрачная, ночная, злая птица без стыда
Скрыла в слове 'никогда'.

В эти мысли погруженный, возлежал я отрешенно.
От искрящих глаз вороньих в сердце тлела борозда.
Тихо от него шалея, головою тяжелея,
На велюровы лилеи я склонялся иногда —
Те велюровы лилеи, коих ты, моя Звезда,
Не коснешься никогда.

Мягко в воздухе густело, пуще тяжелело тело.
Вдруг промчалась предо мною серафимов череда.
'Что же ты, подлец, лукавил?! — вскрикнул я. — Господь направил,
Чтобы ты меня избавил! Имя нежное Звезда
Чтоб забыл я! Ну же, ну же — я забыл тебя, Звезда!'
Каркнул Ворон: 'Никогда'.

'Злой пророк! Посланник беса! Будь ты дьявол, будь повеса,
Околдованный пустыней, где прошли мои года,
Будь ты послан преисподней иль сбежал в одном исподнем,
Расскажи мне, умоляю, дай надежду навсегда —
Есть ли, есть ли утешенье в Галааде навсегда?'
Каркнул Ворон: 'Никогда!'

'Злой пророк! Посланник беса! Будь ты дьявол, будь повеса,
Верой в Небо заклинаю, что в обоих нас тверда,
Обещай душе печальной, что хотя б в раю начальном
Обниму с кольцом венчальным деву именем Звезда —
Ангелами, лучезарна, названа она Звезда'.
Каркнул Ворон: 'Никогда!'

'Это слово будь последним! — вскрикнул я. — К тысячелетним
Возвращайся бурям, хмарям и в Плутоновы стада!
И пера чтоб не осталось от тебя — ты лжец, мерзавец!
Мое сердце настрадалось — убирайся навсегда!
Вынь свой клюв из сердца, черен, убирайся навсегда!'
Каркнул Ворон: 'Никогда'.

И с тех пор он, не взлетая, восседает, восседает
На опаловой Палладе по-над дверью в никуда.
Смотрит он глазами беса, пред которым снов завеса.
Тень его зловеще тает в свете тусклом, как слюда,
И душа моя из тени в свете тусклом, как слюда,
Не воспрянет — никогда!'


"Ворон" Эдгар По (перевод - Маргарита Симоньян