Глава 8. Канцелярский нож

...Он выехал в половине двенадцатого. Город спал, редкие фонари бросали на мокрый асфальт жёлтые пятна, и «Шестёрка» бывшего соседа по гаражу — Артём одолжил её на пару дней под предлогом перевозки мебели — тарахтела так громко, что казалось, весь район слышит, как он крадётся. Печка еле грела. В салоне пахло бензином и старым войлоком. Дворники скребли по стеклу с сухим, противным визгом.

Он положил на пассажирское сиденье канцелярский нож. Тот самый, с выдвижным лезвием, в пластиковом корпусе, сером, потёртом. Артём купил его в «Коменданте» год назад, чтобы резать картон на работе. Лезвие он выдвинул ещё в городе, на светофоре у рынка, и с тех пор оно лежало открытым, поблёскивая в свете приборной панели. Он не собирался никого убивать. Он просто хотел, чтобы его слушали. А нож — это аргумент. Это способ привлечь внимание. Так он себе говорил.

За Коломной трасса сузилась, пошли деревни, тёмные, спящие, с редкими жёлтыми окнами. Навигатор в телефоне вёл голосом, равнодушным и механическим: «Через двести метров поверните направо». Артём вцепился в руль. Руки вспотели. Он думал о том, что скажет. «Почему ты отписался?» Нет, это глупо. «Что не так с моими рассказами?» Ещё глупее. «Ты единственный, кто меня слышал». Вот это — правильно. Это честно.

Съезд на Садовую оказался грунтовкой, размокшей от дождя. «Шестёрка» заюлила, колёса буксовали в грязи, и Артём, чертыхаясь, вылез толкать. Он стоял по колено в жиже, в куртке, которую тут же забрызгало, и толкал машину в темноту, а над ним качались чёрные ветки, и где-то далеко лаяла собака. Барни, подумал он. Наверное, Барни.

Дом он узнал сразу. Покосился на левый бок, как на фотографии. Краска на воротах облупилась, калитка зелёная, петля ржавая. За забором — тёмное окно, но из-под двери сарая пробивалась полоска света. Артём поставил машину в квартале, вернулся пешком, держа нож в кармане, сжимая рукоять так, что пластик впивался в ладонь. Дождь припустил сильнее. Он натянул капюшон, подошёл к калитке и остановился.

За забором залаяла собака. Громко, захлёбываясь, с хриплым рычанием. Свет в окне дёрнулся. Артём услышал шаги — тяжёлые, неторопливые, по скрипучим доскам. Дверь открылась, и на крыльце появился человек. Низкий, широкий, в телогрейке поверх свитера. В руке — фонарь. Луч ударил Артёму в лицо, ослепил, и он зажмурился.

— Ты кто? — спросил человек. Голос был глухой, прокуренный. — Чего надо?

Артём сглотнул. В горле пересохло. Он вытащил руку из кармана. Нож он держал так, чтобы тот видел лезвие, но не угрожал. Просто показывал.

— Я Артём, — сказал он. — «Тени Разума». Ты читал мои рассказы.

Человек молчал. Фонарь дрожал в его руке. За его спиной, в темноте, рвался на цепи Барни.