Клюшка Ленинград
У нас уже идут зимние каникулы. На улице минус тридцать, я оделся потеплее — в валенки и зимнее тёплое пальто, натянул рукавицы на меху, опустил уши на шапке, завязав тесёмки бантиком — и пошёл за соседским Витькой. Тот вообще нарядил на себя брата Саши выцветшую телогрейку с высоким цигейковым воротником. Изнутри под воротом была пристёгнута маска: она утепляла грудь заместо шарфа, и в случае сильного ветра или мороза можно было ею пользоваться по-другому — если её поднять наверх — она тогда закрыла бы пол-лица, оставляя одни глаза. Был он в ней как мужичок с ноготок, ну и я, наверное, тоже: мороз нам был не страшен.
Я взял с собой клюшку с клеймом «1–20 коп.», которая из толстой фанеры, и мячик; шайбу можно было потерять в сугробе; клюшку эту я сразу обточил, как смог, отцовским рубанком, распарил в кипятке и загнул в батарее, потом обмотал чёрной тряпочной изолентой с разведённой бакситной смолой — получилось то, что нужно. Начиная с младшего возраста, мы старались всё делать сами, узнавая какие-то премудрости друг у друга, — так было интереснее, иногда спрашивая советов у своих отцов.
Возможностей достать или купить хорошую клюшку, типа ЭФСИ, тогда попросту не было: в магазинах они не продавались, это был, как и во всём, дефицитный товар; конечно, со временем они стали появляться, но я уже это не застал. За всё моё детство только раз у меня была относительно хорошая клюшка: мне её подарил на д. р. мальчик из нашего дома — была она не новая, когда-то укороченная под его рост, тяжёлая, с широким как лопата крюком, но и такой я был весьма рад. Я её так же обработал, загнул, сверху облил бакситкой и обмотал лентой из стекловолокна. Представляете, как я её берег: старался сильно не щёлкать, в сваре у ворот не участвовать и вообще играл аккуратно — прожила она у меня месяц.
Так получилось, что в один печальный для меня день я вышел поиграть в хоккей на нашей коробке (скорее всего, это было воскресенье, ребят во дворе было много, на площадке шла битва между пятёрками, кстати выходить на лёд без коньков не разрешалось): я успел дойти до коробки и даже ещё не коснулся шайбы, — тут же клюшка перешла в руки старших парней; мне же вручили какой-то огрызок. Чего таить: армейская «дедовщина» начиналась ещё во дворах; старших мы слушались, а они в основном старались относиться к младшим по справедливости, и этот случай не считался чем-то нехорошим: если не дашь, то будешь жадиной. Больше целой я её не увидел: её быстренько сломали, даже не помню кто. Кому-то жаловаться или плакать тогда было не принято, в основном такие вещи, как мячики, шайбы, клюшки, были во дворе общими — я молча забрал обломки и пошёл домой. Кажется, я пытался её отреставрировать, как-то склеить, но это было невозможно: ведь хоккей есть хоккей. Понятно, что ,,Ленинградки" хватило ещё на один раз.
Так же делались клюшки из посленовогодних ёлок, но они тоже были недолговечны и неудобны для игры шайбой, да и служили недолго. Их много валялось вокруг хоккейной коробки — уже сломанных, сделанных неумелыми ребячьими руками. Хоккей и футбол, это была наша мальчишечья страсть, ей мы отдавали почти всё свободное от школы время.
Побегав с мячиком у подъезда и наигравшись, мы с Витей так и пошли домой: мороз был очень сильный; мы жили рядом с Волгой, а с водохранилища, которое тоже было относительно недалеко, всегда тянуло сильным морозом — по ночам температура могла опуститься ниже сорока градусов.
Свидетельство о публикации №226102201842