Человек без отражения или страх бумажной преграды

Жил;был человек без тени — тот, кто слишком много видел, живя в темноте этой суеты, и теперь боится даже собственных отражений.
Потому что в его доме никогда не было зеркал, и он даже не знает, как он выглядит. А вода в их реке была мутная, так что и не разглядеть своё отражение. И однажды один удивительный человек, пришедший из;за края земли, показал ему своё отражение. И он, и отражение внимательно разглядывали друг друга.
Отражение даже подёргало его за нос, проверяя, настоящий ли он.

Он спросил: «А можно мне попасть в твой мир?» Отражение сказало: «Конечно, ты можешь войти. Я тебя знаю, поэтому доверяю тебе, и ты не раскроешь великую тайну зеркал: что они живые и умеют разговаривать и даже выходить наружу в виде отражений, чтобы исследовать ваш параллельный мир». Так что заходи. И зеркало открыло зеркальные двери перед ним.

Он вошёл и удивился: всё было зеркальное — горы, облака, реки, леса. Всё состояло из жидкого зеркала. Горы выглядели как спрессованные зеркальные кристаллы разных пород. Река текла медленно, как кисель или варенье.
Воздух пах мятой . Вокруг ходили зеркальные люди, ездили зеркальные машины, стояли зеркальные дома, и светило зеркальное солнце.
Всё было разных оттенков серебра. Машины были без водителя: пассажир называл мысленно адрес, и машина мчалась так быстро, что он не успевал даже покурить, потому что проезжала через искривления в пространстве. Пространство как бы раздвигалось или  открывая пространство, приближая точку конечной поездки.
То есть пассажир даже не выходил из такси, и такси даже не двигалось с места, а словно телепортировалось с места на место, срезая эфир подъезжая прямо к точке.

И в зеркальном мире у человека появилась живая зеркальная тень.
Она была плотной, как резина, и лёгкой, как пенопласт. Она была коммуникабельна и сразу решила познакомиться со своим хозяином и сказала, что будет его телохранителем: она специализируется на охране людей и всю жизнь занимается небесными единоборствами. И человек согласился.

И в том мире ему показали край неба, где оно кончается и начинается  наполненная пустота — тьма, праматерь, откуда всё и появилось.
Оно было чёрным и как будто бездонным, как дно колодца, в который смотришь и не видишь дна.
Здесь законы физики были другие: люди не шли, а словно плыли над землёй, даже не касаясь её. Пищу они материализовывали из воздуха: только подумав, что они хотят поесть, и это тут же появлялось — горячее и свежее.

Официант стоял у столика на одной ноге, а вторую держал в кармане фартука.
На его груди блестела табличка: «Семён. Прошу меня не путать и не называть другим именем, а то я своё забываю и откликаюсь на чужое».
Официант слушал Майли Сайрус
https://yandex.ru/video/preview/4806768972184471094?win=675

— Пить что будете? — спросил зеркальный официант.
— Чаю, — ответил человек без тени.
— Какого?
— Обыкновенного.

Официант нахмурился:
— У нас обыкновенный чай только по вторникам. А сегодня день, когда напитки сами выбирают себе посетителей. молоко сегодня выбрало вас: вы ему приглянулись.

Он поставил перед человеком стакан горячего молока. В молоке плавала крошечная лодка, а в лодке сидел бородатый комар и ловил огромную рыбу.

— Ну что, много поймал? — спросил зеркальный человек.
— Много… Не мешай, у меня клюёт!

И он подсёк огромную рыбу размером с маленького слоника и вытянул на берег.
— Ну всё, на жареху наловил. Не буду тебе мешать. Пей свое молоко . А в нашем мире — молочное небо.

Зеркальная тень наклонилась к человеку и прошептала:
— Не пей. Здесь напитки иногда вспоминают, кем были до этого.

А кем было молоко?— спросил человек.
Комар расправил крылья:
— Морем.
Но всем не рассказывай.
Тут к столику подлетела женщина с зонтом из чёрного лёгкого стекла.Она не шла  а плыла — её несла собственная важность.
— Я профессор Пустота, — объявила она. — Исследую то, чего ещё нет.

— И что же вы нашли? — спросил человек.
— Пока ничего. Но это «ничего» очень перспективное.

Профессор достала из рукава маленькую чёрную коробочку и поставила её на стол.
— Внутри — время объяснила она. — Только не открывайте резко: оттуда иногда вываливается завтра. И потом его назад не запихать, потому что оно не хочет возвращаться назад.
И поэтому приходится жить во вчера, а там я уже был и всё знаю, что там.
И приходится придумывать что;то новое, чтоб как;то взбодрить вчерашний день, чтоб он стал похож на сегодняшний.

Человек посмотрел на коробочку. Та тихонько постучала изнутри.
— Кто там? — спросил он.
— Это сегодня, — ответила коробочка. — Я пришло проверить, не заняли ли вы моё место.

Зеркальная тень встала между коробкой и человеком.
— Я его менеджер и телохранитель, — сказала она. — Никуда его не пущу без разрешения.

— А он сам разве не может решить? — спросило сегодня.
— Может,но не хочет — сказала тень. — Но-он всё время прислушивается ко мне, к тому, что я ему говорю и советую.

На столе появилась тарелка горячего пирога. Он пах мятой, мокрой землёй и детством, которого у человека, кажется, никогда не было.
И он, родившись, сразу стал большим.

— Ты тоже был кем;то другим? — спросила тень.
— Я был дорогой, — ответил пирог. — По мне шли домой. А я сдуру показывал в другую сторону: я так любил пошутить, и люди годами блуждали, ища свой дом.

Впервые за долгое время человеку не нужно было торопиться, чтобы успеть куда;нибудь, прежде чем это «куда;нибудь» исчезнет.
профессор пустота  ела так медленно, что вилке и ножу это надоело, и у них кончилось терпение, и они стали подгонять ее, чтоб она быстрее жевала, так как им нужно было обслуживать и других клиентов тоже, а не зацикливаться лишь на нёй одной и смотреть, как медленно она пережёвывает и чавкает, как корова, жующая в медитации сено.

Когда тарелка опустела, профессор Пустота поднялась.
— Пора к краю неба. Там сегодня открытая лекция о конце всего.
— А если там действительно конец? — спросил человек.
— Тогда лекция будет короткой.

Они отправились втроём: человек, его резиново;пенопластовая тень и профессор, которая летела впереди, потому что пустота всегда оставляет место для следующего шага.

У края неба стояла очередь. В ней переминались зеркальный почтальон с письмом без адреса — самому себе; пара близнецов, каждый из которых утверждал, что он один, а второй — это его клон; и высокий старик, у которого вместо головы был маленький колокол, в который он звонил каждый час, отмечая время.

— Вы за чем? — спросил старика человек.
— Не знаю. Там что;то дают, но что — не сказали. Вот я и стою, выяснить, что там дают. А как отстою километровую очередь, тогда выясню, что там.
А то, может, мне это и не нужно. Тогда зачем я это буду брать, что не нужно? Хотя, может, и что не нужно может пригодиться , когда будет нужно…
Вот и замечательно. Тогда я за тем же и возьму побольше, как дойдёт очередь, чтоб надолго хватило.
Вы какой в очереди?-спросил человек

— Я сто шестой.— Значит, я сто пятый.
— Я впервые здесь.
— Тогда вам в начало очереди, — сказал старик колокол. — Новеньких всегда ставят впереди. Им ещё есть чему удивляться. А мы уже всё видели на своём веку, так что постоим.

За краем неба начиналась вселенская пустота — чёрная, глубокая, как колодец, в котором никто не догадался оставить ведро, чтоб её почерпнуть.
Человек заглянул в неё и увидел, как по чёрной поверхности плывут крошечные серебряные силуэты. Один из них вдруг отделился от остальных и направился к нему.

— Это звезда? — спросил он.
— Нет, — сказала тень. — Это твоё отражение. Оно пришло посмотреть, как ты выглядишь.

Силуэт приблизился и принял форму человека — немного моложе, немного красивее, немного спокойнее, немного наряднее.
— Ты кто? — спросил человек.
— Тот, кем ты мог бы стать, если перестанешь бояться отражений.
— А если я всё равно буду бояться?
— Тогда ты всё упустишь и не увидишь всего лучшего, что происходило в твоей жизни в тот момент, когда тебя в ней не было.

Человек посмотрел на чёрную вселенную, на серебряные горы вдали и на дорогу, которая возникла прямо под его ногами.
— Домой, — ответил он. — Но не самым коротким путём.

Зеркальное такси тут же возникло рядом. За рулём сидел пирог.
— Пристегнитесь, — сказал он. — Сегодня мы поедем через вчера. Там пробки из несделанных выборов.

Человек пристегнулся. Ремень оказался мягким и пах корицей.

Такси тронулось и сразу свернуло в сторону, где дороги ещё не было.
Она возникала перед колёсами по мере надобности.
На следующем повороте стояла маленькая будка. В ней сидел человек с лицом, похожим на его собственное, только усталым от ожидания.

— Кто это? — спросил человек.
— Ты, который так и не решился уехать, — ответила тень.
— А он счастлив?

Пирог притормозил. Будочник пожал плечами.
— Я ещё не решил, — сказал он. — Тут всё зависит от того, кто спрашивает.

Впереди дорогу перегородила пробка. Впереди стояли десятки одинаковых такси, и в каждом сидел кто;то, кем человек мог бы стать. Один был знаменитым, другой — очень талантливым, третий умел безошибочно выбирать спелые груши и арбузы. Самый дальний держал на коленях потрёпанный чемодан и пустыми глазами смотрел в окно, будто тоже ехал домой.

— Кто из них настоящий? — спросил человек.
— Тот, кто сейчас задаёт вопрос, — сказала тень.
— А остальные?
— Остальные тоже настоящие. Просто у них сегодня другие дела.

Профессор Пустота выглянула из окна. Зонт из чёрного лёгкого стекла она держала над головой, хотя внутри такси дождя не было. Но она уже привыкла, так как там, где она раньше жила, всё время шли дожди.

— Любопытно! — сказала она. — Все возможные жизни выстроились в очередь, но ни одна не знает, за чем стоит.

Скоро впереди показался дом. Он был маленький, с одним светящимся окном и крыльцом, на котором лежала пара чужих ботинок. Человек не помнил, чтобы когда;нибудь здесь жил, но почему;то знал: дверь открывается, если с ней поздороваться.

— Это точно мой дом? — спросил он.
— Нет, — сказал пирог. — Но это хорошее место, чтобы найти его и начать возвращаться.

Человек вышел. Такси тут же сложилось пополам, как бумажная салфетка, и пирог сунул её себе в карман.

— А чем платить? — спросила тень.
— Чем обычно, — ответил пирог. — Одним воспоминанием и мелочью.

Человек проверил карманы. Там нашлись пуговица, два билета в места, которых не существовало, и воспоминание о том, как в детстве он боялся будильника.
Он отдал всё это пирогу. Пирог задумался, откусил уголок воспоминания и поморщился:
— Ладно, сойдёт.

Дом тем временем встал на цыпочки. Светящееся окно поднялось выше крыши и повисло над крыльцом, словно луна, которая забыла, куда шла.

— Здравствуйте, — сказал человек, обращаясь к двери.

Дверь вежливо поклонилась и открылась внутрь. За ней оказался не коридор, а лестница, одновременно ведущая вверх, вниз и в сторону — в чулан, где обычно хранятся невысказанные мысли. На первой ступеньке сидела женщина в пальто из почтовых марок. Она работала почтальоном и, отрывая от пальто марку, послюнив, приклеивала к письму. Рядом стояла клетка, из которой доносилось тихое бормотание.

— Это кто? — спросил человек.
— Ваше завтра, — сказала женщина. — Оно всё время пытается сбежать в прошлое.
— А почему оно бормочет?
— Учится говорить «нет». Пока получается только «не;а».

Клетка подпрыгнула. Из неё вылетел маленький серый понедельник, пробежал по перилам и скрылся за дверью, которой секунду назад не было.
Профессор Пустота раскрыла свой чёрный зонт.

— Осторожно, — сказала женщина. — Здесь иногда перемещаются комнаты.

И действительно, комнаты стали перемещаться: одна — с обоями в виде леса, другая — с потолком, где плавали сонные киты, не попившие кофе, третья — совершенно пустая, но с голосом, который что;то подсчитывал и был очень занят.

Человек посмотрел на лестницу.
— Куда она ведёт?
— Куда вы решите, — ответила тень.
— А если я не решу?
— Тогда она поведёт вас сама. Лестницы ужасно не любят, когда за них выбирают другие.

Человек поставил ногу на первую ступеньку. Та оказалась мягкой и тихо сказала:
— Наконец;то. Я уже начала забывать, что по мне ходят, и что я не арт;объект в заброшенном доме.

И лестница повела его туда, где, возможно, был его настоящий дом и его настоящая жизнь.

Лестница закончилась маленькой комнатой. В ней стояли стол, два стула и часы без стрелок. На столе лежал чистый лист, а рядом сидел тот самый серый понедельник. Он уже не пытался убежать — только внимательно разглядывал человека.

— Это моя комната? — спросил человек.
— Это комната, в которой вы всё время собирались начать, — ответила тень-ответил понедельник. — Но каждый раз ждали подходящего знака.

Человек сел. Он вдруг понял, что не помнит, когда именно начал ждать.
Ждал, пока станет легче. Пока появится уверенность. Пока кто;нибудь или что;нибудь скажет, куда идти и зачем. А дни проходили мимо, как комнаты за окном поезда.

На чистом листе проступили слова: «Пора.Не бойся идти».
— Куда? — спросил человек.
— Не обязательно знать весь путь, — ответил понедельник — Достаточно перестать стоять на пороге.

Человек посмотрел на серый понедельник. Тот забрался ему на ладонь и перестал казаться маленьким и сердитым. Просто день. Один из тех, которые он привык откладывать.

Человек взял лист и написал на нём: «Сегодня я сделаю первый шаг». Не самый большой и не самый правильный — первый, который давно откладывал.

— А если я снова заблужусь? — спросил человек.
— Тогда ищите не знак, — сказал понедельник. — Вспомни, ради чего ты пошёл.

Человек вышел. Серый понедельник устроился у него на плече, а тень шагнула рядом. Впервые за долгое время он не знал, что будет дальше, — и это уже не казалось ему бедой.

Он не нашёл волшебного ответа и не получил готовой новой жизни.
Но перестал ждать, пока исчезнет страх и кто-нибудь разрешит ему начать.
И этого оказалось достаточно: перед ним, словно из ниоткуда, появилась дорога.

Так человек понял: дом — не место, которое однажды найдёшь, если долго искать. Дом начинается там, где ты решаешься вернуться к собственной жизни.
А путь к нему не всегда виден заранее — порой он появляется лишь после первого шага.
Тень шла и вслух размышляла
Тупик — это всего лишь декорация. Просто фальшивый холст, который мы сами (или обстоятельства) позволяем себе считать реальностью?

https://yandex.ru/video/preview/1944124597935012773?win=675

Тупик — это не преграда. Это просто видимое полотно впереди тебя, как нарисованный холст, который прикрывает от тебя твоё будущее.
Но стоит тебе решиться и проверить эту стену на прочность, подойти к этой нарисованной стене и сорвать эту бумажную преграду, которая обманывает тебя, что ты в тупике.Как тут же всё рассыплется, и бумажная стена порвётся, и ты выходишь к свету, и видишь настоящее небо своей жизни — яркое и светлое, и чистый горизонт от обид, и ненависти, и ошибок когда приходишь к осознанию себя.