4

Через обломки, руины и всякий хлам осторожно перешагивала девушка, оглядывая погром. Впрочем, ничего нового. На этой стороне Гесема было то же, что и на другой, откуда она с трудом пробиралась.
Удивительно другое – по разрушениям можно узнать, где чья лачуга. Нет, имён, конечно, не угадаешь, а вот еврейское жилище от египетского отличить легко. И не по стенам, сложенным из сырцовых кирпичей – они у них почти одинаковые, и не по крышам, большинство из которых были крыты тростником, а по следам, оставленным вчерашней бурей.
Казалось, она прошлась по Гесему, словно неуклюжий великан, безжалостно раздавливая лачуги египтян и старательно перешагивая через еврейские дворы.
Правда, перешагивала не только старательно, но и неловко, и еврейским жилищам тоже досталось. Но всё же не так. Тростниковые крыши взлохматились, но остались на месте, а заборы улеглись мягко и ровно, неподалёку от своих законных мест так, что расторопному хозяину не стоило бы больших трудов поставить их на место.
Только вот хозяева теперь редко появляются в своих домах. Всё фараону что-то строят.
Они строят, а Бог разрушает.
Дома разрушил, поля с ячменем сжёг, скотину покрыл язвами.
И радостно становится, что за них такая сила заступается. И тревожно – фараон всё упрямится. Что же будет? А может, отпустит?
Как хорошо было бы жить самим, без вечного гнёта, без тяжкого осознания, что ты раб. Как радостно было бы строить с Шимоном дом на свободной земле.
Вот только.
Привычная тяжесть легла на сердце. Плохо, когда воля скована, словно птица в клетке, но когда тело разбито…
- Уходите отсюда, проклятые! – злобный голос из-за груды кирпичей заставил девушку ускорить шаг.
Египтяне в последние дни обрушили на них много ненависти. Но теперь в голосе незнакомой старой женщины явно звучал страх. А вот это уже что-то новое.
Но девушка не долго ломала над этим голову. Она привыкла к несправедливости и презрению. Иногда ей даже казалось, что египтяне знают про её народ что-то отвратительное, то, что даёт им право так относиться.
Но девушка не знала, чтобы это могло быть. Оглядывая своих соплеменников, сравнивая тайком их с египтянами, внешнюю разницу не замечала. А значит, было что-то внутри.
- Талия, как ты? Всё ли благополучно на твоей стороне Гесема?
Вздрогнула. Старый дряхлый дед Симха выравнивал на крыше тростник.
- Да как будто все целы. А здесь?
Дед прищурил глаза от солнца.
- Живём, помаленьку… Вот работы прибавилось. Да ведь труд кормит, а лень сушит… Беги, дитя. Да кланяйся своему отцу.
Талия продолжила путь уже медленнее. Почти дошла.
С тревогой вгляделась в показавшуюся из-за угла знакомую лачугу…
Кажется, и она пережила ураган. А вот забор сдался, свалился, перегораживая дорогу. Миха теперь его пытался поднять. Цили не было видно.
- Миха, - несмело позвала Талия.
Мальчик глянул на неё коротко, снова склонился над плетнём.
- Тебе помочь?
- Нет, не надо. Сейчас Ирит с Даном прибегут. Мы с ними вместе…
- Где Циля?
От того, где теперь находилась Циля зависели её дальнейшие действия. Старуха её не любила.
- За водой пошла.
Значит, у Талии мало времени.
- Как… Шимон?
Талия смутилась. Вопрос, наверное, глупый.
Миха нахмурился.
- Он… велел… чтобы ты… не прихо… Он, наверное, спит теперь…
Талия замерла. Шимон не хочет её видеть…
- Он по-прежнему мой жених, - эти слова постаралась произнести с достоинством, но не получилось.
Миха слегка пожал плечами. В таких вопросах он не разбирался. А вот девушку ему было жалко. Но с Шимоном в последнее время и ему не сладко.
- Болезнь изменила его, - повторил он фразу, которую слышал от Цили.
Талия повернула в обратный путь.
- Оставайся с миром, Миха.
Мальчик бросил плетень и долго смотрел ей вслед. Нахмурился, когда показалось, что поникшие плечи дрогнули.
«Плачет...»
- Это не та подлюка сейчас за угол завернула?
Теперь и Миха вздрогнул. Бабка Циля неслышно подошла сзади.
- Какая подлюка?
- Не притворяйся, что не понимаешь, о ком я. И как ей хватает наглости здесь появляться? После того, что сделала?
- А что она сделала?
- Как что? Да ты, видать, такой же подлый, как и она! Разве ты забыл из-за кого теперь Шимон и день, и ночь в потолок глядит?
- Ничего я не забыл…