Фира Соломоновна читает лекцию

 В коридоре леспромхоза толпился народ. Ждали зарплату.
Деньги привезли, но кассир и бухгалтер занялись пересчётом. А ,пока суть да дело, главный инженер всех созвал в «красный уголок» послушать лекцию о вреде пьянства.

Лекцию должна была прочитать врач районной больницы Фира Соломоновна.
Фира Соломоновна смахивала на кикимору, хотя и вполне современную. Она, конечно, знала толк в женской красоте, следила за переменчивой модой, принимая все меры, чтобы оставаться женщиной.
И всё же она перебарщивала с макияжем. Макияж – дело тонкое, требует чувство меры. Чувств у Фиры Соломоновны было хоть отбавляй, а, вот, меры не хватало.
Сильно напудренный большой нос, ярко-красные губы и брови, как будто наспех нарисованные. Густые непокорные волосы она красила в рыжий цвет, местами переходящий в фиолетовый.
Одевалась пёстро и как то несуразно-вызывающе, а на худой стареющей шее всегда висели бусы, каждый раз разные.

Фиру Соломоновну знали все ( как не знать – врач-терапевт!) и она знала всех и особо не церемонилась со своими пациентами. И как ни странно – это всех сближало.
Хоть с виду и строгая, а всё равно как своя. Порою язвительно-насмешливая, но не злая.
Зато бюллетени давала всем, кто просил. Даже тем, у кого температуры не было. Говорили: за это она не раз получала нагоняй от главврача. А она ему так отвечала:

- Вы меня удивляете, Сергей Леонардович! Я – лечащий врач и мне лучше знать, болен человек или симулирует. Температуры нет, ну и что? Организм ослаб, не может бороться. Мой долг дать человеку подняться с колен, дать ему отдышаться. Что тут непонятного?

И, вот, когда все угомонились, Фира Соломоновна начала живописать своим надтреснутым голосом о пагубных последствиях, которые ожидают любителей выпивки.
Глаза её поблёскивали от негодования : невинная печень надрывается, перерабатывая яд, ослабевает память, сердце как загнанная лошадь, остаётся её только пристрелить, нарушается потенция, разрушаются семьи.

Разрушение семьи она испытала на своём печальном опыте, живя десять лет с алкоголиком. Все знали, кого она имела в виду.
Иосиф Голиковский – хирург был её мужем до недавнего времени. Он уволился и уехал, прихватив медсестру ( Но они и раньше хороводились, одна Фира Соломоновна была в неведении) Коварный Иосиф смылся, оставив Фиру Соломоновну одну, без детей, перед лицом надвигающейся старости.

Закончив своё короткое выступление, Фира Соломоновна попросила задавать вопросы, а кто больно стеснительный, тот пусть напишет записку.

Вопросов было немного. Всё какие-то не по делу. А записка была всего одна.

Фира Соломоновна прочитала и на секунду задумалась. И, хотя её ничем нельзя было смутить, все поняли : записка каверзная.

- Хороший вопрос, - сказала она, - Очень своевременный…Но…лучше бы автор этой записки пришёл на приём, не откладывая.
- О чём там? – загалдели работяги.
- Речь идёт…э…э…о возможности…совершать половой акт…И не надо ухмыляться. Это для каждого мужчины вопрос чести и залог здоровья…Вы помните вальщика леса Радчикова, Царствие ему небесное. И все знают, как он пил. Правда, в его случае была травма. В пьяном виде он залез на унитаз, который под ним раскололся. Когда он понял, что как мужчина он стал несостоятельным , он…ну, вы всё знаете…На мой взгляд он поступил глупо. А всё виновата водка.

- Фира Соломоновна, да вы прочитайте вслух, - попросили её.
- Я уже сказала : речь идёт о нарушении физиологии. Чтобы выяснить, насколько это необратимо, нужно обследоваться…К тому же автор предпочёл скрыть своё имя, но такие вещи совсем не обязательно афишировать.
- А чего мне скрываться? – сказал с места Задиралов, водитель МАЗа, - Я написал.
- Ну, ты хотя бы написал поприличнее. Некоторые вещи среди культурных людей не принято называть такими словами.
- Я по-простому. В институтах не обучался…да я, может, других слов не знаю…А вы уже обижаетесь?
- Ладно…Но, раз ты тут спросил, то я отвечу: бросай пить. Не можешь сам – кодируйся.
Хоть мозги заработают.
- Нет, Фира Соломоновна, это опасно. Нельзя будет выпить.
- Так ты и не захочешь.
- Обязательно захочу! Намёрзнешься в лесу, устанешь как собака, только и мыслишь скорее бы выпить и пожрать.
- Так ты своих проблем не решишь…Тебе сколько лет?
- Скоро полтинник.
- Дело к старости идёт. А ты хорохоришься. А, впрочем, - она махнула рукой, - Тебе решать.
- Да вы, Фира Соломоновна, не расстраивайтесь так…А я еще, вот, что хочу сказать: куда вы поедете на ночь глядя? Темень, грязь непролазная…Я слышал, из тюрьмы убежали двое рецидивистов. Не дай бог, шофёра убьют, доктора изнасилуют, а машину угонят.
- Как я могу остаться?! Сегодня у меня дежурство в больнице. Ты, Задиралов, меня не разыгрываешь?
- Своими ушами слышал от погранцов. Такими вещами не шутят.

Задиралов хотел закурить, но передумал, и засунул сигарету за ухо.

- Ну, если так…ничего не поделаешь. Ехать надо. Пусть меня изнасилуют, а убивать шофёра и угонять единственную больничную машину – не имеют права.

И она вышла. Все услышали, как под окном стукнула дверца. Еле завелся двигатель. Машина, тарахтя, отъехала.


- Правда, штоль? - поинтересовались у Задиралова, - Из тюрьмы убежали сидельцы?
- Да я пошутил. Но Фира Соломоновна не испугалась. Геройская бабка.


И тут позвали за зарплатой. Задвигали стульями. Народ, измученный душеспасительными речами, помчался занимать очередь.

Задиралов сунул сигарету в рот.

- Тебе занять очередь? – спросили Задиралова.
- За меня моя баба получает.
- И что? Каждый раз цыганишь у неё на бутылку?
- Сама покупает…Она у меня сознательная. И сама мимо рта не пронесёт.
- Скооперировались, значит, - бросил сосед и торопливо вышел вслед за остальными……