Чёрный чиновник - по мотивам - чёрный человек

В тот вечер Петербург был нездоров.
Он кашлял дымом из сырых подвалов,
И ветер, как бездомный черт седой,
По переулкам шарил одеялом.

Фонарь дрожал у мрачного угла,
Как будто сам боялся освещать
Те лица, что столица родила,
Чтоб после в грязной темноте скрывать.

Я возвращался поздно из казённой,
Где двадцать лет писал одно и то ж:
«Согласно воле высшего начальства...» —
И сам не знал, кому служу и что.

В бумагах я терял свои года,
В чернильницах топил свои желанья.
Мне снилось по ночам, что господа
Меняют мне лицо и имя в канцелярии.

И вот однажды, ровно в полночь, вдруг
Раздался стук у двери моей ветхой.

Не человеческий — как будто ноготь
Скребся по дереву с той стороны.

Открыл.

А там стоял чиновник чёрный.

В сюртуке старом, с медной пуговицей,
С лицом, где не осталось ничего —
Ни жалости, ни гнева, ни улыбки.

— Позвольте представиться, — сказал он. -
Я из вашего собственного дела.
Меня давно назначили хранить
Всё то, что ваша совесть проглядела.

Я — подпись ваша, сделанная зря.
Я — донос, который вы не написали.
Я — страх, что вы носили под жилетом.
Я — все поклоны, что вы людям дали.

Я видел вас у важных господ,
Когда вы спину гнули у порога.
Вы думали: «Таков уж этот свет...»
Но это была первая дорога.

Я видел, как в квартире вашей тёмной
Вы зеркало боялись по ночам.
Ведь там смотрел не ваш усталый образ —
А тот, кого вы продали за чин.

— Уйди! — вскричал я. — Ты не человек!
Ты бес, пришедший мучить мою душу!

Он тихо засмеялся:
— Ах, какой же вздор...

Вы, люди, всё зовёте бесом то,
Что просто вам увидеть неприятно.

Я был когда-то человеком тоже.
Но служба сделала меня бессмертным.

Теперь я обитаю в папках пыльных,
В указах, резолюциях, печатях.
Я сплю в шкафах казённых учреждений
И просыпаюсь в ваших кабинетах.

Я видел генералов без лица,
И тайных советников без сердца.
Видал, как чёрт сидел в приёмной тихо
И ждал, когда его начнут приветствовать.

Тут лампа вдруг погасла.

За окном
Раздался смех — нечистый и безумный.
И кто-то прошептал во тьме:
«Пора...»

А утром дворник, убирая снег,
Нашёл у двери странную бумагу.

На ней стояла подпись:
«Сам себя».

С тех пор в конторе говорят шептаться,
Что я исчез и умер от тоски.

Но каждый вечер, в третьем этаже,
Где окна смотрят в серые дворы,

Сидит чиновник в старом сюртуке
И пишет что-то в пыльной тишине.

А если подойти к его окну —
То можно различить среди бумаг:

Два почерка.

Один — моей рукой.

Другой — рукой того, кто мной стал.