Фрагменты книги Анатолия Пащенко Красный директор

Аннотация

ЧЕЛОВЕК, СУДЬБА, ЭПОХА

В художественно-документальном повествовании Анатолия Пащенко «Красный директор» (Дмитрий Абрамов: жизнь и судьба) речь идёт не столько о производственной деятельности горняков, сколько о жизненном пути одного из видных руководителей угольного разреза «Назаровский» – Дмитрия Даниловича Абрамова, возглавлявшего предприятие с 1971 по 1984 год.

Именно в этот период интенсивно обновлялось производство, наращивалась добыча, укреплялась социальная база. Происходил и быстрый рост города Назарово, для которого разрез был градообразующим.

Жизненный и трудовой путь орденоносца, полного кавалера отраслевого знака «Шахтёрская слава» Д.Д. Абрамова (1924 года рождения) совпал с основными вехами развития Советского Союза. Его жизнь вплетена в суровую судьбу страны, в годы
НЭПа, индустриализации и крупных строек, в годы войны, послевоенного восстановления народного хозяйства и ударных пятилеток.

В предлагаемом издании сделана попытка показать формирование Д.Д. Абрамова как человека, гражданина, руководителя, выросшего в ту эпоху, но который и сейчас, в другие времена, продолжает оказывать благотворное воспитательное влияние на молодёжь.


********
 

СОВРЕМЕННИКАМ И ПОТОМКАМ

(О книге Анатолия Пащенко)
 
Слова Льва Толстого, взятые автором в качестве эпиграфа: «В судьбе нет случайностей: человек скорее создаёт, нежели встречает судьбу», как нельзя лучше относятся к герою повествования.

Легендарный директор Назаровского угольного разреза, известный в стране талантливый и чуткий руководитель советской эпохи, ветеран Великой Отечественной войны, Почётный гражданин г. Назарово Дмитрий Данилович Абрамов 64 года жизни посвятил городу, разрезу, горожанам.
 
Получив в подарок книгу, я с нетерпением взялась за чтение, не отрываясь, просто «проглотила» её. Для меня издания с местным материалом представляют особый интерес. А эта небольшая по объёму книга о неординарном, мужественном, настоящем человеке, каким мы все знаем Дмитрия Даниловича, превзошла ожидания. Анатолий Пащенко показал человека, чей жизненный опыт – богатство для всех, чей беззаветный труд – пример, которому хочется следовать.
 
А ведь какая судьба за плечами! Какие времена ломали эту судьбу! Об этом талантливо, на мой взгляд, рассказал автор в первой части, начиная повествование с истории семьи героя, тепло вспоминавшего своих родителей, с точностью до мелочей рассказывавшего о своем детстве, так похожем на детство многих его сверстников. При чтении главы «Свет отчего дома» возникало желание перечитать эти страницы, чтобы ещё раз вернуться в детство героя, ещё раз пережить все тяготы жизни мальчика, закалившие его.
 
Во второй главе мы знакомимся с Митей – подростком, рано познавшим, что «условия жизни тогда, в 30-е годы, были таковы, что подобные Мите Абрамову дети, брошенные в горнило испытаний, рано начинали взрослеть, рано начинали понимать простую формулу: жизнь есть труд». И эта формула стала девизом всей его жизни. Чувством особого уважения проникается читатель, отмечая тягу юноши к образованию.
 
Боевой путь сержанта Абрамова Д.Д. отражён в главе «Шёл вперёд солдат». Как бы ни было трудно вспоминать военное лихолетье, ветеран сохранил в памяти и время подготовки к боевым действиям в Новосибирской школе младших командиров войск связи, в которой «изучалась не только тактика войск связи, но и оперативное искусство тех родов войск, взаимодействие которых связисты должны были обеспечить». И здесь Дмитрий старался изучать всё тщательно, с присущей ему ответственностью. А затем участие в боях. Награждение орденом Красной Звезды – оценка его боевых заслуг.
 
Демобилизовавшись, устроился на комбинат «Кемеровоуголь». В 1948 г. он с семьёй переехал в Черемхово. Через год обзавёлся семьей.
 
Автор отмечает: «Так получилось, что процессы обучения сопровождали Дмитрия Абрамова всю жизнь. После войны он окончит ещё и горный техникум, и горно-металлургический институт (с отличием)…» Здесь писатель воссоздаёт широкую панораму послевоенной действительности, неоднократно подчёркивая, какую бы должность ни занимал в жизни Абрамов – производственник, он уделял серьёзное внимание образованию, подготовке кадров.
 
Вторую часть книги автор называет «Свершения». Все главы этой части: «Когда работа – второй дом», «В буднях великих строек», «Забота наша простая» повествуют о событиях, хорошо известных назаровцам, о роли директора разреза в них. Ведь с 1956 г. (только 3 года, с 1965 по 1968, он работал директором разреза «Черногорский») он жил в Назарово и трудился в разрезе «Назаровский».
 
И здесь автор удачно использует воспоминания коллег, партнеров, руководителей города о величайшем вкладе директора разреза в становление предприятия, развитие ставшего родным города. В свою очередь, писатель отмечает уважительное, признательное отношение Дмитрия Абрамова к старшим коллегам, которым благодарен до сегодняшнего дня за науку управления, работы с огромным коллективом, за поддержку, взаимопонимание, за помощь, за доверие, оказанное ему при назначении на должность руководителя уникального предприятия: А.М. Гуськову, А.А. Хомутовскому и другим.
 
А ведь сколько трудностей и огорчений выпало на его долю! Большинство читателей, я уверена, впервые узнали о давлении на Дмитрия Даниловича представителей министерства, неоднократно приезжавших в Назарово с целью добиться от него решения снять свою кандидатуру, о необдуманных приказах свыше… Но он был непреклонен в своих решениях. И, как показало время, был прав.
 
В главе «Три составные части» автор книги подчёркивает: «Дмитрий Данилович наметил для себя три основные задачи… Усилить работу по техническому обновлению предприятия, подготовке кадров и улучшению социально-бытового самочувствия людей». А затем очень последовательно и логично рассказывает о решении директором поставленных задач: единственный в стране экскаватор ЭШ-100/100 работал в разрезе «Назаровский», построены профилакторий и детский сад, возводилось жильё для рабочих разреза, на базе предприятия был создан учебный центр для подготовки кадров рабочих специальностей…
 
На разрез, к Абрамову, приезжал председатель Совета Министров страны А.Н. Косыгин с группой ответственных работников. А уж о делегациях с предприятий угледобывающей отрасли и говорить не приходится. Эти и множество других биографических фактов отмечены писателем.
 
Не могу не обратить внимания на профессионализм автора повествования в использовании в тексте биографических и исторических фактов, умение работать с архивными материалами, статьями печатных изданий. А опубликованный в книге список поделившихся с ним воспоминаниями о совместной работе с Абрамовым Д.Д. коллег, партнёров, друзей подтверждает удивительную способность Анатолия Пащенко общаться с людьми, выделять из огромного количества рассказов моменты, способствующие созданию образа человека той редкой породы, над которой время не властно.
 
Хочется поблагодарить автора за такое внимание к человеку – легенде, за колоссальный труд, благодаря которому история жизни и судьбы Д.Д. Абрамова будет жить. Ведь книга об истинном сыне Сибири написана простым, легко воспринимающимся языком. Манера подачи материала совершенно свободна от «книжности», текст легко читается и вызывает интерес не только у людей старших поколений, но и у молодёжи. Трудно переоценить воспитательное значение произведения.
 
Идут годы, но неугомонная натура Дмитрия Абрамова не знает покоя. Он и сегодня активно участвует в общественной жизни города: встречи с молодёжью, создание экспозиции, посвящённой истории разреза «Назаровский» в МВЦ, чего стоит его Обращение к участникам СВО «Дорогие ребята, мои внуки и правнуки!», отправленное в зону боевых действий!
 
Одним словом, впечатления о книге самые прекрасные. Подкупают искренность автора и глубокое содержание.
 
Уважаемый Анатолий Анатольевич, спасибо. Читатели так оценили Ваш труд: «Книга рассчитана на широкий круг читателей, в котором вы ведёте непринужденную беседу, побуждая к восприятию материала, осмыслению и размышлению о смысле жизни, о роли человека в судьбе страны и о значении каждого из нас в этой судьбе».
 
Людмила ГЛАЗУНОВА, ветеран педагогического труда, Почётный работник общего образования РФ, член клуба историков-краеведов «Наследие», г. Назарово.


********

ФРАГМЕНТЫ КНИГИ. Первая и восьмая (последняя) главы.

Глава 1. СВЕТ ОТЧЕГО ДОМА

Природа Алтайского края неповторима – бескрайние степи и лесные долины изобилуют красивыми озёрами и живописными поймами рек. Одна из них, Неня – крупный приток реки Бия, с медленным течением, песчаным дном и заросшими берегами –
особенно хороша для рыбалки и охоты.

С давних пор вдоль неё селились добытчики птицы и рыбы. Со времён Петра I оседали и крестьяне. После церковной реформы в пойме реки появились раскольники-старообрядцы, в народе называемые кержаками. Некогда малообжитые места стали энергично осваивать работящие люди. Русские переселенцы, мирно соседствуя с коренными алтайскими народностями, начали корчевать леса, строить дома, вести мотыжное сельское хозяйство, разводить скот, заниматься пчеловодством.

Так появилась деревня Ненинка, где много позже, в 1924 году, и родился Дмитрий Данилович Абрамов. Здесь он провёл первые годы своей жизни, первые пять безоблачных лет своего детства.

Селом Ненинка стала в 1815 году – с открытием там церкви. Жизнь забила ключом, хозяйства расширялись: выделялись хутора, образовывались выселки, строились заимки, приобретался сельхозинвентарь, завозилось перерабатывающее оборудование. Власти поощряли развитие: «Всем имеющим на заимках пасеки, рощённый лес и более или менее прочное домообзаводство нарезать по их желанию хутора или отруба на занимаемых ими местах».

Располагалось село в 180 километрах к юго-востоку от Барнаула. До ближайшей железнодорожной станции Бийск было 83 километра – по тем временам добираться туда на телеге полтора-два дня. В начале 1920-х годов, до раскулачивания, в Ненинке насчитывалось около 500 хозяйств, проживало более 2500 человек.

Своих предков Дмитрий Данилович считает коренными жителями Алтая. Точно известно, что родители и деды его родились и жили здесь, а что касается дальнейшей родословной – трудно сказать, ведь раньше в Сибирь активно переселялись выходцы из центральных и западных областей Российской империи; этот процесс особенно активизировался в XIX веке.

Отца его – Данилу Иннокентьевича Абрамова, 20-летнего рослого, видного парня, в 1914 году призвали на войну с германцами, увезли в район Мурманска – Архангельска, определили в подводный флот. Тогда этот род военно-морских сил империи, по существу, только зарождался, лишь спустя год сформировалась первая в морской истории России дивизия подводных лодок.

Историки потом напишут, что русские подводные лодки достигли колоссальных успехов в борьбе с вражескими надводными кораблями, в срыве морских перевозок, в разведывательных, заградительных и других операциях, чем принципиально изменили характер войны на море.

С лучшей стороны проявил себя на службе и алтайский новобранец Данила Абрамов, на совесть послужил России. Через несколько лет бравый моряк-подводник вернулся в родные места.

А там между тем подрастала, расцветая, красавица Маша Головина, дочь крепкого работящего односельчанина, середняка. Дело молодое – несмотря на драматические события в стране, скоро 28-летний Данила и 18-летняя Маша сыграли свадьбу, и в первую очередь принялись строить дом.

***

Шёл 1922 год – время начала НЭПа. Новая экономическая политика, как известно, заменила продразвёрстку продналогом в деревне – теперь изымалось не 70 процентов зерна, а около 30. Вводились элементы рынка, частной собственности, разрешалось свободное распоряжение своим урожаем, продуктами, товаром. Крестьяне впервые в истории России стали питаться лучше, чем горожане.

Многие жители Ненинки обновляли сельскохозяйственный инвентарь – плуги, сеялки, сенокосилки. Абрамовы приобрели ещё и маслобойку, и жатку-самовязку; к тому времени имели на две семьи 20 гектаров пахотной земли. Односельчане старались уйти от бедности, от нищеты, обзаводились домашним скотом, строили подсобные помещения: стайки, склады, амбары.

В 1929 году Мите (так звали Дмитрия родные) было уже 5 лет, он запомнил на всю жизнь яркие картины детства. Его младшему брату Дане, названному в честь отца, было на год меньше. Они жили вчетвером в одной половине своего дома, довольно просторного, поскольку строились на две семьи. За стенкой обитали дед Иннокентий с бабушкой Мариной. Прорубили дверь для пригляда за малышами, так как родители нередко отлучались то по хозяйству, то на рынок, то ещё по какой-нибудь надобности, оставляя детей одних.

У деда была небольшая пасека. Недалеко раскинулись его арбузные плантации. Как только плоды завяжутся, дед посылал Митю прикапывать арбузы в землю, чтобы зрели они при определённом температурном балансе. И они вызревали, да ещё как! Притащишь, бывало, плод домой, взгромоздишь на кухонный стол, воткнёшь нож, и арбуз разваливается на алые куски – ноздреватые, сахарные.

Напротив их дома, наискосок, стоял сыроваренный заводик. Недалеко, в соседней деревне, работал маслозавод. Тогда так и было: в каждом поселении находилось какое-нибудь производство, готовили в больших объёмах или сыр, или масло. Митя помнит, как отец зимой возил сыр в Бийск на продажу. А размером куски были с тележное колесо да весом пуда два.

Условия НЭПа для сельского хозяйства тогда были такие, что в деревнях становилось меньше богатых и бедных – основная часть населения относилась к середнякам. У людей был стимул стремиться к лучшей жизни, и она действительно улучшалась. Всё это маленький Митя, конечно, не осознавал, но видел собственными глазами, запечатлевал. Родные и односельчане работали много, с раннего утра и до позднего вечера. Потому и достаток в доме был, и с государством делились.

Это тоже откладывалось в памяти подрастающего мальчика, формировало его пока ещё не окрепшие жизненные позиции. Те, кто принимает решения, должны создавать условия для эффективного труда и достойной жизни людей – такому правилу впоследствии, спустя много лет, следовал и сам Дмитрий Абрамов, став руководителем крупного градообразующего предприятия.

Несмотря на значительный «нэповский» подъём в сельском хозяйстве Алтая, не везде удавалось достигнуть дореволюционных показателей, когда алтайское масло и сыр гремели по всей Европе, еженедельно доставляемые туда вагонами. Возможно, производство бы в дальнейшем и увеличивалось, и деревни бы развивались, и в роду Абрамовых все были бы живы и здоровы, но наступили грозные времена.

***

До 1928 года крестьяне в алтайских лесостепях жили вольно, держали много скота, птицы, возделывали поля, в каждом логу были заимки, маральники, сотни колод пчёл. Одновременно происходило измельчение крестьянских хозяйств, производство сельхозпродукции падало, коллективизация казалась неизбежной. Зимой разразился кризис: стране не удалось собрать необходимых объёмов зерна. Власти решились на чрезвычайные принудительные меры.

В 1928 году в Сибири, на Алтае побывал сам Сталин. Выступая в Барнауле на совещании партийно-советского актива, он настаивал на применении жёстких рычагов к тем, кто не хотел продавать хлеб по установленным ценам, вплоть до лишения свободы и конфискации зерна. Таким образом, срыв государственных хлебозаготовок послужил поводом для сворачивания НЭПа. Все свободы, данные ранее предпринимателям – кустарям, фабрикантам, мануфактурщикам и крестьянам, были отменены. Началось раскулачивание справных семей и коллективизация хозяйств.

Эти процессы активно шли и в Бийском округе, куда входило село Ненинка. Если к 1 октября 1929 года там коллективизировали 4 процента хозяйств, то уже через полгода, к марту 1930-го, – 74 процента. За пределы округа выселили 1890 человек.

Весной 1929 года пришли и в дом Абрамовых. Разрешили взять вещи только самые необходимые, немного продуктов. Завели в пустой дом на хуторе, доставили туда ещё три семьи, загрузили на телеги и повезли в сторону Оби. Митя помнит, что ехали несколько дней. Довезли до пристани Камень-на-Оби, высадили на площади около пакгауза, которая была выложена булыжным камнем. Там уже собрались люди, пригнанные из других мест.

Скоро всех посадили на баржу, прицепили буксир, и поплыли они вниз по Оби, на север. Было их на барже около сотни человек – семей двадцать. Река полноводная, самый пик паводка. Иногда проплывали совсем близко от берега, видели работающих в тайге переселенцев. Некоторые узнавали односельчан, бежали за баржами, выкрикивая имена, спрашивали о родных...

Плыли на север долго, более тысячи вёрст. Оставили в стороне Томск, спустились ниже известного всем ссыльным посёлка Колпашево, добрались до какой-то впадающей в Обь речки, проплыли ещё немного, потом баржу поставили к берегу и всех выгрузили.

Здесь-то и был тот самый печально знаменитый Нарымский край, о котором говорили: «Бог создал Крым, а чёрт – Нарым». Традиционное, с XVII века, место ссылки, со всех сторон окружённое самыми большими топями в мире – Васюганскими
болотами, «естественной охраной», откуда сбежать было очень сложно.

Край считался изолированным. Отправляли туда самых разных «непотребных и вредных обществу людей», как выражались ещё в Петровскую эпоху: уголовных и политических – преступников, бродяг, декабристов, революционеров, раскулаченных.

Митя Абрамов помнит место высадки: кругом густой сосняк, болота, гнус. Переночевали в шалашах, а наутро взрослые начали копать землянки. В них прожили какое-то время. Но понимали: долго в норах не протянешь, места болотистые, да и холода надвигались, поэтому вскоре стали рубить большую избу. Сложили в этом бараке две русские глинобитные печки. Каждой семье отвели уголок.

Ели то, что было, на их взгляд, съедобным – лесом кормились, рекой. Собирали траву, молодые побеги кустарника, разные коренья, нередко по незнанию травились ядовитыми грибами и ягодами. Иногда питались болтушкой с малой толикой муки. Лес корчевали, пытались что-то посадить, посеять, вырастить. Так Абрамовы прожили два года.

***

Нарым – это север Томской области. Климат, мягко говоря, неблагоприятный: до середины июня в утренние часы температура доходит до нуля градусов, всё заволакивает инеем. Почва, особенно в низких местах, часто до того промёрзшая, что протаивает летом всего на метр.

Люди начали болеть. Цингой заразились и абрамовские ребятишки. Лекарств не было, родители лечили чем могли, варили еловую и сосновую хвою, поили отваром, пытались выходить детей. Митю откачали. А вот младшего, Даню, спасти не удалось, схоронили.

А потом пришла эпидемия болотной лихорадки – малярии. Углы в бараке пустели, вымирали целыми семьями. Митя с болью и ужасом смотрел, как чудовищные приступы сотрясали отца. Больше не было сил терпеть, тогда и решили – надо уходить, бежать во что бы то ни стало из этих мест, иначе гибель всем.

Хоть и считалось, что из Нарымского края выбраться нельзя, однако сбегали нередко. Кругом болота на тысячи километров, поэтому единственный путь – к реке. Туда и пытались дойти, даже зная, что она под контролем.

Известно, что в начале 30-х годов Сталин разослал в местные отделы ОГПУ инструкцию по борьбе с побегами из Нарымского округа. Разрабатывали её, очевидно, с учётом его собственного опыта. Ведь ещё в 1912 году революционера Сталина ссылали в Нарым, откуда ему через месяц помог сбежать местный житель, перевезя на лодке через реку и тайно посадив затем на проходивший мимо теплоход.

Подобным образом поступили и Данила Абрамов с семьёй. Собрали котомку, помолились, вышли из барака и тайком двинулись по тайге к судоходной реке. Где-то шли по тропинкам, протоптанным прежними беглецами, где-то ориентировались
по засечкам, отмеченным ими же. Шли по болотам, видели разные брошенные предметы, посуду, обувь и даже висящую на ветках худую детскую одежонку, оставленную уже за ненадобностью…

Через неделю добрались до реки. Вышли к пристани с запоминающимся названием «Палочка». В то время речное судоходство было развито широко, так что проходящий пароход ждали недолго. Капитан не сразу согласился взять беглецов, но
в конце концов нашли общий язык – возможно, ещё и потому, что Данила Абрамов сам служил на флоте. А ведь ещё со времён мореходства Петра I у русских моряков был девиз: «Сам погибай, но товарища выручай».

Не доходя до Колпашево, капитан высадил беглецов, предупредив их, что в посёлке милиция, если задержат, то наверняка отправят обратно. Как потом добирались до родного села, Митя не помнит совершенно. Частичные провалы в памяти
психологи объясняют особо драматическими событиями, связанными с тем временем. Можно только представить себе, какие испытания сопровождали семью Абрамовых на длительном пути домой...

В это же самое время к западу от Колпашево в ссылке находилась ещё одна семья из Алтая, тоже не раз пытавшаяся совершить побег. Кто знает – возможно, пути их с Абрамовыми где-то в тайге и пересекались. Фамилия той семьи была Калашниковы, а их двенадцатилетнего сына звали Миша.

Даже в самом смелом воображении нельзя было бы предположить, что пройдут годы, и эти худенькие, истощённые, в потрёпанной одежде мальчики Миша и Митя, измученные
непомерными их возрасту страданиями, когда-нибудь станут гордостью страны, знаменитыми тружениками, орденоносцами, которым будут рукоплескать их сограждане. Одному за гениальный талант в деле конструирования стрелкового оружия, а другому за большие достижения в деле добычи чёрного золота, несущего свет и тепло советским людям.

Да, пройдут десятки лет, индустриализация, война, сложнейшие периоды восстановления народного хозяйства, укрепления мощи страны, и руководитель угольного разреза «Назаровский» Дмитрий Данилович Абрамов будет выступать с трибуны огромного Колонного зала Дома Союзов, а ему будут аплодировать в зале высокие чины – представители союзных министерств и ведомств, работники ЦК КПСС.

Страна Советов могла наказывать сурово, могла иногда карать несправедливо, но и благодарить умела, возносить по заслугам, щедро воздавать почести за ударный труд человеку, несмотря на порой противоречивые факты его биографии...

***

В родном селе спрятаться, конечно, проще, чем в чужом, но одновременно и сложнее. Понятно, что искать беглецов будут прежде всего дома, на малой родине. Но здесь и притаиться, и сбежать легче, зная все тропинки вдоль и поперёк.

Добравшись до Ненинки, Абрамовы какое-то время скрывались у знакомых и родных. Пытались узнать о судьбе родителей отца, живших за стенкой, но известно было лишь то, что их тоже раскулачили и выслали из села. Вскоре получили весточку из города Кузнецк о том, что Иван Алексеевич Головин, отец матери, работает там на строительстве комбината.

Посовещавшись, Митины родители решили добраться до него, присмотреться, разузнать, найти, может быть, жильё и работу. Надо же где-то устраиваться основательно, не век по чужим людям прятаться, и родные на первых порах помогут. Сына решили оставить пока с сестрой Митиного отца, Марией Иннокентьевной, жившей в Ненинке, а сами отправились в Кузнецк.

Просторный дом Абрамовых после раскулачивания приспособили под детский садик. Потом там жил какой-то милиционер, в важном, говорят, чине. Митя иногда подбегал к дому, наблюдал издали.

Через несколько месяцев, ближе к зиме, отец приехал за сыном, забрал в Кузнецк. Везли Митю какое-то время на санках. Оглядываясь назад, на село, он и не подозревал, что прощается с малой родиной на долгие-долгие годы...

Да, тогда был 1931 год, а спустя 80 лет, уже в наши времена, Дмитрий Данилович Абрамов побывал в родных местах. Память не подвела, свою улицу он нашёл сразу. И хотя дом внешне постарел, но ещё крепко, уверенно стоял на земле. Только вот ни
сараев, ни амбаров, вообще никаких построек уже не было. А без них дом выглядел как-то по-сиротски, голо, пусто. Да и всё село изменилось, исчезли просторные огороды и сады; люди если и занимались приусадебным хозяйством, то скупо, без размаха.

Хозяева, пожилая пара, узнав, кто перед ними и какое отношение они имеют к дому, слегка забеспокоились. Дело в том, что происходили случаи, когда родственники бывших владельцев недвижимости, незаконно репрессированных, отсуживали конфискованное имущество.

Ещё в 1994 году в стране вышло постановление правительства о возврате незаконно конфискованного в связи с политическими репрессиями имущества или
возмещении его стоимости. В таких случаях нынешних хозяев насильно не выгоняют, но кому хочется покидать обжитое гнездо.

Дмитрий Данилович попросил разрешения осмотреть дом. Потрогал прорубленную в стене дверь, через которую бабушка заходила приглядывать за малышами, заглянул на ту половину. Про себя слегка подосадовал на неприглядный вид помещений. И хотя понимал, что это давно уже не его дело, но не мог почему-то остаться равнодушным...

Ненинка, как и множество сельских поселений, постепенно пустеет, жителей становится всё меньше и меньше. Если в 1926 году, до раскулачивания, там проживало 2500 человек, то в 2011-м, в пору приезда в село Дмитрия Даниловича, – 960. Сейчас ещё меньше, 857 человек, среди них есть люди без всякого образования и даже неграмотные.

Показательно, что там, в некогда зажиточном селе, где почти каждый двор имел своё
хозяйство, цены сегодня, например, на молоко и мясо курицы порой выше, чем в иных городских магазинах... Такая вот судьба малой родины Д.Д. Абрамова.

***

Глава 8. ЗАБОТА НАША ПРОСТАЯ

В конце 70-х – начале 80-х годов Назаровский разрез под руководством Дмитрия Даниловича Абрамова прочно входил в число лучших предприятий угольной отрасли страны. Пять раз подряд, с 1978 по 1982 год, предприятие награждалось переходящим Красным знаменем ЦК КПСС, Совета Министров СССР, ВЦСПС и ЦК ВЛКСМ. Разрез побеждал во Всесоюзном социалистическом соревновании шахтёрских коллективов страны, получал приз имени Стаханова. Обе эти награды переданы предприятию на вечное хранение.

На беломраморной стене Всесоюзной Доски почёта ВДНХ в числе 1690 лучших предприятий Советского Союза выбито золотыми буквами название – РАЗРЕЗ «НАЗАРОВСКИЙ», который в течение пяти лет заносили на эту Доску. Всего 17 коллективов из почти 700 угледобывающих производств страны добились такого почётного знака внимания.

Лидеры всегда заметны, на них смотрят, к ним прислушиваются, с них берут пример. Крепнет предприятие, его престиж, растёт и авторитет директора. По окончании пятилетних планов развития народного хозяйства СССР центральные партийные органы и министерства традиционно проводили итоговые всесоюзные совещания.

В 1976 году одно из таких мероприятий проходило в Кемерово. В зале собрались представители предприятий различных министерств и ведомств. Накануне начальник комбината «Красноярсккрайуголь» Г.С. Семикобыла посоветовал Абрамову подготовить выступление, на всякий случай, вдруг пригласят на трибуну. И точно, только директору разреза «Назаровский», единственному из представителей 54 угольных предприятий, предоставили слово.

Через пять лет, в 1981 году, всесоюзное совещание по итогам выполнения следующей, X пятилетки проводили уже в Москве, в Колонном зале Дома Союзов. Аудитория собралась внушительная: ответственные работники партийных и профсоюзных органов, министерств и ведомств, производственных объединений и предприятий.

Дмитрий Данилович Абрамов приготовил выступление и на этот раз, руководствуясь правилом быть готовым в любых ситуациях и в любой час, если понадобится,
представить свой коллектив ответственно и компетентно.

Обычно выступали директора шахт подземной выработки, их на подобных совещаниях большинство, согласно нормам представительства, ведь из почти двухмиллионной армии шахтёров страны на открытой добыче трудились около 55 тысяч горняков, остальные подземщики.

Но тут в огромном зале из президиума раздаётся голос председательствующего: «Следующему приготовиться директору разреза «Назаровский» Абрамову Дмитрию Даниловичу».

На подобные вступления времени обычно дают немного, около десяти минут. Директор Абрамов сначала коротко отчитался о деятельности предприятия, а потом заговорил о важном, актуальном, беспокоящем угольщиков.

О работе в условиях суровых сибирских морозов, когда после минус 30-35 градусов техника, согласно инструкции, не должна работать, когда конвейерные ленты, кабели и вспомогательное оборудование, перемерзая, становятся колом. Но такие температуры в Сибири не редкость, и добыча не должна прекращаться, слишком велика ответственность угольщиков за жизнеобеспечение людей.

Нужна морозостойкая техника. И директор Абрамов перечислил девять сжато сформулированных пунктов-предложений, разработанных специалистами разреза.

После совещания к Абрамову из президиума подошёл ответственный работник и попросил текст выступления. А через месяц по итогам совещания вышло постановление Совета Министров СССР, где в части развития угольной отрасли все предложения Назаровского разреза были учтены. Даны и поручения причастным к проекту научным и производственным структурам, начиная от Академии наук и кончая заводами, с указанием ответственных лиц. Всё чётко, конкретно, чтобы по итогам работы стало ясно: кого похвалить, а кого наказать.

Так в то время строилась экономическая политика, пятилетние планы – от практики к теории, а не наоборот.

***

Лет 30-40 назад в стране в определённых кругах активно использовали понятие «красные директора». Сам термин возник в 20-х годах, так называли управленцев родом из коренных пролетариев. Потом все руководители стали советскими, и вот
в 90-е годы, на стыке смены экономического строя, опять заговорили о красных директорах.

Мало кто знает, что 6-7 декабря 1990 года без всяких указов сверху состоялся первый съезд директоров наиболее крупных и средних предприятий СССР. В тревоге за страну они пытались предотвратить развал, достучаться до верхов. Но тщетно, а потом буквально за год-два были отстранены, осуждены, некоторые умерли, часто не своей смертью.

Красный директор – это тот, на кого ложилась тяжесть выполнения не только производственного плана, но и всех потребностей работающих людей. Производственных и бытовых проблем, в равной степени. Их семей, детей, жён. В центре внимания директора были прежде всего человек и его нужды. Нет такой области человеческой деятельности, которую можно было бы исключить из его забот.

Как правило, красные директора были или участниками Великой Отечественной войны, или «детьми войны», но все рано познавшими в детстве и лишения, и тяжёлую работу. Становление их характера происходило в сталинской школе, в которой главенствовал принцип: кадры решают всё! Но когда не отдельные руководители генерируют успехи, а управленческая структура в целом, от которой зависит судьба нации.

Это люди, наделённые не только умением руководить, но и одарённые особым трудовым энтузиазмом и героизмом, не столько управленцы, сколько универсальные трудовые кадры, способные выполнять свои функции при любых условиях. Среди них не было кабинетных чиновников, они не боялись месить грязь на стройках.

В большинстве своём красные директора выросли трудягами и патриотами, отзывающимися на боль другого человека.

Они проводили многочасовые приёмы людей, которые шли со своими бедами: быт, жильё, лечение, детский сад, семейные неурядицы, денежные вопросы и другие проблемы. Директор Дмитрий Данилович Абрамов после таких приёмов приходил домой выжатый как лимон. Но именно такая «родительская» работа с коллективом помогала и в моменты производственных кризисов. За добро платят добром.

Год 1975-й, как раз под новогодние праздники, 31 декабря, сильный мороз. Экскаватор отработал забой, требовалось перегнать его на новый участок километра за три. Надо снять пути, уложить на новую трассу. Абрамов как обычно утром звонит на ГРЭС, интересуется запасом угля, получает ответ: всё нормально, запас есть, около 40 тысяч тонн. Тогда угольщики начинают перегон, разбирают пути. А в пять часов вечера звонок – взволнованный голос директора ГРЭС: топить нечем, нет угля, остановили электролинию, которая шла в Кузбасс. А там заводы встали.

Абрамов советует директору станции навести у себя порядок, не вводить в заблуждение. Но делать нечего – ситуацию исправлять надо. А мороз на улице под минус 40. Бригада путейцев разреза до четырёх часов утра в новогоднюю ночь работала. Всё сделали, снова открыли движение, начали грузить уголь. Организовали ужин, под утро развезли по домам.

На следующий день с 8 часов утра до 4 часов утра следующих суток продолжили снимать и укладывать пути. Полтора километра нужно было снять, выдрать из замёрзшей земли, на каждом звене часть шпал остаётся. Рабочих человек двадцать, половина женщины. На санях стояла теплушка, заскочат на минутку туда, погреются и – снова работать. Часов в 11 вечера покормили их прямо в автобусе. Работу выполнили, и главное – никакого ропота, недовольства. Надо – делают.

В связи с авралом в «верхах» началось движение, ещё бы – в Кузбассе остановка заводов из-за прекращения подачи электроэнергии. Всё по цепочке. 2 января из Москвы прилетел заместитель министра угольной промышленности В.Д. Никитин, тот самый, который напутствовал Абрамова при назначении. Говорят, его ЦК «вытолкнул» в командировку, исправлять положение. Правда, к тому времени разрез уже работал как часы, даже сверх плана отгрузили станции 3 тысячи тонн угля. Никитин сутки пробыл на предприятии, улетел домой, успокоенный, всё в порядке.

И подобные ситуации случались не раз. И никогда коллектив не подводил ни разрез, ни Д.Д. Абрамова.

Каждое утро директор перед работой объезжал какой-нибудь участок, чтобы позже, на планёрке, уже владеть ситуацией. Разговаривал с рабочими, интересовался делами, семьёй.

Людмила Алексеевна Елизарьева-Арисова, работавшая в начале 70-х годов дежурной на переезде, сегодня вспоминает: «Утром на переезде стою, Дмитрий Данилович проезжает в «яму», так мы разрез называли. Остановится, расспросит, он почему-то знал, что у меня ребёнок маленький. Я одна его воспитывала, с мужем разошлась. А мне квартиру двухкомнатную дали. Даже телефон стационарный поставили, чтобы я могла спокойно домой позвонить, проконтролировать ребёнка, выучил ли он уроки. Не каждый горный мастер телефон тогда имел. Абрамов для нас как благодетель был, отец родной. Кто я для него, так, «винтик»... А он меня видел. От него всегда уверенность шла, надёжность. Даже сейчас, уже на пенсии, почти 50 лет прошло, мимо не пройдёт, обязательно подойдёт, поинтересуется…»

Да, Абрамов был истинным красным директором, типичным представителем этой категории, и не только потому, что руководил в эпоху пятилеток, съездов, социалистических обязательств и великих строек. Он берёг людей, заботился о них,
и коллектив любил и уважал его. Таким он остаётся и сейчас.

***

«Дмитрий Данилович, – подойдёт к нему, бывало, кто-нибудь из работниц, – у дочери сапог нет, помогите…» Выслушает директор, ободряюще приобнимет, обнадёжит. Всё запишет, никогда не забудет. Или ОРС потом завезёт по заказу в магазин на промплощадку, или к Дню шахтёра подарками премиальными выдадут.

На директора Абрамова надеялись, верили – он поможет. Приходили к Дмитрию Даниловичу женщины ещё с одной жалобой, особенно после выдачи заработной платы, просили утихомирить мужей. А дело в том, что дорога из комбината шла через берёзовую рощу. Зимой ещё ничего, а летом – беда. Группируются мужики после получки, одного в магазин отправляют, который вот он, рядом. И никакой управы на них нет...

Директор и тут нашёл выход. Поехал в отделение сберкассы, договорился с заведующим, чтобы зарплату на книжку перечислять. Больше жалоб на эту тему от женщин не было. А мужики только посмеивались, тоже, может, довольны были, что хоть так совладали с дурной привычкой.

Впрочем, о мужчинах тоже заботился руководитель. Накануне Дня шахтёра договаривался с начальником милиции о том, чтобы особо буйно отметивших праздник в вытрезвитель не забирали, а грузили в машину и отвозили домой. Так и делали. И всех это устраивало.

Кстати сказать, средняя зарплата на предприятии за время директорства Абрамова выросла со 162 до 275 рублей в месяц, и это при отсутствии инфляции (такого слова в народе тогда и не слышали). Причём многие рядовые работники получали больше руководителей и инженеров, и это всеми воспринималось нормально.

Так получалось, что Дмитрию Даниловичу Абрамову до всего было дело. Не прямо, так косвенно. Его ведь ещё и членом бюро горкома партии избирали, а это, прямо скажем, в то время серьёзная ответственность.

Однажды летней ночью 1973 года Дмитрий Данилович услышал недалеко от дома какой-то хлопок. Рано утром он, как обычно, уже был на участке. Там и узнал, что ночью на площади взорвали памятник Ленину. Подъехал туда. Народу почти не было, рано ещё. Скоро появился Г.Н. Лобанов, начальник районного отдела КГБ. Осмотрели всё, следов нет.

Памятник был отлит из листовой бронзы. То ли просто заряд подложили, то ли
бикфордов шнур использовали – непонятно. Абрамов вызвал своих рабочих, сняли памятник, запечатали, вывезли. Привезли из ГРЭС бетонную скульптуру Ильича (у них на складе хранилась), установили временно. Срочно заказали в Красноярске
новый памятник, сделали быстро, водрузили, он и сейчас стоит.

Много шума это событие не вызвало, просто осадок неприятный остался. Жители Назарово были в недоумении – кому помешал Ильич, стоял и пусть стоит…

Вообще, в то время на разрезе работали высококлассные мастера, люди физически и нравственно здоровые, бодрые, к жизни относящиеся оптимистично. Основу коллектива изначально составляли участники войны. Крепкие, дисциплинированные, работящие. Они и создали традицию: получил задание – пока не выполнил, не уходи.

В минуты отдыха своеобразно соревновались в мастерстве. Согласно поговорке: время делу – потехе час. Эта история уже стала легендой на разрезе. Рассказывают про машинистов – настоящих асов погрузки. Заключали пари. На рельсы ставили спичечный коробок, который надо было накрыть ковшом и не смять. Или сбросить с рельсов наручные часы, которые машинист не видит, подводя пяту ковша. Ювелирная работа!

***

Когда в 1984 году у Дмитрия Даниловича Абрамова случился инфаркт, в коллективе расстроились, огорчились, но мало для кого это было неожиданным – видели, что директор часто работает на износ, всё происходящее принимает близко к сердцу.

Нельзя сказать, что он махнул на своё здоровье рукой – он бывал, хоть и нечасто, на всесоюзных курортах, проходил курсы оздоровления в профилактории, занимался лыжами, проводил свободное время на природе.

Давняя его страсть – рыбалка и охота – давала ему заряд бодрости на всю неделю. Почти каждую пятницу он с друзьями, часто с постоянным спутником, страстным рыболовом, слесарем-инструментальщиком Владимиром Ивановичем Седько выезжал на Чулым, ловили хариуса, окуней, сорогу (иногда и рыбу посерьёзней), а в субботу вечером возвращались.

Так уж было заведено, что воскресенье директор проводил на рабочем месте – оставался наедине с разрезом, подводил для себя промежуточные итоги, анализировал, обдумывал дальнейшие шаги, чтобы рабочую неделю встретить
во всеоружии.

И вот – инфаркт. Только Нина Петровна, его супруга, знала, как работа руководителя действует на состояние Дмитрия Даниловича, человека целеустремлённого, с твёрдым характером, но с мягким, добрым сердцем. И она настояла на его уходе с этой должности. А на следующий год новый удар – в дорожной аварии погиб их 26-летний сын Сергей, помощник машиниста экскаватора.

Подлечившись, Д.Д. Абрамов трудился затем в объединении «Красноярскуголь», работал заместителем главного инженера в проектном управлении, а в 1997 году, через год после кончины супруги, ушёл на отдых.

В 2001 году ему присвоили звание «Почётный гражданин города Назарово». Сейчас он занимается общественной работой, встречается с молодёжью, помогает пополнять экспозиции в городском музее, копается на приусадебном участке, отдыхает на природе, читает книги – благо в своё время повезло подписаться на 200-томную библиотеку мировой литературы.

Дмитрий Данилович привык к самостоятельности, долгое время жил один, не хотел никого обременять, но в последние годы с ним вместе по жизни идут его дочь Елена Дмитриевна с зятем Александром Александровичем. Навещает его и любимая внучка Екатерина.

Испытывает ли ветеран войны и труда Дмитрий Данилович Абрамов ностальгию по ушедшим временам, по той самой родине, которую уже в прежнем виде не вернуть? Конечно, да, как и всякий душевный человек тоскует по детству, по старым
друзьям, по родителям.

Пусть и не всё ладно было в той жизни, как не бывает всегда хорошо в семье. Мать ведь тоже иногда не права, где-то шлёпнет не по делу, где-то слово несправедливое скажет. Но все эти мелочи тонут в её любви, всеохватной и всепоглощающей, и ты растворяешься в ней и снова становишься её частицей, забывая о мимолётных обидах.

Так и с Родиной, многовековой державой, именуемой в определённый период
Советским Союзом. И когда Дмитрий Данилович слышит презрительное «совок», ему больно от того, что оскорбляют его время, его поколение, его жизнь – там ведь тоже рождались, учились, влюблялись, радовались и были счастливы. И ещё ему становится жалко того глупца, который, отторгая частицу родины, сам оказывается отверженным...

Дмитрию Даниловичу 7 ноября 2022 года исполнилось 98 лет. Сама дата рождения глубоко символична. Его жизненный путь совпал с основными вехами становления и развития Советского Союза. Его жизнь вписана в судьбу края, страны, в страницы её драматических и трагических событий, радостных побед, великих свершений. И мы в его лице благодарим всё поколение наших отцов и дедов, сохранивших страну тогда и сегодня помогающих нам устоять и окрепнуть.

На этом и окончим повествование о ссыльнопоселенце мальчике Мите, коногоне и такелажнике Дмитрии, о сержанте-связисте Абрамове и красном директоре Дмитрии Даниловиче Абрамове – о воине и труженике, орденоносце и гражданине Отечества.

Красноярск – Назарово
2023 г.

********

Жюри и профессиональное сообщество высоко оценили содержание и стилистику книги, назвав ее настоящим сокровищем
 
Ветеран СУЭК Дмитрий Абрамов стал лауреатом VI Национальной премии "Корпоративный музей" в номинации "Персона года".  Дмитрий Абрамов – ветеран Великой Отечественной войны, Заслуженный шахтер России, полный кавалер знака "Шахтерская слава", директор Назаровского угольного разреза с 1971 по 1984 годы, Почетный гражданин города Назарово.

Как рассказали в пресс-службе АО "СУЭК-Красноярск", с его личностью связан важный период развития Назаровского разреза и города Назарово. Время его руководства угледобывающим предприятием называют "золотой эпохой": росли объемы добычи угля, внедрялись передовые технологии и новейшая техника, укреплялась неразрывная связь разреза и города – при поддержке угольщиков строились жилые дома, детские сады, профилакторий и Дворец культуры...

Премия "Корпоративный музей" вручается с 2018 года при поддержке Министерства культуры РФ и Российского комитета Международного совета музеев... На последний, шестой конкурс в номинации "Книга года" также была представлена изданная по заказу СУЭК книга "Дмитрий Абрамов: жизнь и судьба". Жюри и профессиональное сообщество высоко оценили содержание и стилистику книги, назвав ее настоящим сокровищем, а Дмитрия Абрамова – "человеком-эпохой" и "героем нашего времени".