Дети Зеркала. Глава 5. След

Научно- фантастическая повесть. Часть 1


Погоню выслали через два часа.

Не через десять минут. Не через полчаса. Через два. Потому что экстренно собранный Совет долго спорил. Трое — за. Один — против. Один — воздерживается. Решение приняли.

Два вездехода. Двенадцать человек. С оружием. С фильтрами. С приказом: найти. Не убивать. Но взять. Силой. Если придётся.

Марк был среди них.

Он не просил. Ему не разрешали. Но он был — потому что отец взял его сам. Начальник безопасности — Северцов-старший — решил: «Пусть увидит. Пусть поймёт, что она не вернётся. Пусть перестанет мечтать». Марк не спорил. Он хотел увидеть её след. Даже если не увидит её саму.

---

Они вышли через северный шлюз. По следу. След был широким. Зелёным. Заметным. Снимки со спутника показывали: там, где она прошла, плёнка сходила. Кора зеленела. Трава пробивалась. Полоса была ровной. Как будто кто-то провёл кистью по серому холсту.

Они шли по ней день. Потом — ещё полдня.

И на второй день след раздвоился.

---

Командир — Северцов-старший — остановил вездеход. Вышел. Посмотрел. След был шире, чем вчера. И не один. Их было два. Потом уже три. Пять. Они расходились в разные стороны. Как ручьи из одного источника.

— Что это? — спросил молодой солдат.

Северцов молчал. Потом сказал:

— Это не её след. Это след бактерии.

— Как?

— Она отступает там, где Аня прошла. Но не умирает. Она мигрирует. Уходит в другие места. Ищет новую пищу. Новую влагу. Создаёт новую плёнку.

— И что?

— А то, что лес оживает не там, где Аня прошла. А везде, где бактерия отступила. Она не убивает её. Она заставляет её уйти. А бактерия, уходя, оставляет после себя чистую землю. Кору. Воду. Жизнь.

Марк стоял рядом. Слушал. Смотрел на след. На раздваивающиеся ручьи. На зелёную кору. На траву. На жизнь.

— Значит, мы идём не за ней? — спросил он.

Северцов посмотрел на него. Долго.

— Мы идём за бактерией. — Он обвёл рукой лес. — А она уходит всё дальше. В другие леса. В другие поля. В другие заброшенные города. И след меняется каждый день. Каждый час. Потому что бактерия не стоит на месте.

Он вернулся в вездеход. Взял рацию.

— Совет, это Северцов. След раздваивается. Бактерия мигрирует. Мы идём не за девочкой. Мы идём за бактерией. Она уводит нас в сторону. Прикажите возвращаться.

Рация молчала. Потом голос председателя:

— Возвращайтесь.

---

Они вернулись на третий день.

Не через неделю. Не через четыре дня. Через два с половиной. Потому что поняли: идти дальше — бессмысленно. След уводил в стороны. Бактерия мигрировала. Аня шла вперёд. Они не могли её догнать. Потому что она не оставляла след для них. Она оставляла жизнь. А жизнь не ведёт к ней. Она ведёт от неё.

---

Совет ждал. Председатель — с красными глазами. Ветров — с усталой улыбкой. Северцов-старший — с каменным лицом.

— Не нашли, — сказал он. Не спросил. Утвердил.

— Не нашли, — ответил командир. — Потому что искали не там. И не так.

Он положил на стол снимки. Лес. Зелёный. Живой. Следы. Раздваивающиеся. Расходящиеся. Как ручьи.

— Она не пряталась, — сказал командир. — Она шла. А бактерия уходила. Мы шли за бактерией. А она уводила нас в сторону. Мы потеряли два дня, прежде чем поняли это.

Председатель смотрел на снимки. Молчал.

— И что теперь? — спросил он.

Ветров встал.

— Теперь — ждать, — сказал он. — И смотреть.

— Смотреть?

— У нас есть спутники. Есть снимки. Мы можем наблюдать. Не искать. Не догонять. Просто смотреть. Что будет с лесом. Как он меняется. Как бактерия мигрирует. Как жизнь возвращается.

— И что это даст?

— Может быть, ответ. — Ветров посмотрел на Совет. — Может быть, вопрос. Может быть, ничего. Но это лучше, чем погоня, которая уводит в сторону.

Совет молчал. Долго. Потом председатель сказал:

— Хорошо. Наблюдайте. Но если она вернётся — мы должны знать.

— Она не вернётся, — сказал Ветров. — Но лес — вернётся. Он уже возвращается. Смотрите.

---

Он разложил снимки. Первый — месяц назад. Серый. Мёртвый. Плёнка. Второй — неделю назад. Плёнка сходит. Кора зеленеет. Третий — вчера. Лес. Зелёный. Живой. Птицы. Трава. Ручей.

— Это не она, — сказал Ветров. — Это лес. Он оживает сам. Без неё. Потому что бактерия уходит. А жизнь возвращается. Медленно. Но возвращается.

— И что это значит?

— Это значит, что она была права. — Ветров закрыл папку. — Она не лекарство. Она — катализатор. Она запустила процесс. А процесс идёт сам. Без неё. Без нас. Без купола.

Совет молчал.

— И что теперь? — спросил председатель.

— Теперь — смотреть, — сказал Ветров. — И ждать. И надеяться, что лес дойдёт до нас раньше, чем мы дойдём до него.

---

Марк стоял у двери. Слушал. Молчал. Потом вышел.

Он не пошёл к отцу. Не пошёл к Ветрову. Он пошёл к стеклу. Туда, где она стояла каждое утро. Где смотрела на лес. Где касалась стекла.

Он прижался лбом к холодной поверхности. Посмотрел наружу. Лес был серым. Плёнка блестела. Но где-то далеко, у самого горизонта, — там, где она ушла — плёнка сходила. Кора зеленела. Жизнь возвращалась.

— Ты была права, — прошептал он. — Ты не лекарство. Ты — что-то другое.

И в этот момент — он был уверен — плёнка на ближайшем дереве дрогнула. Опять. Как будто дерево хотело ему что-то сказать.

Но это было невозможно. Деревья не говорят. Особенно мёртвые.