Размышления об актуальном

Известно, что Ленин после революции, когда находил время на чтение газет, просил приносить ему не только "наши", пролетарские газеты, по типу "Правды", но и вражескую публицистику, вплоть до черносотенских изданий, ведь как известно, врага надо знать даже лучше, чем друга - и в противопоставлении себя и врага, классового врага, марксист может лучше понять свое место в общественном и историческом процессе, напомнить себе о тех или иных азбучных истинах, которые отходят на периферию сознания, как уже нечто заученное.

 
Вот и я решил с утра почитать посты и комментарии в ТГ-группе "Миша и political-science", канале молодого левоцентричного политого, с соответствующей аудиторией центристских взглядов. Во многих постах, с одной стороны, наблюдается добросовестный анализ политических процессов в России и мире, главным образом, на Западе. Вместе с тем видна симпатия автора к левоцентристским, социал-демократическим силам, и холодный скепсис на грани с антипатией по отношению к силам леворадикальным, марксистским и анархистским.

Так, в посте, посвященном французским протестующим, устраивающим погромы, содержится осуждение этих погромов, поскольку они вредят самим же наемным работникам и мелким бизнесменам, и что рабочим нужны стабильность и социальное государство, а не революция. В комментариях один человек резонно заметил, что обострение протестов - следствие игнорирования требований протестующих со стороны французского правительства, и это неизбежный исход.

В другом посте, посвященном партии Меланшона "Непокорённая Франция", написано о том, как лидер голлистской партии подал в компетентные органы заявление на признание партии Меланшона "леворадикальной", угрожающим республиканским институтам. Сам Меланшон рьяно отвечает, что это не так - и автор вторит ему: это не так - требования "Непокорённой Франции" и его программа являются классическими социал-демократическими атрибутами, не выходящими за программу и практику Франсуа Миттерана. С этим трудно не согласиться. Далее автор объясняет, почему это так: начиная с 1980-х годов, и особенно после крушения СССР, в мировой политике наблюдается поправение дискурса, когда вчерашние мейнстримные левые - социал-демократы, социалисты и еврокоммунисты становятся страшными радикалами в глазах истеблишмента. От себя добавлю, что в таком свете программа и требования ортодоксальных леворадикалов - коммунистов и анархистов, вообще представляют собой в глазах этого буржуазного истеблишмента нечто за гранью здравого рассудка, нерушимым табу, страшным сном из прошлого. Эта тенденция на обмельчание критериев радикализма и умеренности, когда вчерашние умеренные выглядят радикалами по сравнению с нынешними умеренными, а вчерашние радикалы - просто экстремисты и террористы, хорошо понята Александром Тарасовым, который сказал в одном интервью: «Социал-демократы стали леволибералами, коммунисты — социал-демократами», что является абсолютно верным, если говорить о парламентских партиях.

Что самое интересное, так это комментарии: т.к. группа центристская, то многие комментаторы закономерно согласны с оценкой Меланшона, как чересчур радикального кандидата: один, например, написал, что большинство французов никогда не проголосуют за Меланшона, т.к. они не хотят отказываться от "рыночных свобод, прелестей рынка", а те, кто выступает за плановую экономику - "шизы и плоскоземельщики, антинаучные фанатики", а эффективность рынка и неэффективность плана - "научно доказанный факт". В комментариях многие его поддержали, хотя один комментатор марксистского толка ответил так, как полагается марксисту - но это скорее крик вопиющего в пустыне.

К чему я это всё? Да к тому, что как в капле воды может отразится мир, так и в аудитории одной тг-группы отражаются политические взгляды и психология многих тех, кто хоть сколько-то интересуется политикой, не говоря уже о том широком мещанском слое, которому на политику плевать или почти плевать. Умеренность, неприятие радикальных проектов, а если левизна, то левизна умеренная, никак не выходящая за рамки социал-демократизма - вот массовая тенденция общественного сознания в буржуазном обществе позднего капитализма. И чем выше находится капиталистическая страна в иерархии пищевой цепочки империализма, чем выше уровень жизни в ней, связь с буржуазными институтами, закрепленность буржуазной идеологии в головах обывателей как пролетарского, так и мелкобуржуазного классового положения - тем вернее сказанное. И причина в том, что в империалистических странах, к коим относятся и т.н. страны коллективного Запада, и Россия, у буржуазии есть достаточно средств и созданных механизмов для переваривания антикапиталистического протеста и приручения широких трудящихся масс, разными способами, начиная с экономики и заканчивая идеологией.

Эту тенденцию впервые заметил ещё Энгельс, когда она была находилась только в зачатке, в стране, которая тогда, в 1850-х, была наиболее близка к переходу на империалистическую стадию развития, в Англии:

«Английский пролетариат фактически всё более и более обуржуазивается, так что эта самая буржуазная из всех наций хочет, по-видимому, довести дело, в конце концов, до того, чтобы иметь буржуазную аристократию и буржуазный пролетариат рядом с буржуазией. Разумеется, со стороны такой нации, которая эксплуатирует весь мир, это до известной степени правомерно» - письмо Ф.Энгельса К.Марксу от 7 октября 1858 года

Сталин так же подмечал это связь - связь развитого капитализма империалистического ядра с понижением революционности рабочего класса, когда в 1934 году в беседе с Георгием Димитровым комментировал вооруженную борьбу австрийских рабочих с фашизмом:

"Сталин: Европейские рабочие связаны исторически с парламентской демократией. Необходимо показать, что сейчас буржуазия отказывается от демократии и переходит к фашизму (в той или другой форме), потому что она не может управлять по-другому. Отличие от прошлого в том, что сейчас борьба за парламентскую демократию бессмысленна для рабочих;

Сталин: Нельзя говорить с рабочим менторским тоном. Европейскому рабочему необходимо терпеливо и внятно объяснить, почему парламентская демократия уже не имеет значения для рабочего класса. Раньше, в борьбе с феодализмом буржуазии была необходима демократия, чтобы вести за собой рабочие массы, и для такой цели она делала некоторые уступки. Сейчас, после победы над феодализмом она перед собой имеет нового врага – пролетариат. И так как ей нужно преодолеть большие трудности в условиях кризиса капитализма, она не может управлять методами парламентской демократии. Она вступает на путь фашизма. И во всех странах буржуазия перейдет к фашизму. В Англии также, хотя и в другой форме.

Наши люди в Коминтерне переносят все, что было правильно для русских рабочих, на европейских рабочих. Они не понимают, что у нас в сущности не было парламентаризма. Русские рабочие ничего не получили от Думы... Не так обстоят дела в Европе. Если бы наша буржуазия имела еще 30 лет времени, она бы связалась через парламентаризм с массами и нам было бы труднее ее свергнуть.

Не ругать парламентскую демократию, а объяснять рабочим массам эту эволюцию.

Димитров: Я долго думал в тюрьме: почему, если наше учение правильно, в решающий момент миллионы рабочих не идут за нами, а остаются с социал-демократами, которые действовали так предательски, или как в Германии – даже пошли за национал-социалистами.

Сталин: И какое ваше заключение?

Димитров: Думаю, что основная причина кроется в нашей системе пропаганды, в неправильном подходе к европейским рабочим.

Сталин: Нет, это не основная причина. Основой причиной является следствие исторического развития – в исторической связи европейцев с буржуазной демократией. Еще причина в особом положении Европы – у европейских стран не хватает собственного сырья, угля, шерсти и прочего. Они надеются на колониальные страны. Без колоний они не могут существовать. Рабочие знают, что колонии страхуют их от нищеты. И потому они готовы идти со своей собственной буржуазией. Они внутренне не согласны с нашей антиимпериалистической политикой. Именно потому необходимо терпеливо вести разъяснительную работу и найти правильный подход к этим рабочим. Необходима постоянная борьба за каждого рабочего. Мы не можем сразу и легко привлечь миллионы рабочих в Европе.

Миллионные массы имеют стадную психологию. Они действуют только через своих доверенных, через своих вождей. Когда они теряют доверие к своим вождям, тогда они себя чувствуют бессильными и потерянными. Они боятся потерять своих вождей.

И потому рабочие социал-демократы следуют за своими вождями, несмотря на свое недовольство ими. Они покинут этих вождей, когда появятся другие, лучшие. Для этого необходимо время.

Мануильский этого не понимает. Каждый год он предсказывает революцию пролетариата, а ее все нет. Однажды он докладывал о восстании в одном селении, которого так и не нашли..." - Георгий Димитров. Дневник (9 марта 1933 – 6 апреля 1949). Университетско издательство «Св. Охридски». София, 1997. С. 98-100

С главным учеником Ленина трудно не согласиться - какие бы ошибки в теории и практике он не совершал, в этом вопросе он был прав на все сто: и на счет связи империализма с приручением буржуазией пролетариата, и на счет стадного мышления масс и необходимости вождей для этих самих масс. В вождизме нет ничего плохого: это просто функция, инструмент для координации политики, пока сохраняется разделение труда на физический и умственный, а значит, управленческий и управляемый. Покуда идеальная модель прямой рабочей демократии, изложенная Лениным в "Государстве и революции" не воплощена в жизнь путем долгого привлечения людей к управлению обществом, будут вожди и массы.

В современной Европе, как и в США, так и в России (каким бы более слабым империалистом она не была по сравнению с Западом) массы действительно, с одной стороны, являются бенефициарами капиталистической системы - в большей ли, в меньшей ли степени, но являются. Их высокий уровень жизни построен на выкачивании прибавочной стоимости из неоколоний, глобальном трудовом арбитраже и монополии империалистической буржуазии "глобального севера" на передовые технологии в производстве, а в случае России - на экспорте сырьевых ресурсов, нефтяной ренте, которая нет-нет, да перераспределяется нынешним российским государством, и тем самым привязывает к себе трудящихся.

 Европейские трудящиеся могут выходить на улицы, жечь шины, даже ходить под красным флагом профсоюзов и левоцентристских партий, могут, но этот протест не революционно-антикапиталистический, он именно внутрикапиталистический по своему характеру - за сохранение и возможное приумножение тех или иных социальных и экономических прав и возможностей в рамках капиталистического способа производства, и эти права и возможности являются в рамках мировой картины капитализма привилегией европейского рабочего класса по отношению к трудящимся неоколониальной окраины. В случае российских трудящихся мы в массе своими видим соблюдение негласного «общественного договора», заключенного в начале 2000-х: ты не лезешь в политику, но получаешь за это полагающиеся социальные блага. И пусть эта система все больше трещит по швам, она ещё держится.

В области надстройки гегемония буржуазного сознания среди масс, подмеченная ещё Грамши, а затем проанализированная Маркузе и другими "франкфуртцами", некуда не исчезает, а только усиливается, поскольку главные оппозиционные силы, как в области парламентской политики, так и в области культуры - часть этой надстройки, её левое крыло, которые просто требуют "капитализма с человеческим лицом", или прав для различных угнетенных меньшинств. Это оппозиция его величества капитала, а не его величеству капиталу - ведь никто из этих Меланшонов, Корбинов и Сандерсов не может и заикнуться об обобществлении средств производства, об экспроприации экспрориаторов - и предложение ограниченной национализации не в счет, поскольку таковая была осуществлена при лейбористах Климента Эттли после Второй мировой войны, и ничего, капитализм в Англии так и остался капитализмом, чья "капиталистичность" вернулась с победой Мэгги Тэтчер - неизбежной победой, ведь капитализм подобен сорняку: если ему обрезать лишь верхние ветки, чутка ограничить в развитии, он спустя время нарастит корни и вырвется наружу с ещё большей силой.

В случае России с этим лучше - хотя парламентские левые силы, а именно КПРФ, представляют из себя правую социал-демократию с консервативным уклоном (хотя отдельные члены партии и являются реальными оппозиционерами, как Бондаренко или Ступин - но все же находятся в рамках буржуазной системы координат, являются еврокоммунистами, т.е. обыкновенными социал-демократами), а говоря откровенно - жалкое зрелище (которым я, к стыду своему, перед прошедшими выборами решил дать шанс, как силе левоцентричной, и отдал таки голос, агитируя товарищей делать так же), за пределами парламентаризма со второй половины 2010-х годов растет и ширится марксистское движение, пусть ещё слабое, но марксистское, которое в теоретическом отношении в стократ чище и лучше своих товарищей с Запада. Частью этого движения, "новой крови», ставшей на путь марксизма, является и автор статьи.

Итак, нужно рубить корни - и в Европе, в целом на условном "глобальном севере" есть специалисты по этому делу - есть те, кого можно назвать "тру-марксистами," революционными социалистами коммунистами, но они являются маргинальным меньшинством, находятся в положении вопиющего в пустыне, и в конце концов уходят или в академическо-марксистскую деятельность, или становятся членами "сектантских" леворадикальных групп. Однако ни то, ни другое не есть плохо, если сравнивать с левоцентричной, оппортунистической альтернативой. Плохо - понятие относительное, и вынужденный обстоятельствами "сектант" или марксистский исследователь, леворадикальный интеллектуал, стоящих на позициях единственно верной теории, и не извращающий её, лучше, гораздо лучше, чем "ставший реалистом" оппортунист, который встраивается в буржуазную систему, находясь на её левом фланге под лозунгом "за социальный капитализм!". Ведь до революции, и особенно если говорить о годах глухой столыпинской реакции, РСДРП, и уж тем более её большевистская фракция являлись теми самыми "сектантами", маргинальными радикалами без влияния на массы, без должного политического веса. Но когда обстоятельства изменились, наступила революционная ситуация, вчерашние маргиналы стали сапой популярной политической силой, севшей на коня. А такие академические марксисты-интеллектуалы, как например историк Михаил Покровский, который не то чтобы сильно участвовал в практике, больше занимаясь своими исследованиями, возглавил после революции всю историческую науку, став грозным "профессором с пикой", основоположником марксистской исторической науки в СССР.

Я уж молчу про кабинетно-теоретический опыт Маркса и Энгельса после провала Весны народов и распада Союза коммунистов в начале 1850-х (замечу на возможные замечания, что создание Первого Интернационала произошло после начала нового революционного подъёма в Европе, который выражался в Объединении Италии Гарибальди и начатой бисмарковской буржуазной «революции сверху» в Германии, а также массовых забастовках и стачках рабочих в Англии).

Таким образом, современные марксисты не должны стыдится своего "сектантского", маргинального статуса или же своей академической "марксистскости", если, конечно, "сектанты" таки находят малое по количеству, но все же чисто сторонников среди пролетариев - пусть это и пока что чудовищное меньшинство; так и "академический марксист" ведет свои исследования опираясь на неискаженную марксистскую теорию, создают ценные и важные теоретические труды, не поддается болячкам буржуазной интеллигенции и профессуры, не делает уступок господствующему дискурсу, воюет с ним пером, чтобы в будущем сознательный рабочий воевал с ним оружием.

Ведь, в конце концов, то положение, в котором находится нынешнее коммунистическое движение - это следствие объективного фактора. Объективный фактор всегда фундамент. Этот объективный фактор - эпоха мировой реакции, отлаженные механизмы капиталистического организма по самозащите, как на мировом уровне, где благодаря глобальному арбитражу труда буржуазия империалистической метрополии подкупает рабочий класс своих стран и широкие массы в целом, а компрадоры неоколоний получают свои 30 серебренников и знают, что в случае восстания против них старший партнер поможет оружием и финансами. Лишь когда капитализм впадет в реальный, глубокий кризис, когда революционная ситуация будет не за горами - вот тогда настанет наш час.

Что же делать сейчас? Оставаясь на платформе ортодоксального марксизма-ленинизма, с одной стороны, вместе с товарищами стараться идти к созданию коммунистической партии, в том числе путем преодоления неантагонистических по своей сути противоречий (а таковых противоречий между различными сталинистскими, троцкистскими, маоистскими и иными другими группами сегодня большая часть) на базе общеленинистской платформы. Принципы этой платформы заключается в трёх принципах:

1) Признание самых базовых основ марксистско-ленинской теории, как то диалектическо-исторический материализм, марксистская политэкономия (включая ленинскую теорию империализма) и научный коммунизм (коммунизм - общество бесклассовое, безгосударственное, нетоварное, переходный период к нему - диктатура пролетариата), при допущении дискуссий и пересмотров более конкретных положений, из которых и вытекает деление на троцкизмы, сталинизмы, маоизмы, ходжаизмы и другие внутриленинистские измы.

(При этом за скобками остаются левые коммунисты и люксембургианцы - главным образом, по причине противоположности организационных принципов, а также общей стратегии и тактики)

2) Признание демократического централизма в качестве основополагающего организационного принципа и его непременное соблюдение.

3) Признание концепции партии-авангарда на период как до, так и после революции.

Вот на такой основе общеленинистских построений коммунисты могут, я верю, могут, и должны объединится в единую марксистско-революционную партию! И адекватные сталинисты, и адекватные троцкисты могут и должны преодолеть свои противоречия ради общего дела - а в процессе практики и те и другие, очень может быть, придут к компромиссу не только внешнему, но и внутреннему, т.е. долгожданному синтезу двух главных ветвей ленинизма.

Что же касается тех товарищей, что по какой-либо уважительной причине ещё не состоят в организациях - то им нужно посоветовать вести пропаганду среди друзей, знакомых и коллег по работе, а также, если остается время, штудировать и развивать марксистскую теорию - особенно если вы интеллигент-гуманитарий, которому доступен теоретический фронт борьбы.

Вот такой, в общем-то, вектор направления для марксистов я вижу - не узкое сектантство-в-себе, не оппортуническое приспособление к левобуржуазной политике, а соединение всех марксистов-ленинистов в единую марксистско-ленинскую коммунистическую партию.

Ленинисты всея левого движения, соединяйтесь!