43. Роза. Всем привет, всем пока

В один прекрасный день Младший Сержант Яньбо объявил Розе дипломатический бойкот. Всё общение в одночасье свелось к вечернему ритуалу «Пока-пока», который он произносил с интонацией человека, закрывающего сделку века. Вечером, покидая офис, он персонально подходил к Розе, чтобы пожелать скорейшей встречи уже завтра — видимо, чтобы она не расслаблялась.

Роза продолжала не изменять своему ритуалу и по утрам приветствовала всех, включая молодого инженера. Так был достигнут идеальный корпоративный баланс: «Всем привет» против «Всем пока». Офис вздохнул с облегчением — война перешла в холодную фазу.

Такая смена сценария помогла перераспределить силы, которые раньше тратились на окопную войну, на ещё большее вовлечение в рабочий процесс. Правда, Яньбо лишился порции работы именно благодаря этой стратегии — Роза теперь не доверяла ему на все 100 %. Сложно сказать, страдал ли парень от этого, но это уже, как говорится, была проблема парня. Точнее, его личная трагедия в одном действии. Соломоновна окончательно убедилась, что этот парень — не её парень, когда увидела в корпоративном приложении его аватар.

Вообще китайцы обожают ставить на аватарки котиков. Представляете, как удобно сидеть в чате, где 20 человек имеют одну и ту же аватарку Hello Kitty с подписью на китайском языке, и для того чтобы отличить Мистера Ху от Мистера Шу, надо включить переводчик. И вот сидишь такой, переводишь: «Ху — счастье», «Шу — удача», «Ху-Шу — начальник склада». А Яньбо пошёл дальше.

У него на аватарке красовалась свинья с надписью, что ей на всё положить великий хрен. Написано было одним словом. Вы угадали, это слово было не «хорошо». Такая открытость перед миром открывала слишком много — и явно выходила за пределы общепринятого. Первый вопрос, который пришёл в голову Розе: «А что, так можно было?» Роза поймала себя на ощущении, будто села в поезд, который мчал её в неизвестном направлении, а ей, между прочим, надо было в Москву.

Наутро было назначено заседание, и в ожидании Роза сидела перед залом суда. Людей было много, все в костюмах, с портфелями, а некоторые — с чемоданами. Те, кто с чемоданами, — страшные люди. Обычно после таких заседания затягивались до бесконечности, и выйти из суда можно было далеко за полночь. У Розы заседание было назначено на 9:50.

В 11:00 женщина, которая сидела рядом, неожиданно обратилась к Розе со словами:

— Девушка, да не нервничайте вы так. От вас кортизолом шандарашит. Меня сейчас трясти начнёт.

Роза в это время читала корпоративный чат, где её имя упоминалось после знака собачки в каждой строке — как имя, которое приносит плохие новости либо заставляет что-то делать.

Поэтому кортизол зашкаливал, болело в зобу, желчь выпрыгивала из желудка, возможно, попадая на соседку. Боль, которая уже несколько часов сидела в грудной клетке, сжимая горло, обратила на себя внимание только после слов женщины.

— Боже, если ей плохо, то как же хреново мне.

Прошёл ещё час. Люди с чемоданами по-прежнему стояли у дверей зала, а заседания шли с большим отрывом от расписания. Если эти чемоданы окажутся передо мной, подумала Роза, домой я выползу глубокой ночью. Боль в груди усилилась.

Завтра командировка, подумала Роза. Может быть, вызвать скорую помощь, пусть они убедятся, что у меня не инфаркт и не инсульт. Не хотелось бы потом с перекошенным лицом учиться заново разговаривать. Компания, которая ампутировала страховку, мне точно не поможет.

Она набрала заветные 103. Скорая, хвала Богу, приехала быстро. Два симпатичных медбрата, стажёрка и доктор появились на этаже в сопровождении охраны.

Роза подняла руку, обозначив, что это к ней. Типа: братья-адвокаты, будьте спокойны.

Доктор на ходу зарядил:

— Снимаем кардиограмму.

Утром в суд Роза надела красивое бельё, но она не была готова демонстрировать его абсолютно всему коридору, а кардиограмма требовала поднять всё, даже то, что было под прикрытием.

«Доктор, мне плохо, но я не сумасшедшая, чтобы демонстрировать своё тело всему юридическому бомонду», — подумала Роза.

Вслух Роза сказала:

— Давайте пройдём в кабинет.

— Ну ведите, — ответил доктор.

Роза не знала, где в арбитражном суде есть кабинет, в котором можно снять с себя верх и не попасть на страницы глянца.

В груди пылало, но Роза продолжала решать вопрос с приватностью. Видимо, организм соглашался подождать, пока хозяйка разберётся с приличиями. Пройдя длинный коридор, Роза вдруг услышала голос охранника. Оказалось, это была девушка.

— Едем на четвёртый этаж, там медчасть.

Вызвали лифт, который пришёл очень быстро, что было здесь редкостью. Обычно все ехали вверх и спускались по лестницам вниз. В лифте рядом с Розой стояла та самая женщина, которая сказала про кортизол.

— Давно пора было вызвать! Не волнуйтесь, всё будет хорошо.

Роза улыбнулась, как бы извиняясь за принесённые неудобства.

— Прости, не сразу сообразила.

Медкабинет был популярным местом, и там тоже кого-то приводили в порядок.

Интересный факт, подумала Роза: в здании, где люди выясняют отношения по закону, есть ещё одна очередь — из тех, кому стало плохо, пока они выясняли отношения по закону.

Наконец-то Розу запустили. С неё быстро сняли весь верх, сделали укол, влили под язык, дали выпить, потом запить, потом рассосать. Роза уже не понимала, лечат её или проводят комплексное техническое обслуживание. На душе стало легче, она была в безопасности.

Спустя сорок пять минут, когда скорая сделала всё, что могла и знала, врач, глядя на пациентку, с улыбкой сказал:

— Милочка, поберегите себя, не нервничайте. Мы вам ваше давление опустили, жжение скоро пройдёт, но вы позаботьтесь о себе, будьте хорошей девочкой. Полежите, пока следующий пациент не поступит. В ближайшее время я вам рекомендую отпуск, в котором есть место солнцу и морю, и магний! От госпитализации отказываетесь? Вот тут распишитесь.

Скорая уехала, оставив Розу с врачом и медсестрой из медицинского кабинета.

— Хорошая вы  наша, а что ж вы сами к нам не спустились?

— Я только сейчас узнала о вашем существовании.
— Да, в крупных судах есть медицинские кабинеты, пока есть… — улыбнулась медсестра.

— А можно вас попросить позвонить в кабинет суда и узнать, пропустила ли я своё заседание и когда следующее?

— Конечно. Какой кабинет? — ответила доктор. — Сейчас всё сделаем. Врач  набирала  номер  на  телефоне.
- А вы можете не лететь завтра в командировку?

— У меня суд, не хотелось его пропускать.

— А вместо вас?

— А вместо меня Яньбо…

— Ой, что ж за имя такое, как же так родители…

— Он иностранец, и пока по-русски может только сказать, что ему абсолютно всё равно на всё, но для суда это очень слабая аргументация.