Мелькая, или Иноходец на связи

Максим писал стихи и вёл дневник. Однажды в стихотворении случайно оказалось слово «мелькая», а в дневнике — «иноходец».

Для Максима это были просто слова. Для специалистов из одного кабинета — уже система.

— «Мелькая» — сигнал, — сказал первый. — «Иноходец» — кодовое имя.

— А если он просто любит лошадей? — возразил второй.

— Тогда почему не написал «лошадь»?

Так Максима признали переписчиком. Оставалось выяснить, на кого он работает. Для этого придумали двойную игру: объявили, будто Максим — маньяк. Повод был железный: он знакомился с девушками в метро.

— Я всего лишь спрашивал, который час, — объяснил Максим.

— Почему именно у девушек?


Следователь записал: «Использует современные средства связи».

— А «иноходец» кто? — спросил он.

— Лошадь, которая идёт не в ногу с остальными.

Следователь переглянулся с оперативником.

— Признаётся: действует вне строя.

— А «мелькая»?

— Это значит: быстро появляясь и исчезая.

— Вот! — обрадовался следователь. — Переписчик мелькает, иноходец уходит от строя!

— Если бы я был переписчиком, — заметил Максим, — я бы хотя бы писал разборчиво.

В протоколе появилась новая строка: «Профессионально преуменьшает значение своей деятельности».

Через час следователь перешёл к главному:

— На кого вы работаете?

— На начальника.

— Фамилия?

— Не помню. Я стихи пишу, а не штатное расписание.

Следователь устало снял очки. Версия начинала рассыпаться, но тут Максим добавил:

— Вообще, я человек мирный.

— «Мирный» — тоже может быть паролем, — оживился оперативник.

Максима отпустили только к вечеру. Дома он дописал стихотворение, вставив туда слова «следователь» и «протокол».

Наутро его снова вызвали.

— Теперь выясним, кто передал вам эти новые кодовые слова.

Максим подумал и сказал:

— Хорошо. Тогда напишу «кактус».

Следователь побледнел:

— Не надо. Кактус уже проверен.

— И что?

— Алиби безупречное: всё время стоял на подоконнике.
(с) Юрий Тубольцев