Бабушкины сказки

Если год Афанасьева, почему бы не продолжить о сказках?

Моя бабушка Наталия Петровна Ерофеева (1918-1990) любила их читать. И другое читала, но это в особенности. Книги не из детской библиотеки: две-три-четыре сказочки в мягкой обложке. А здесь их десятки, сказки – больше чьи-то народные.

Три сборника одолел, кончая третий класс: шотландские, монгольские, даргинские. «Роман-газеты» стали неинтересными, до Спартаков с фараонами не дотянулся. А что в сказках? Чаровали имена, названия, образы. Что-то знакомо, узнаваемо...Всё равно:экзотика.

Вдобавок – источник правдивой информации.
***

1. Самым малоинформативным оказался сборник монгольских сказок. Нет, ничего не скажу: было интересно. Некоторые вещи трогательны: о белом верблюжонке-сиротинке, о дружбе тигрёнка с телёнком, что стали после смерти людьми, больше чем родными братьями… Но что узнал о монголах сверх известного из «Роман-газеты»? Ничего. «Славное» их прошлое, Батый с роднёю – всё осталось для третьеклашки исключительно на татарской совести.

Вполне понятно. Не забудем, когда составляли сборник, как редактировали. На что оглядывались. Да и кто Батыев дедушка для страны, где с семнадцатого века все, кто грамотен, грамотны по-тибетски и вся у них писанина – о «святых» ламах? Аристократия, конечно, хранила предания: «Он наш предок. Покорил весь мир: от нашего солёного озера до другого, что за большой горой. Потому и зовётся Морским царём». Примерно так.

Вместо Чингисхана – маньчжурский хан-богдыхан: были монголы под маньчжурским игом. И сказка об этом есть. Чужеземный властитель – злодей по должности, однако с чувством юмора и в других это ценит: юмориста-монгола выпустил из тюрьмы.

И в жизни такое случается. Потому и в сказках цари-ханы бывают разными: и деспоты-хапуги, и гаранты справедливости. Один даже демократ: а что делать, коль родной сын дурак? Жену ему найти умную: грамотную, сведущую в вопросах религии, способную быть принципиальной. А главное – умеющую не теряться при сложной ситуации. Если такая из самых низов, это ей плюс, а не минус. Не прогадал хан-батюшка: дочь пастуха и письмо его расшифровала, и спецоперацию по освобождению свёкра провела – не хуже нынешних янки.

Что там ещё? Да всё как у людей, только с колоритом.

А нелюдь? Есть мангасы, многоглавые твари вроде Змея Горыныча: с ними бьются богатыри-баторы. Есть злой дух шулам – разбойник-мокрушник: вполне материален и смертен. Особая примета – хобот до колен. Видать, буддизм-ламаизм навеял, культ слона. А тот нередкий зверь в этих сказках, что несколько удивило: почти как представитель родной фауны. И львы встречаются: тоже буддистика, или от наших нахватались?

В сказочной фауне особняком – лусы, подземные жители. «На лицо ужасные – добрые внутри». Доброму человеку от них – три безвозмездных подарка: волшебные ларцы одноразового пользования. В последнем ларце– семь молний: убьют они алчного хана с его коррумпированным «совмином». И – можно «из феодализма, минуя...» чего-то там: вместо лусов помогут русы...

Переводчик не стал перегружать читателя экзотической лексикой: в одной из сказок действуют черти. Такие же, как в сказке о Балде: и умственно, и физически.

В другой – общеевропейское слово «демоны». Для юного читателя – радость открытия: вот кто не внушал доверия на картине Врубеля! Но сходства мало: это упыри-вампиры. У них целый концлагерь: ждут обречённые своей очереди. А всего делов-то! Забрёл туда простой парень – «коменданта» покалечил при первой же встрече. От его имени собрал нечисть на «планёрку» и устроил ей Хатынь: обложил юрту хворостом и поджёг. «Старика прикончил топором».

И это демоны? Молодцы на овец, примитивней наших упырей: что-то вроде тупорылых людоедов-псоглавцев в сказках Закарпатья.

...Из всех спаслась одна старуха-демоница. Пыталась вредить, как Данглар с Мондего будущему Монте-Кристо.

Недолго сидел герой. Бессловесные друзья, им в разлив спасённые, стали хана терроризировать. Мудрый лама объяснил причину: невинного в тюрьме держишь!

Единственная, пожалуй, сказка, где духовное лицо в положительной роли. В других те же ламы – в лучшем случае «учёные» дураки.

«Нигде попов не любят», – не без злорадства заметил по этому поводу мой отец.

Кого и где слишком любят?
***

2.Ни антипоповского, ни антифеодального – в «Шотландских сказках и легендах». Вообще ни одного социального конфликта: все нелады – внутрисословные, внутрисемейные. А ещё – с англичанами, со скандинавами-викингами да со всяким чудом-юдом.Информации вдоволь. В первой же сказке – как в учебнике: цифры, факты, даты. Тринадцатый век, король Александр Третий (не только у нас был такой), смута после его гибели, вторжение южных варваров и их разгром… Сами схватки боевые – «за кадром». Одна лишь деталь: ручей английской крови. И радостно за вольнолюбивый народ: не они покорились англичанам – те призвали в Лондон шотландского короля, сына французской королевы. Мирное объединение. О дальнейшем расскажет вкратце учебник зарубежной истории.

К сказкам не было примечаний. Отсюда неясности. Кто такие друиды в сказке, созвучной во многом «Аленькому цветочку»? Не с кем было сравнить: Баба Яга войной ни на кого не ходит, татарва в былинах не колдует. А эти короля убили и хоронить запретили, детей его заколдовали, королевство сделали пустыней. И никто им не отомстил, когда чары разрушились. И запрет их остался в силе ещё на десятки лет.

Отголоски борьбы христиан с язычниками, с их жрецами.

А что такое клан во главе с вождём? Понятно: не партия Ленина, не воинство Спартака. Племя? Но это у первобытных. А Шотландия казалась цивилизованной – не меньше, чем былинная Русь. Вожди живут в замках, сын одного из них – морской офицер. А времена уж подходят пушкинские: 1799 год…

Было ли время всерьёз думать об этих странностях, о пережитках родового строя, когда чудо за чудом?

В самом начале – Томас Лермонт. Надо ли говорить? Считается реальным лицом, предком нашего поэта и саранского воеводы. Он будто бы предсказал всю дальнейшую историю родной страны. Как водится: «в день какой – неведомо, в никаком году». Не сбылось лишь, что шотландцы заживут лучше англичан. Их проблемы. И другое – о двух скалах у берегов Шотландии:

Когда «коровы Гаури на сушу перейдут,
Тогда не за горами будет Страшный Суд".

Для октябрёнка – вновь открытие. Вопросы к взрослым: в ответ – или «попы придумали», или что-то в самом деле пугающее.

А что кроме этого? Да хоть названия: остров Скай, остров Хой (легко запомнить), острова Оркнейские, Гебридские… Кроме Ирландии, уже известной, – Исландия, а с нею Лапландия, полусказочная, как Канзас у Волкова. Есть сходство с его сказками: правда, ведьмы не столь могущественны, чтобы целым народам свою волю навязывать. И как у него – параллельные миры, в принципе смертным доступные.

Это прежде всего королевство эльфов и фей между раем и адом. Один день у них равен семи годам в нашем мире. Там за это время набрался ума ясновидец Лермонт, туда в конце жизни вернулся, но и к своим наведывается. Королевство платит живую дань Сатане: тот выбирает сам – и не худших. Во избежание проблем с демографией пополняются за счёт людей, попавших в сети к коварным красавицам и красавцам. Чтобы вернуть похищенного в мир людей, возлюбленной надо сравняться с Зоей Космодемьянской: иначе не отдадут. При этом и эльфы, и феи оставляют людям своих детей-«метисов», на прощанье одарив каким-нибудь чудом…

С людьми скрещиваются и обитатели подводного мира, способные превращаться в тюленей. Эти людям не вредят – сами страдают от бессовестных браконьеров.

Ещё есть «сонное царство». Спят многовековым сном рыцари короля Артура: их опекает тот же Лермонт. Спят фейны, богатыри языческих времён, поклонники бога Одина. (Вообще-то он вражеский, датский и норвежский, но хорошие язычники к любому найдут подход.) Адрес спального района сказочен лишь для нас, иностранцев. Но и туземцам лучше по нему не ходить. Соблазн велик: разбудивший спящее воинство возглавит Соединённое Королевство. Только и в Британии перевелись богатыри: нет такого. И горе недостойному!

Когда и кем записаны эти сказки-предания? Что в самом деле хранилось в народе как элемент общеевропейского двоеверия? Что придумано писателями-романтиками по мотивам иных древностей? Эти писатели – тоже часть народа. И какой-нибудь книгочей мог запустить в массы, внеся дополнения. За примерами не надо ехать в Шотландию.

Налицо отличие от монгольских сказок: те вразброс, без системы – здесь же циклы по героям фольклора. За Лермонтом – страшные чудища. Одно водилось в мифические времена, когда не было вулканической Исландии. С ним справился туземный Иванушка-дурачок, запечный житель. Другое по сей день живёт в стоячей воде, как Несси: охотится на суше в людском обличии. Попадёшься – «зубы острые в самое сердце вонзает». Одно счастье: не перепрыгнуть ему через текучую воду.

Следующий цикл – сказки о великанах. Дяди Стёпы среди них нет: это Соловьи-разбойники да Идолища поганые. Есть с повадками Синей Бороды. И на всех есть управа: местные Илья с Добрыней или Юдифь.

Далее – сказки о тюленях, о домовых-брауни. Больше всего – о коварных феях-эльфах. За ними – сказки о лисах: в одной из них лис-оборотень в роли волка, что в сказке об Иване-царевиче...

Логично ждать сказок об англичанах: не враги на поле боя – так всё равно «хуже татарина». Но нет: ни в одной сказке – ни одного живого. Скороговоркой, что некто шибко грамотный нанял англичанина-кузнеца, чтобы вскрыть заветный ларец: свой бы на такое не решился. В другой сказке – последствия англо-шотландской войны. (Историк уточнит: последней, при Кромвеле.) Никакой героики: все хороши, все человечину любят, захомутать норовят. И не англичанка – зримый носитель зла: можно предположить, что ведьма в подлиннике – известное «лицо азиатской национальности». «У нас не едят свинину», – говорит она солдатской вдове, пытаясь отнять у неё ребёнка.

Сборник завершался циклом о богатырях: лишь в одном из преданий – живые враги-норвежцы. Один из них – как пушкинский Балда: год бесплатно ишачил на шотландского «дядьку Черномора» при условии съездить с ним в Норвегию – одному и без оружия. Тот съездил, чудом остался жив, вернулся с трофеями.

С десяток сказок в циклы не вошло: они в «паузах». Там пара сказок о животных: вроде «Бременских музыкантов» и нашего «Колобка». Там же – о злом гении-полуэльфе с острова Хой. Этот сродни волковскому Урфину Джюсу: деньги ему не нужны – надо славу, честь и поклонение.
***

3. И шотландское, и монгольское можно читать на продлёнке в начальной школе (с некоторым пояснением).А что у наших соотечественников-даргинцев? Взять хоть заглавия: «Трусишка Гайдар» (имя, оказывается, у них такое), «Топорище бык обгадил». Или – не помню названия – о вороватом портном: тот неприличными звуками вызывал у заказчиков смех до умопомрачения и под это дело крал материю.

Наверняка гриф: «Для взрослого читателя».

А что читатель юный?

Удивило прежде всего, что сказки этих горцев особняком, не в общей связке с аварцами, кумыками, лакцами. (Расул Гамзатов просветил и ещё некоторые.) Удивил и Аллах с большой буквы.

Открытием стало традиционное деление: сказки о животных, бытовые, волшебные. В первых позабавило: поглядеть на кота-вегетарианца мыши прилетели на самолётах. Мы привыкли: в сказках – реалии седой старины. А между тем фольклор жив. Но арба или самолёт – исход предсказуем: кошачья старость была обеспечена мясом. Ново ли?

И сказки волшебные не показались оригинальными. Бродячие сюжеты: «сума, дай ума», царь Салтан (здесь он многожёнец), кот в сапогах. В сказке о последнем – рабовладельческая мораль: «Ниггер сдох – великая важность!» В роли кота-«ниггера» традиционная для таких сказок лиса. Только и маркиз Карабас у Перро, и Кузьма Скоробогатый остались людьми, даже выйдя в большие люди. Так и в монгольской сказке, хоть её герой в зятьях у небесного хана.

Без комментариев.

В двух сказках – баба-яга с маленькой буквы. Куда как просто – ведьма, если без лишнего колорита. Но, видимо, налицо диалог культур: в самых глухих аулах знать должны этот образ. Для кого-то – антирусский кукиш в кармане.

Одна лишь сказка по-настоящему очаровала – «Ширин-Шахри». Приключенческий роман! Одноглазый колдун даёт средство от бесплодия: три сына хану гарантированы. Лекарю-аптекарю – третья часть. Без дураков, без «отдай то, чего не знаешь». (Так и в шотландской сказке, только там цена чересчур запредельна.) Будет далее и «Варвара-краса», брошенная, как древнегреческая Ариадна Миносовна. Впереди – новые приключения: «в обличье жалкого раба» победит на альтернативных выборах (первое лицо играло с дочерьми в демократию). Благодарные животные помогут на войне и в поисках панацеи для царственного тестя. Жадные и трусливые свояки, оба на министерских должностях, согласятся быть клеймёнными ниже спины в обмен на добычу. В итоге разоблачение, публичный позор – и со двора, как никчёмных рабов. И с разводом у мусульман ох как просто!

Всех трёх царевен одному? Негоже многожёнство рекламировать. И много ли его мог видеть сказочник в родном ауле? (Из-за немногих многожёнцев многие там шли в абреки.) Нет: с единственной женой – на поиски братьев. У тех тоже приключения: Ширин-Шахри – Медуза Горгона, убивающая влюблённых дураков исключительно своим равнодушием. Растопили её сердце, окаменевшие ожили, растопитель стал деверем. Надо полагать, и «Варварушку» пристроили: проглядел, или книжка чересчур потрёпана?

Больше понравились бытовые сказки. В одной – об эвтаназии в шестьдесят лет. Сюжет бродячий (с вариантами) – для читателя новый. Даже вопрос не возник: сколько лет хану, издавшему жестокий закон, сколько лет он сам намерен жить? Понятно, что законы пишутся не для ханов, что у них нет возраста и не могут они быть в тягость. Не меньше пятнадцати лет действовал этот закон: столько времени добрый сын прятал старого отца. Несколько смутило: он сам приблизился к роковому рубежу, а мудрости не обрёл, у отца советы спрашивает. А тот давно исключён из активной жизни.

Что ж, годы сами по себе ума не дают – отнять со временем могут.

У кого-то и отнимать нечего. Была сказка и о таком. Поверил в собственную смерть, на земле валялся, пока не продрог. А его ишака между тем волки съели. Могли бы с хозяина начать. Дураку счастье! Потом «воскресение» своё отпраздновал, поел на халяву. С чего бы? Супружескую измену разоблачил.

Опять для нас внове. Не бегство от постылого к милому – это мы уже знаем. Прямо по месту жительства, в родной сакле – или что там у них, коль дурак с улицы углядел? Пока обманутый муж за «сладкой парочкой» с кинжалом бегает, наш герой – «как дурак на поминках».

Но полно о дураках. В том же сборнике встретился неизвестный дотоле Насреддин: он здесь мулла с большой буквы. (Точнее – Молла, на азербайджанский манер: читатель счёл именем). Год спустя – любимый герой вместе со Спартаком. А тогда? В одной сказке – «прение живота со смертью», с её ангелом Азраилом. Не совсем бытовое. В другой – прение с ханом: тот поручил составить список дворцовых дураков, и Молла на первое место поставил заказчика. Смысл дальнейшей полемики не вполне был понят. Зато понятен финал. «А если прикажу отрезать тебе язык?» – «Тогда я зачеркну твоё имя и напишу своё». Никаких вопросов: разве не дурак, если на это напросился?

К сказкам были примечания, было и предисловие. Оттуда впервые узнал и понял слово «фольклор», ещё некоторые слова-выражения. Но загадочным остался Ной: при нём будто бы родилась хитрая лиса. Я знал тогда лишь Адама и Еву. И с первого прочтения запомнился персидский Надир-шах: он, рождённый при нашем Петре, показался кем-то из раннего средневековья. Для дагестанцев он – как Наполеон для гаитянских негров. Турок побил, Руси угрожал, Индию на Европу уповать заставил. Наполеон не обижался, когда равняли с ним. И от кого пятки смазал! Гордость!

Ничего этого в предисловии не было. Лишь кратко – о его геноциде: многострадален даргинский народ, как и шотландский с монгольским. При этом другим не принёс страданий, что тянут на статьи в энциклопедиях.
***

Шотландское и монгольское я потом не раз перечитывал. Даргинских не видел с 1970 года: искал в интернете и не нашёл.

Не помню, чтоб бабушка что-то из этого пересказывала. Сам порой это делал, превращая монголов в даргинцев, тех в шотландцев и наоборот, не забывая, однако, кто из них во что верит. Неплохая тренировка.

Потом будут сказки горцев карпатской Верховины, сказки народов Югославии, народов Центральной Индии, народов Вьетнама… Всё «для взрослого читателя». Но это два-три года спустя: другой читательский опыт, во многом другой интерес. «Бродячее» не удивляет: занимает его отображение. И хочется узнать то, чего нет в учебниках.

Узнаем кое-что. Во Вьетнаме живут «наши люди» (включая тех, кого истинные вьетнамцы-вьеты людьми не считают). Индия – в целом чуждый мир. Однако – щенячья радость: «Об этом пишут!» Об «этом» и о том, без чего «это» невозможно: людоедка на сие покушалась.

В Югославии всё есть, кроме того, что больше всего ожидалось: могучих борцов с турецким игом или хотя бы с венгерским. Что есть, не то. Южнославянский робингудишка перед смертью не смог венгерскому «чекисту» по-настоящему отплатить: заклеймить хотя бы его сиятельство круглым дураком пожизненно.(Есть об этом не только в фольклоре.)

Карпатские Робин Гуды-опришки поинтереснее, хоть тоже кто гибнет, кто в уголовников вырождается. Реализм! При этом них псоглавцы в сказках бытовых наравне с цыганами – только хуже. И «Варвара-краса» у них есть, и татарская царевна в роли «Ослиной Шкуры». Над последней в начале хотелось плакать. А потом «оказалась эта мать настоящей сукою»: Её сын-полуславянин пошёл не в неё и не в деда-кровосмесителя: руки на преступную мать не поднял, предоставил свершиться Божьему суду. «И сабля зарубила его мать».

Но довольно! Остаётся лишь повторить известное: сказки – тоже источник знаний, пусть и не во всём надёжный.