По закону подлости

Рассказ основан на действительных происшествиях.
Собака подтверждает сквозь зубы.
Хозяин подтверждает сквозь маты.

    Иначе эту историю никак не назовёшь. Закон подлости там поработал. До сих пор вспоминаю со смешанными чувствами.
    Я тогда был ещё маленький, всего четыре месяца.  Даже зубы ещё не начали меняться. Но я чистокровная восточно-европейская овчарка, а не какая-нибудь вам левретка. И поэтому всякие обидные выходки со стороны кошки терпеть не собирался.  И когда она стащила у меня из-под носа мою любимую игрушку  -  пожёванную плюшевую рыбку  -  я на неё прыгнул. Она шарахнулась  -  а я ещё раз прыгнул! Она на окно  -  а я за ней прыгнул! Решётка как раз была открыта…
    Говорю же: маленький ещё был,  не набрался никакой собачьей мудрости, не знал, что их мысли  -  не наши мысли, их корм   -  не наш корм, их пути  - не наши пути… Кошка сиганула через окно во двор, я за ней, хорошо, что мы живём на первом этаже, я только лапу сломал. Правую переднюю.  Там как раз камень лежал, понабросали тут! Хотя у нас, в израильской южной  Беэр-Шеве, их немного, но мне хватило.
    Ну, я вам скажу! Больно было до слёз, и обидно до ужаса. Моя маленькая хозяйка расплакалась, старший хозяин тут же кинулся со мной к ветеринару,  повезло ещё, что к хорошему.  Рентген, наркоз, очнулся  -  гипс.  Прямо от самого локтя до пальцев, болит и ужасно ходить мешает. И терпеть мне это вот всё, как врач сказал, целый месяц!
     Я скулить не стал. Я приспособился и терпел. По дрессировке мне команды теперь давали только самые спокойные: сидеть, лежать, стоять, голос, фу. Кошка обнаглела и подлезла близко, и я её цапнул! А хвост накрутили не мне, а кошке, чтобы не тревожила больного!
   
    И месяц уже почти прошёл. Два дня осталось.
    Сижу дома, никого не трогаю, никуда не лезу, грызу косточку, что мне в зоомагазине купили.  И вдруг слышу через окно, что моя маленькая хозяйка Алина во дворе с кем-то ссорится! Ей восемь лет, но она всегда самостоятельно гуляет, у нас двор спокойный. А тут почему-то доносятся голоса старших девочек, да на повышенных тонах, и, кажется, мою Алину собираются побить!
    Ну уж нет!  Не бывать такому безобразию! Я вам не диванная овчарка, мне уже пять месяцев и я почти взрослый! И дверь я умею открывать!
    Вылетаю в коридор, дверь на улицу распахивается под моим ударом, прыгаю через ступеньки и…  будь проклята во веки веков та сволочь, которая бросила перед крыльцом велосипед! Да чтоб её адские псы трепали вместе с их мамашами! Мой гипс цепляется за колесо, я лечу кувырком вместе с велосипедом и снова ломаю лапу! Ту же самую, в том же месте! Вместе с гипсом!
    Во дворе всеобщее потрясение. Все девчонки тут же позабыли про ссору и занялись мной. Как меня выпутывали из велосипеда, как меня тащили домой и как вызванивали хозяйку Дарьяну с работы  -  я до сих пор вспоминать не люблю. Хорошо ещё, что кошки дома не было. Сидела бы, смотрела и молча злорадствовала.
    В ветклинике тоже ругались. Кому же понравится, когда портят его работу.  Но лапу собрали заново и гипс новый наложили. И плевали через левое плечо, когда провожали.

    И я носил этот гипс ещё месяц!!! Алина разрисовала его фломастерами и украсила наклейками с пожеланиями удачи. Вы знаете, помогло! Я хромал на прогулках, лапу таскал, как колоду, уговаривал себя не бегать, и дотерпел до счастливого и торжественного момента, когда в клинике мою лапу наконец освободили. И  Я  НИ  ЧУТОЧКИ  НЕ  ХРОМАЛ!
    От восторга я запрыгал просто как мяч.  Свобода! Ну, и допрыгался…  Да кто же знал!
   Мы с хозяином радостно мчимся домой, вваливаемся в гостиную, Алина визжит от чувств, и мы с ней начинаем прыгать уже вдвоём, как два мяча. И в какой-то момент Алина неловко прыгает и приземляется как раз на мою лапу. Ту самую. Правую переднюю.  Перелом.
   Я сижу в отчаянии, хозяин сидит в отчаянии, Алина рыдает, кошка от греха спряталась на шкаф.
     В ветклинике нас встретили с круглыми глазами, но утешили: перелом теперь на новом месте, на прежнем образовалась слишком крепкая костная мозоль.
   «Да всё у вас будет в порядке, вылечится ваш Барри, он у вас уже привычный!»  (Барри  -  это я, если вы не поняли.)
    Я, когда это услышал, чуть зубы в ход не пустил.  Оптимисты они. Оптимисты глянули на мою недобрую физиономию и заодно привили от бешенства, на всякий случай.

    Вылечился, конечно, куда же я денусь. На этот раз все вокруг меня ходили на цыпочках, как вокруг хрустальной вазы, чтобы больше никаких ЧП. Через месяц врачи сняли гипс, убедились, что хромоты так-таки и нет, пожелали удачи и осторожности, и добавили для поднятия настроения:
-    Ваш щенок три месяца двигался мало, кости не нагружал, поэтому лапы у него выросли длинные, но слабые, мускулы там  -  одни слёзы. Вы его теперь тренируйте постепенно, чтобы он окреп.
    Я надулся от обиды. Какой я им щенок?! Мне семь месяцев, я переросток, да меня хозяин гладит, не нагибаясь! Я уже имею право драться со взрослыми собаками…  точнее, это они имеют право меня потрепать, если честно.  А что слабоватым вырос, так это стечение обстоятельств!
    Хозяин почесал в затылке, и мы без всякой помпы отправились домой.

    Мой старший хозяин Шауль  -  настоящий мужик.  Гевер, как у нас в Израиле говорят. За ним как за каменной стеной. Всё по уму придумает, организует, и порядок держит. И теперь мы с ним каждый вечер бегали и тренировались, с каждым днём всё больше. И не по улицам, чтобы газами не дышать, а, по выражению хозяина, как цивилизованные люди, бегали в пустыню. Там и подрессировать меня можно как угодно, и потренировать до состояния «язык на плечо», и с другими собаками поиграть, то есть драться поучиться.
    У нас под Беэр-Шевой пустыня не песчаная, а каменистая, и совсем не ровная, есть и холмы, и склоны, и впадины, и даже небольшие овраги.  Вот там меня хозяин и гонял до кондиции «домой ползком».
     И через четыре месяца меня было не узнать. Знакомые ахали и восхищались, незнакомые пугались и шарахались, Алина гордилась, кошка сделалась вежлива и опаслива.
-   А ещё наш Барри очень умный!  -  всегда добавляла Алина.
    Ну, да, станешь тут умным волей-неволей, когда ты всё время в основном сидишь с ней дома, и девочка учит тебя не стандартным командам, а всему, что в голову взбредёт.
    Один раз в пустыне, когда я далеко отбежал от хозяина, на меня выскочили четыре шакала. Унюхали. По запаху-то я годовалый подросточек. Вроде добыча… А как глянули они на меня, да как глянул я на них, так они развернулись и дунули в четыре разные стороны.  Во как!

    И вот однажды осенью, как всегда, ни с того, ни с сего, опять попали мы в историю. Бежим себе вечером перед сном по обычному маршруту, краем оврага, я, конечно, впереди, и вдруг слышу от хозяина вскрик.  Обернулся  -  хозяин падает в овраг, а по тропе от него змея удирает.  Я за ним вниз и…  будь проклята во веки веков та сволочь, которая бросила в тот овраг старый ржавый сломанный велосипед! Да чтоб её адские псы трепали вместе со своими мамашами! Мой хозяин попал в него ногой и полетел кувырком вместе с ним, а перелом ноги я теперь опознаю с одного взгляда, в темноте и издали!
    Еле-еле хозяин вытащил себя из того велосипеда, но встать он, конечно, не смог.  Поломался сильно, и ещё, как оказалось, запястье вывихнул. Одно было хорошо: та змея его не укусила, я бы унюхал.
   Да, но что делать-то теперь?
    Хозяин сперва поругался как следует, помянул свой чёртов телефончик, который оставил дома на чёртовой зарядке, снял с головы свою матерчатую шапочку с козырьком, прицепил кое-как мне на ошейник и велел бежать домой, за помощью.  Команду «домой!» я, конечно, знал.  Но я уже не был наивным щеночком, кое-что повидал и немало пережил. И решил не бросать хозяина по темноте одного в пустыне, далеко от жилья да с поломанной ногой.  Побоялся. Мало ли что? Наскочат хоть те же шакалы, а хозяин двигаться не в состоянии, очень скверно может закончиться.

    Ну, что, подумал я, настала моя очередь тащить его к ветеринару.  Вцепился зубами в воротник его куртки и поволок. Не вверх по крутому склону, конечно, а вниз по дну оврага, я знал, где он расходится на пологие холмики.
   Хозяин сначала очень изумился и наорал на меня, но потом до него, видимо, дошло. Особенно хорошо дошло до него, когда наверху на  склоне оврага, на фоне неба, нарисовался каракал, местная песчаная рысь. Глянул на нас, нюхнул воздух и исчез, решил не искать неприятностей.  Но впечатление произвёл, конечно.
    Хорошо, что я успел накачать мускулы. Иначе бы точно не справился. Та ещё работка была. Вытащил я хозяина на ровное место, посоображал немного, словил носом ветер и потащил в ту сторону, откуда бензиновыми газами пахло. Там, значит, шоссе и люди.
     Возле шоссе хозяин сел и поднял руку, чтобы его кто-нибудь заметил из машины. Но он сидел далековато от асфальта, побоялся под колёса попасть. И его не видели. А я не побоялся, выскочил поближе и тоже стал голосовать, что я, переднюю лапу поднять не догадаюсь?  И вот меня-то заметили сразу!
    Останавливается смуглый парень на маленькой таратайке, видит меня, потом видит моего хозяина, выскакивает из машины в полном изумлении, ой-вэй, брат, что случилось, хватает свой телефон… да чтоб ему провалиться, разрядился, «Скорую» не вызвать! Тогда мы дружно загружаем в таратайку моего хозяина  -  я тащу, а парень поднимает  -  и едем в больницу самостоятельно.
   Ночь, заехали мы уже в город, но я понятия не имею, где находимся, я тут никогда не бывал. Но кто-то там, наверху, решил, видимо, что приключений нам недостаточно. И с боковой улицы нам в правую дверь вдруг бьёт на скорости здоровый чёрный джип, и мы улетаем влево, на пальмы на разделительной полосе улицы, а джип кувыркается по проезжей части и ложится вверх колёсами. Причём я на полу лежал и даже не стукнулся, и смуглый парень тоже, а хозяину по голове попало.
    Вот тут уже сразу всех вызвали, кто-то из редких прохожих, наверное: и полиция, и два амбуланса «Скорой помощи» примчались через пять минут. Разобрались быстро и повезли всех, кого куда следует, но меня не взяли ни в амбуланс к хозяину, как я хотел, ни в полицейскую машину (вот уж куда я совсем не стремился!). Я сначала бросился бежать за амбулансом, но разве же его догонишь?

    И остался я один, ночью, в совершенно незнакомом районе Беэр-Шевы. А это вам не пустыня, верхним чутьём знакомый запах не поймаешь, блуждать можно долго. К тому же я вымотался так, что лапы дрожали. Ладно, думаю, буду поступать, как цивилизованный человек: пойду по самым широким улицам, а они обязательно приведут в центр города, а там я бывал, дорогу домой найду.
    Ну, и потопал я в ту сторону, куда прежде ехал. И сколько я так тащился  -  не знаю, но замучался до крайности.  Уже почти дошёл до маленького парка недалеко от торгового центра, но тут мне несказанно повезло. 
    Чую  -  запах знакомый. Обернулся  -  а через дорогу стоит машина, а возле неё человек с нашего двора, дядя Йосеф, сумку в багажник загружает. И пивом от него попахивает.  Он со мной незнаком, но я-то его сразу узнал. А передняя дверь машины как раз открыта нараспашку!
    Ага, сообразил я, сейчас он домой поедет. Надо опять поступить, как цивилизованный человек: зачем идти пешком, когда можно ехать? 
   Я стрелой через улицу, прополз под дверцей машины  -  и внутрь, на пол перед задним сидением, и затаился там, как кошка в засаде.  А дядя Йосеф  сел себе за руль и поехал, и преспокойненько привёз меня в наш двор. А когда он вышел сумку доставать, я не стал ждать, когда он машину запрёт, это снаружи я дверь не открою, а изнутри  -  запросто, меня Алина научила. Вылез тихонечко, присел и на полусогнутых лапах просквозил в подъезд и к нашей квартире.
    А дверь заперта! Я понюхал, послушал  -  дома никого нет.  Наверное, хозяйка с Алиной уже выяснили, что хозяин в больнице, и к нему уехали.  Ладно, подождём. Я плюхнулся на коврик у двери и отключился сразу же. 

    А проснулся я от того, что меня обнимали и тормошили. И Алина визжала так, что всех соседей перебудила. Тут-то я и понял выражение «спать без задних ног»: еле проснулся, еле-еле встал и еле-еле до своей подстилки доплёлся.  Выдохся.

    В общем, я в семье оказался герой геройский и умница умнейший: и хозяина спас, и в городе не потерялся, и лапы не поломал. Кошка плачет от досады и зависти.

    И теперь меня дрессирует и тренирует Алина. Потому что хозяин в больнице, а у хозяйки забот выше головы. Алине исполнилось девять лет, она теперь считается большой, и мы с ней гуляем по окраинным улицам, где машин почти нет. Алина мчится на велосипеде, иначе ей за мной не угнаться, а я присматриваю, чтобы она не выезжала в пустыню и чтобы её никто не обидел. И учит она меня по-прежнему всяким фокусам, в том числе бежать на поводке рядом и не ронять её с велосипеда, и даже переходить дорогу только по «зебре» и только на зелёный свет.
    Мы же с ней цивилизованные люди!