Точка опоры. Глава 4

ГЛАВА 4. ТЕНИ ПРОШЛОГО

– Ты испытываешь мое терпение! – Часто выговаривал мне Ролл.

– Ты мне не отец, чтобы диктовать, что и когда мне делать! – Наш разговор на повышенных тонах, вероятно, слышала вся лаборатория. Профессор Руми – мой ассистент – худощавый тип с впалыми щеками и сединой, серебрящейся в лохматой шевелюре, предпочитал в наши разборки не вмешиваться, и я вполне его понимал. Перечить Роллу – себе дороже. На любой довод тот найдет десяток контрдоводов.

– Я начальник твоей охраны и делаю свою работу. А ты мне всячески мешаешь ее делать! – Вот и весь сказ. Кому дело до того, что вопрос изначально был поставлен неверно. Даже безропотный Руми, делавший вид, что целиком погружен в подготовку эксперимента, прекрасно понимал, кто кому сейчас мешает, но включиться в нашу перепалку ему не позволяла врожденная интеллигентность. Я был более чем уверен, если бы какой-нибудь грубый невоспитанный амбал наступил ему на ногу своим гигантским сапожищем, Руми и тут бы долго извинялся за то, что его нога оказалась в таком неподходящем месте, чем причиняет тому массу неудобств. Поэтому взывать к профессору, чтобы он поставил на место Ролла, было бесполезно. Я всегда пытался разобраться со своей охраной сам.

– Ты должен меня охранять, а не держать на привязи. Я хочу ходить, куда хочу, а не где по твоему мнению более безопасно! – Мои слова, будто волны, разбивались о гранитную стену, не оставляя на ней ни малейшего следа.

– Зачем ты стряхнул свой эскорт? Они потеряли тебя в толпе. – Опять старая песня! Я не стал говорить, что это было вчера, когда я был особенно расстроен и рассеян. И вообще, разве я должен отвечать за недобросовестную работу охранников?

– Мне не нужна чертова толпа чертовых придурков, следующих за мной по пятам! – Такова была вкратце моя позиция, и я собирался отстаивать ее, невзирая на плохое настроение Ролла. Кстати сказать, тот был в таком бешенстве от моих выкрутасов, что не заметил даже ругательства, которые я ловко ввернул в отчаянный крик своей души.

– Ты забыл о покушении?

– Это была случайность.

– Третья за месяц?

– Ладно, - согласился я, чувствуя бесполезность споров. – Пусть ходят. Только не попадаются мне на глаза. Вопрос решен?

– Он еще делает мне одолжение!? – Начальник моей охраны завелся с полоборота.

«Это еще на полчаса как минимум…» – Подумал я, беспомощно озираясь. Руми давно уже все подготовил и только ждал моего сигнала, чтобы включить установку. – Нет, так быстро ты от меня не отвяжешься! Я, пожалуй, найду тебе нового телохранителя…

– Четырнадцатого за месяц?

– Прекрати издеваться! Он настоящий специалист. Только попробуй на нем одну из своих штучек!

– И что? – Неужели Ролл думает, меня страшат его угрозы?

– Запру тебя навеки в бункере!

– Свежо предание…

Примерно так начиналось каждое мое утро – с разбора моих вчерашних прегрешений. К этому я давно привык, поэтому не воспринимал всерьез грозных обещаний Ролла. Тот, кто быстро заводится, как правило, столь же быстро остывает. Таков закон природы. К полудню начальник охраны успокоится, и мы по-прежнему будем лучшими друзьями. Но в этот раз все случилось по-другому…


– Мистер Джаретт, это ваш новый телохранитель. – Ролл нарочно снова меня отвлекает. Похоже, он задался целью похоронить проект… Я в своем кабинете, стараюсь понять, что опять пошло не так, почему эксперимент не удался. Схема выверена миллионы раз, и в миллионный раз я ищу ошибку. Похоже, ошибкой было нанять на эту работу Ролла… Я готов закипеть, как чайник, забытый на плите, но замечаю рядом с Роллом еще одного человека, неприметного, словно тень. Высокий, подтянутый, почему-то в штатской одежде, темные волосы со строгим пробором лежат волосок к волоску, черные глаза изучающе смотрят прямо на меня, как будто я экспонат в городском музее, требующий срочной реставрации, и только тут до меня начинают доходить слова моего начальника охраны. Кажется, с утра мне были обещаны крупные репрессии? Ролл – самодовольный болван, похоже, собирается праздновать победу, еще бы «конец вольной жизни своенравного Джаретта, достающего всех и вся».

– Мистер Джаретт, познакомьтесь. Это майор…

– Гефейра? – Я прекрасно вижу, что написано на перекошенном бейджике, едва держащемся на кармане незнакомого мне человека, но у меня плохое настроение, а это довольно-таки весомая причина немного потрепать нервы Роллу и его протеже.

– Джеффри Дерилл Кемпбелл – с вашего позволения. – Мне кажется, или в его голосе звучит неприкрытая ирония? Тем не менее, он невозмутимо кивает и протягивает мне руку. Придется сыграть в эту игру…

– Можете звать меня Джаретт… - я пожимаю неожиданно крепкую ладонь. Что Кемпбелл пытается мне доказать, мертвой хваткой удерживая мою руку? – Можете звать меня Джаретт. – Повторяю я. – Просто Джаретт, без «мистер». Вроде бы меня сейчас так зовут…

                Ловлю укоризненный взгляд Ролла и делаю вид, что мне неведома причина его жгучего недовольства.

- Не обижусь, если будете называть меня Гефейра. – Спокойствие Кембелла резко контрастирует с нервозным состоянием Ролла. – Гефейра… Хм… – Мой новый телохранитель пробует свое имя на вкус и при этом старается выглядеть серьезным. – Звучит, как имя древнего божества. – Лишь усмешка, притаившаяся в уголках губ, да озорной блеск глаз, выдает его с головой. И я понимаю – майор делает все, чтобы мне понравиться. – Думаю, мы сработаемся. – Эти слова он адресует Роллу.
- Не сомневаюсь. – Ролл не отрываясь смотрит на меня, и я не сомневаюсь, его не ввел в заблуждение мой ангельский вид. Более того, он уверен, что его новый сотрудник не продержится и пары дней. Что ж, посмотрим…


                Историю своего знакомства с Кемпом я вспомнил еще в Аль-Боро. Уже тогда память Джаретта преподносила сюрпризы, местами, временами прорывая блокаду, но я, как ни старался, не мог вспомнить, через что мне пришлось тогда пройти…

                Что может быть позорней, быть пойманным с поличным? Только попасться Кемпбеллу! Столкнуться с ним нос к носу после двухчасовой отлучки…

– Я просто ловил рыбу. Вы разве не знаете, что ранним утром самый лучший клев? – Мои жалкие потуги выкрутиться не произвели никакого впечатления на Кемпбелла. Он демонстративно взглянул на свои наручные часы, потом на меня, изрядно продрогшего после ночного купания.

– И как давно ты это практикуешь?

– А как вы заметили мое отсутствие?

– Джаретт, я задал тебе вопрос.

– Кемпбелл, за эти два дня вы меня так достали! Хватит дуться! – Я состроил дружелюбную мину и попытался проскользнуть мимо него в свои апартаменты, но не тут то было. Я попробовал слегка отодвинуть его плечом и протиснуться в дверь, такое простое действие тоже оказалось для меня непосильным. Легче сдвинуть монумент. Мертвый камень к тому же не станет ни с того, ни с сего набрасываться на человека.

Кемпбелл не был мертвой глыбой, он был живее живого, поэтому следующие несколько секунд я провел отнюдь не с пользой для здоровья. Предательский захват, резкий рывок, болевой шок – и левая рука вывернута по всем правилам рукопашного боя, я и пикнуть не успел. Такого от своего телохранителя я, честно говоря, не ожидал. Все мои контрприемы были подавлены в зародыше, а все мои старания вырваться из захвата привели лишь к тому, что вдобавок я каким-то чудом напоролся на прямой в скулу. Совсем хорошо! В голове будто взорвался фейерверк.

Спустя секунду Кемблелл меня отпустил, я отлетел в стену, наверное, по инерции, и тут же повернулся к нему лицом. Стоило лишь взглянуть на «Гефейру», чтобы понять – он еще не закончил. Я тоже не собирался отступать, поставил блок и парировал пару ударов. Он слегка удивился моему сопротивлению, и я опять получил по физиономии.

Джеффри бил вполсилы, но мне и этого хватило. Я пытался атаковать, он же с такой легкостью уходил от моих ударов, что и стрширский еж бы понял, драться с таким опытным бойцом – бесполезное занятие. У него послужной список длиннее, чем моя биография. Однако, несмотря на это, сдаваться без боя я не собирался. Лишь один раз за всю драку я его достал, но тут же полетел на пол. Что за прием отбросил меня в жесткие объятия моноплит, я так и не понял…

– Что происходит? – Ролл появился подобно чертику из коробочки, как всегда, вовремя. – Что вы себе позволяете, майор? Вас наняли охранять или калечить клиента?

– Это практическое занятие по самообороне. – Пояснил чуть запыхавшийся Кемпбелл. – Так сказать, наглядный урок. И я очень надеюсь, он пошел мистеру Джаретту впрок.

Не без труда я поднимаюсь на ноги, голова кружится, с носа капает кровь, да и в теле ощущения не из приятных. Кемблелл прошелся по мне, как идущий на посадку трансгалл. Честнее было кинуть меня в мясорубку. До рассвета еще часа три, сомневаюсь, что за это время смогу привести себя в порядок. Меня била нервная дрожь, а от боли и унижения хотелось надавать кому-нибудь по морде, например, Кемблеллу, и, если бы не присутствие Ролла, я бы поквитался с обидчиком. Или хотя бы попытался это сделать.

– Джеффри, вам придется извиниться перед Джареттом. – Роллу важно было показать, на чьей он стороне, а может, он боялся, что от этой стычки пострадает общее дело?

– Я извинюсь. – Совершенно спокойно заверил Кемпбелл. – Но если он снова будет прыгать в окно, не поставив меня в известность… В общем, мне придется снова извиняться. И даже не один раз. Хотите, я сделаю это авансом? Возьми платок, Джаретт, у тебя кровь!

– Обойдусь, как-нибудь!

– Ах, совсем забыл. У тебя же характер…

– Кемпбелл, я предупреждал у него – характер…

– Да-да, я помню, несносный. Но и у меня тоже!

– Смотрите, чтобы от столкновения ваших характеров не страдало общее дело.

– Я приму это к сведению. – Отмахнулся Кемпбелл. – Идем, Джаретт, что-нибудь сделаем с твоим носом… Обещаю к утру вернуть его в целости и сохранности, и не надо, Кирк, так на меня смотреть, все под контролем…


Я безуспешно пытаюсь остановить кровь. Кажется, ее вылилось полраковины. Холодная вода струей бьет в металлокерамику, над стоком бушует настоящий водоворот, в центре водяной воронки закручивается алая спираль – кровавая струйка, окрашивающая прозрачную воду – лопнувшая пружина моего терпения. Она медленно раскручивается, выписывая виток за витком, чтобы затем нырнуть вместе с холодным потоком в черное жерло неизвестности…

Нос, подставленный под ледяную струю, замерзает капитально, но толку с этого мало. Я зажимаю переносицу и запрокидываю голову, но добиваюсь лишь того, что соленая приторная гадость льется мне в рот. Я глотаю этот тошнотворный коктейль, щедро сдобренный эритроцитами и мечтаю лишь об одном – пусть все поскорее закончится…

Кемпбелл стоит рядом и участливо смотрит на дело своих рук, или правильнее сказать – кулаков? Не похоже, чтобы его мучили угрызения совести. Какие, вообще, угрызения могут быть у ветерана двух межпланетных и четырех локальных войн? Я успел изучить на досуге его резюме. Там черным по белому прописано, что у этого человека отменная выдержка, уравновешенный характер, железная дисциплина и невообразимое чувство долга. Скала, а не человек! Какая муха его укусила, почему он решил отработать на мне… НА МНЕ? … – клиенте, которого он должен защищать, целую кучу довольно болезненных приемов? И это при том, что еще вчера, когда мы с ним ездили в научный центр, я у него не заметил абсолютно никакой склонности к агрессии. Странная метаморфоза. Впервые вижу, чтобы телохранитель избивал клиента, но гораздо больше меня волновало другое – ему не слишком нагорело от Ролла. Может Кирк и сам не прочь выбить из меня дурь? Просто не представлялось случая. Может они сговорились?

                Я бросил подозрительный взгляд на Кемпбелла. Стоит, как слуга возле хозяина в полной готовности услужить по первой же просьбе. Кто бы мог подумать, что еще несколько минут назад он устроил мне конкретный разбор полетов. Ну сбежал я через окно на озеро. И что теперь, бить меня за это об стену? Чего он добился? Вместо того чтобы вернуться к чертежам, я должен останавливать эту кровь.

                Я хочу знать, как нейтрализовать нестабильность у восстановленных объектов. Поможет ли изменение интенсивности поля? Или моя догадка неверна? Я основательно застрял на пути к решению этой самой трудной проблемы, и как бы я ни злился на Кемпбелла, это ни на шаг не приблизит меня к ответу на главный вопрос.

                Прислушаться к доводам профессора Руми и встроить в объект портативный генератор? Нет, это тоже не выход. Но должен же он где-то быть?

                Что это? Кажется, Кемпбелл мне что-то говорит? Неужели после всего произошедшего он еще вздумал меня отсчитывать, как какого-нибудь сосунка?

– Будь добр, объясни, что такого срочного тебе понадобилось на озере. У тебя что, было там свидание?

– Ага, с русалками! – После достопамятной потасовки у меня не осталось сил спорить. Немного позлить Джеффри в отместку за синяки – вот все, что мне остается. – Каждую ночь русалки приплывают на берег. – Продолжаю я. – Такие зеленые. Они танцуют на хвостах в лунном сиянии, все в тине, пропахшие рыбой.

– Может прекратишь острить? – Ну чем еще Кемпбелл недоволен?

– Если честно, я проводил секретный эксперимент. – Говорю я совершенно другим тоном. – И имею полное право вам, Кемпбелл, не отвечать. А еще раз вздумаете разбить мне нос, я распылю вас на атомы, а то и на что-нибудь помельче!

– В этом заключаются твои эксперименты? – Мне кажется, или Кемпбелл действительно пытается меня прощупать? – Ты работаешь над оружием?

– Нет. Но мне не трудно собрать персонально для вас деструктор из подручных материалов. Вдруг представится случай пустить его в дело?

– Звучит угрожающе. – Не похоже, что моя угроза его особенно тронула. Кемпбелл, наоборот, от чего-то развеселился. – Я приму это к сведению. – Усмехнулся он. – Мне кажется, ты просто избалованный маменькин сынок, привыкший, чтобы все исполняли твои прихоти…

– Вы ничего обо мне не знаете, мистер Гефейра, - я обрываю поток его слов с яростью, неожиданной даже для меня. – А психоанализ и нравоучения вы можете засунуть себе… - Я едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться. – В общем, куда подальше… Просто делайте свою работу, чтобы меня не прикончили раньше времени.

– Как я буду это делать, если ты не хочешь мне помогать? Зачем ты убегаешь? Чтобы создать проблему охране?

– Весьма далек от этой мысли. А вам не приходило в голову, что иногда для пользы дела мне необходимо побыть одному?

- Так значит охрана мешает уединению?

- Сарказм здесь неуместен!

Когда же остановится эта чертова кровь? Сердце колотится как бешеное, кровь толчками бьет в виски, наверное, от злости. Кровавый фонтан из носа не унимается. Весь платок пропитан насквозь – алые пятна на белом фоне – лепестки роз на снегу. В этом чудилось что-то неправильное, зловещее и еще – фатальное. Может, я совершаю фатальную ошибку, примеряя на себя роль Господа бога? Человеку не должно быть дано контролировать процесс создания, это таинство доступно лишь богам. А я, человек, взявшийся исследовать величайшую тайну, сгорю в адском пламене, и это будет справедливая месть природы в ответ на чрезмерное любопытство…

– Не двигайся. – Кемпбелл приставил нечто холодное к моей спине между лопатками. Шокер или ствол лазерника? Я замираю, боясь пошевелиться. Что за игру он затеял? Лучше бы мне с ним не спорить. Неужели ветеран слетел с катушек?

– Что вы делаете, Кемпбелл?

– Не дергайся. Это всего-навсего ключ.

Еще лучше. Наверное, мое предположение о вконец съехавшей крыше все же верно. Час от часу не легче…

– И что ваш ключ делает на моей спине? – Мне не терпелось прояснить ситуацию. По своему опыту я знал, насколько может быть непредсказуем и даже опасен мой новый телохранитель.

– Ты что, не знаешь? Это старый дедовский способ остановить кровь.

– Откуда я могу знать, у меня нет деда.

– Я долго наблюдал за твоими стараниями и понял, что тебе требуется помощь. Не вертись, а то все испортишь.
Похоже, Кемпбелл не шутит.


– По какой причине, скажите на милость, кровь должна остановиться? – Может, если заговорить Джефа, и потянуть время, Ролл успеет прийти на помощь?

– Откуда я знаю причину? Это и не важно. Главное, кровь перестает идти и все.

– Но почему?

– Ты же у нас ученый, ты и объясняй!

Удобная позиция.

– Это антинаучно!

– Я послушаю, что ты скажешь через пару минут, когда ключ подействует.

– Ему нет причин действовать, я же не сейф и не дверь.

– А ты подожди. Вот возьми мой платок. По-моему, едва сочится. Ну, как? Перестала?

– Почти. – Послушно соглашаюсь я. – А может нам позвать Кирка? У него есть огромная связка ключей – прямо-таки энное количество. Если вы, Кемпбелл, так уверены в своем средстве, тогда кровотечение остановится в эн раз быстрее.

– Ты хочешь, чтобы я тебя снова стукнул по носу и поэкспериментировал с ключами? – В голосе телохранителя звучало искреннее удивление. – Тебе так хочется найти этому объяснение? Чего тут еще объяснять – средство действует, и им можно пользоваться. Чего тебе еще надо?

– Я понял. Вы опять преподали мне урок. Не обязательно что-то объяснять, если можно просто использовать. А дело тут в ключе или в резервных свойствах организма – не столь важно. И не надо пытаться объяснить все эмпирически.

– Вот видишь, ты совершенно прав. – Согласился Кемпбелл. – Ты очень умен и быстро учишься. А вот насчет свиданий с русалками…

– Помилуйте, Кемпбелл, с чего вы вообще взяли, что они там водятся? И вообще, у меня стойкая аллергия на морепродукты.

– Так значит, мы договорились?


                Я все помню, как будто это было вчера. Экспериментальная установка сбоила, и я даже знал почему. Одна маленькая паршивая деталь с небольшим изъяном, нагревающаяся сверх меры при минимальном воздействии – и неделя работы насмарку.

                Где этот чертов Ролл? Не отвечает по интеркому. Висит где-нибудь в сети, балуясь игрушкой Боровица, и не слышит вызова? Что ж, почтим его своим визитом. Выбора у меня нет.

                Возле двери, естественно с обратной стороны, долговязый Ганс и толстяк Питер коротают время бездельем. Мне чихать на такое пренебрежение обязанностями – они охраняют не меня, а лабораторию с установкой – внутренний контур. Хотя необходимости этого я не видел. Вся наша база – с виду обычный загородный дом, правда с несколькими этажами, уходящими под землю, и так была под тотальной охраной. Тот, кто налаживал охранные системы был настоящим параноиком – мне всегда стоило изрядных усилий отключать всю эту гирлянду из сенсоров, камер и самонаводящихся турелей, чтобы без лишних эксцессов улизнуть с территории. Это изрядно бесило Ролла, не зря же он нанял мне новую «няньку» - Джеффри Кемпбелла?

– Где Кемпбелл? – Спросил я на всякий случай охранников. Это просто чудо, что он решился меня покинуть, зная мой упертый характер.

– Кемпа вызвал Ролл. – Просветил меня Ганс, со скучающим видом привалившийся к стене. – Знатный у тебя фингал под глазом. Кемп отоварил?

Питер тоже бросил бездумно созерцать узор на потолке и с интересом воззрился на мою разукрашенную физиономию.

                Я отнюдь не удивился, что вся база в курсе. После последнего покушения на меня, когда в мою тачку влетел неуправляемый автомобиль, других столь же ярких событий, кроме, естественно, драки с Джеффри, на базе не было.
– Отоварил? Что за слово, Ганс? – Я разыграл полное непонимание. – Кемпбелл геройски спас меня от снайпера, правда, неудачно уронив на пол. Но скажи мне по-честному, что лучше – валяться с прожженной черепушкой или получить пару ссадин от не совсем удачного падения?

                Теперь, надеюсь, сплетники заткнутся. Я не хотел выглядеть в их глазах жертвой.

– Если тебе нужен Кемпбелл, он у Ролла. Хочешь поблагодарить его за спасение? – Ганс хохотнул. – Пожалуй, тут парой ссадин не обошлось. На твоем месте я бы надел темные очки.

– Не советую тебе быть на моем месте. – На полном серьезе предупредил я. Лучше бы Ролл заботился о дисциплине своих подчиненных…

                К моему удивлению кабинет Ролла оказался пуст. Ну, и где столь важную шишку могут носить черти? Территория огромная, в здании три надземных и семь подземных уровней, за окнами шумит сад, а может и рощица, хозпостройки вытянулись вдоль периметра, как крепостная стена, окружив особняк и двор с гигантским водоемом – самым примитивным охладителем для опытной установки. Помимо всего прочего, вокруг особнячка земельный участок размером с дюжину футбольных полей – эдакий бескрайний зеленый простор. Стройные деревья с пирамидальными кронами, как острые пики, устремляются к облакам. То там, то здесь топорщатся дикие кусты, которые не знали руки садовника, зато отлично маскируют следящую аппаратуру, дальше – ближе к границе нашей базы – заросли растения с гибкими, хлесткими ветвями, свисающими до земли, полого спускаются к озеру, особенно прекрасному в лунные ночи. И над всем этим тайным убежищем, затерянным среди частных владений элиты – мощный энергетический колпак – щит, способный выдержать одновременную атаку ударной группы звездного флота и наземных войск. Потеряться в этих дебрях легче легкого, особенно, если не хочешь, чтобы тебя нашли.

                Где бы я был, если бы был начальником охраны? Вопрос, конечно, интересный. Наверное, я бы проверял посты. Я плюхнулся в кресло Ролла и осмотрел его рабочий стол. Всякая административная ерунда, вроде счетов за энергию, воду, ведомости, разные бесполезные бумажки – так и лезли под руки. Ничего достойного внимания – обычная дребедень. Поэтому я включил монитор и переключил на него сигналы с камер наблюдения. Это самый простой и быстрый способ найти нужного человека, если конечно он не покинул территорию.

                Над столом возникло мерное свечение, обозначившееся затем четким прямоугольником с картинкой пустынного коридора. Все-таки зачем Ролл отключил свой коммуникатор, чем таким важным он занят, что не может ответить на мой звонок? Даже любопытно. Пощелкав по каналам, осмотрев коридоры и кабинеты, личные комнаты персонала и внутренний дворик, я нашел начальника моей охраны с моим же телохранителем мирно беседующими на крыше здания там, где находилась стартовая площадка воздушного транспорта.

                Ролл и Кемпбелл неплохо устроились возле моей машины, восстановленной после достопамятного тарана. Я хоть сегодня мог лететь на ней куда угодно, даже на завод за деталями. О чем же беседуют эти два заговорщика?

                Камера наблюдения находилась слишком далеко и к тому же не транслировала звук, поэтому я прошелся по клавиатуре компьютера и взял на себя дистанционное управление системами моего автомобиля. Микрофоны в салоне чувствительные, и даже с закрытыми дверцами мой «Ветрас» все прекрасно слышал. По экрану поползла кривая звуковых колебаний, а маленький динамик на столе Ролла воспроизвел звук.

                Я знал, что подслушивать плохо, но ничего не мог с собой поделать, такое уж меня взяло любопытство – пропесочит или нет Кирк Кемпбелла? Я как никогда жаждал сатисфакции…

– Я тебе говорил, Джеф, что с мальчишкой надо помягче? – Донеслись до моих ушей едва разборчивые слова. – Да, он выкидывает коленца, кто бы спорил, но с возрастом это пройдет. Нам нужно, чтобы он был сосредоточен на проекте, а синяки, которыми ты его наградил, никак этому не способствуют.

– Не понимаю, Кирк, чего ты кипятишься. – Недоумевал Кемблелл. – Парень взрослый. Сколько ему, девятнадцать? Он должен уже уметь отвечать за свои поступки, ведет себя, как капризный маменькин сынок, прямо зло берет. Никакой ответственности, избалован донельзя…

– Если сказать честно, Джеф, парня никто не баловал. Он чуть ли не с рождения в теме… Ты знаешь, он вундеркинд, я тебе говорил. В своей области он не просто профи – он на переднем крае. Никто не продвинулся дальше него… Он очень ценен для нас… Но я не об этом. Тут есть один нюанс, о котором мало кому известно.

– Ты меня заинтриговал.

– Он не настолько взрослый, как ты думаешь. Если с рождения пичкать…

                Ветер, бушевавший на крыше, уносил часть слов, и как я ни старался не смог услышать название препарата.

- Чем-чем? – Изумленно переспросил Кемпбелл. – Ускорителем роста? Маленького ребенка?

– Мы боялись не успеть…

– Сколько же ему реальных лет?

– Примерно вполовину меньше.

– Этого практически не заметно.

– Он же вундеркинд. – Невозмутимо пояснил Ролл. – Потому-то комитет и разрешил биокоррекцию.

– Какие же родители могли разрешить такое? – Недоумевал Кемпбелл, вид у него был шокированный, если не сказать больше. – Это же огромный риск, огромная ответственность!

–- А вот дальше пойдет закрытая информация. – Предупредил Ролланд Кирк, ежась на пронзительном ветру. – Тебе по долгу службы надлежит это знать, раз ты согласился охранять мальчишку. Многие структуры хотели бы его заполучить, при этом могут использоваться любые, даже самые грязные методы. Запомни одно – официально родителей у него нет. Его забрали от матери совсем крохой.

– Кто она?

– Эмигрантка, прошедшая натурализацию. Сам понимаешь, с уроженкой Данлинга такой фокус бы не прошел. У нее был еще один ребенок, чуть старше. Но он не представлял для нас интереса. Семья пережила катастрофу. Мы послали психолога поработать с молодой женщиной, он аккуратно удалил воспоминания о ее родной планете и о младшем сыне. Ты же знаешь процедуру натурализации? Никто даже не пострадал. Можешь поверить, весьма качественная работа. Мать думает, что всю жизнь прожила на Данлинге, выращивая корнеплоды, а Джаретт уверен, что он круглый сирота.

– А где его отец?

– Отец неизвестен. По крайней мере, об этом у нас нет информации. Забрать ребенка мы имели полное право по законам Данлинга. Он родился в космосе на корабле, терпящим бедствие, в зоне, контролируемой нашей планетой. Его мать в то время была без гражданства, без жилья, без средств к существованию…

– Так что вы сделали благое дело, забрав у нее эту обузу? – Саркастически заметил Кемпбелл. – А чтобы она не страдала от потери, элементарно подкорректировали память?

– Обычная практика в эмигрантской среде. Нам нужен был этот ребенок. У нас не было выбора. Санкцию дал сам Совет Галактобезопасности. А с этими ребятами не шутят.

– Я в курсе, что ты, Кирк, тоже входишь в Совет. Вот и поясни, почему именно Джаретт? Сомневаюсь, что существуют тесты на гения у младенцев.

– Его выбрал…

Взревел двигатель стартующей машины, в куполе открылся коридор, чтобы пропустить грузовой транспорт, и я не услышал окончание фразы.

– Кто-кто? – Голос Кемпбелла дрогнул.

– Да-да. Он самый. Ты правильно расслышал.

– Я думал, больше не осталось ни одного истинного данлинга.

– Да, но ты забыл, остались их книги пророчеств. Как тебе такое: «Дитя, рожденное звездой….»

– Это я уже слышал. Лет десять назад настоящее поветрие было. Каждый политик, бизнесмен, ученый или публицист считал своим долгом к месту или не к месту цитировать незабвенные строчки. Я думал, это дань моде…

– Как бы не так. – Вздохнул Ролл, меланхолично созерцая, как затягивается отверстие в силовом щите. – Давно доказано, эти, как ты выразился, незабвенные строчки имеют конкретную привязку к конкретным событиям. И если Истинные предсказывают катастрофу, которую невозможно предотвратить, надо постараться выбраться из нее с наименьшими потерями. Цена спасения, как ты понимаешь, значения не имеет. Вот уже десятилетие весь наш научный мир стоит на ушах, все от ученых до лаборантов трудятся не покладая рук каждый в своей области. У нас никогда еще не было стольких открытий. Еще полвека назад никто и помыслить не мог, что на пороге Вселенского бедствия, отчаянные поиски спасения так подстегнут науку. Ты в курсе, какие сейчас рождаются дети в год неспокойного солнца. Юнна уже на грани. Процессы, происходящие в звезде, очень влияют на людей, особенно на юное поколение. Они не такие, как их родители, но второго Джаретта у нас никогда не будет. Он действительно рожден звездой… И он наша надежда…

                Ролл и Кемпбелл стояли рядом с моим автомобилем – последней моделью «Ветраса», и говорили. Я слушал, раскрыв рот, и не знал, как мне теперь со всем этим жить. То, что я услышал через старенький динамик Кирка, перевернуло с ног на голову все мои представления о собственной жизни. Мне внушали, что я сирота или еще хуже – подкидыш, не нужный никому, даже собственным родителям. Гуманное общество совершило огромное благодеяние – отогрело меня и разрешило учиться. На самом же деле все оказалось с точностью до наоборот. Меня попросту украли, оторвали от семьи, лишили детства, превратив в безропотного раба, готового работать на хозяина день за днем до последнего вздоха. Меня уверяли, что дают шанс, которого нет и не будет ни у одного ребенка моей планеты, шанс стать личностью, значимой в науке. Мне не говорили о способностях или таланте, с меня требовали открытий, ради процветания Данлинга, а теперь оказывается, я даже не имею к этой планете никакого отношения. Я ребенок бесправной эмигрантки – человек второго сорта – безмолвная жертва секретного эксперимента. Так плохо мне еще никогда не было…

                Ролл и Кемпбелл перешли к обсуждению конкретных мероприятий по усилению безопасности, как вдруг мой новый телохранитель скользнул взглядом по машине, задержал свой взгляд, а потом, внезапно встревожившись, дернул дверцу и заглянул в салон. Я похолодел. Панель управления мерно светилась, потому что компьютер «Ветраса» передавал их разговор. Я не стал ждать, когда меня застукают на месте преступления, и, схлопнув экран, рванул в лабораторию.

                Уже в коридоре мне пришло в голову, что надо уничтожить записи камер наблюдения, иначе Кемпбелл и Ролл сразу все поймут. Чем это чревато, я старался не думать. Времени подчистить хвосты у меня не оставалось. Поэтому, вихрем ворвавшись в экспериментальную, я врубил на полную мощь установку, задал предельные параметры и буквально через минуту с удовлетворением отметил, что вырубило энергию во всем здании. Резервный источник заработает минут через пять. Если постараться – можно успеть. Бегать от камеры к камере – плохая идея, я по-быстрому подсоединил контур генератора полей к усилителю, а ускоритель замкнул на установку, над которой моя группа работала всю последнюю неделю. Все равно рано или поздно установка накроется, ну и черт с ней. Дождался, когда заработает резервный источник питания, и нажал красную кнопку…

                Очнулся я оттого, что кто-то хлопал меня по щекам, пытаясь привести в чувство. Я моментально все вспомнил, подскочил, как ошпаренный, и с ужасом уставился на Кемпбелла. В коротких вспышках аварийных ламп его лицо казалось зловещей маской, я тут же задергался, намереваясь сесть. По моему лбу текло что-то липкое, но боли я не чувствовал.

– Ты как? – Cпросил телохранитель, ощупывая мою голову. – Идти можешь? Пойдем, я тебя выведу.

Он тащил меня за собой по темным коридорам, по пути попадались какие-то люди в черной форме национальной гвардии. Кемпбеллу отдавали честь, несмотря на то, что он был в штатском. Неужели мой телохранитель настолько знаменит, что его все знают в лицо?

– Что происходит? – Cпросил я. – На нашу базу был налет?
– Тебе не о чем беспокоиться. – Заверил меня мой спаситель. – Просто твой последний эксперимент немного вышел из-под контроля. Ты что забыл?

– Я вообще ничего не помню. – Решил я сыграть амнезию и таким образом избежать ответственности за произошедшее. – Кто я вообще такой? Что за люди? И где я? – Я сделал вид, что ошарашенно озираюсь, ничего вокруг не узнавая.

– Ты Алекс Джаретт. – Просветил меня Кемпбелл. – Сейчас мы садимся в машину и едем в одно надежное место, и пробудем там, пока здесь ликвидируют последствия аварии. План действий ясен?

– У меня кружится голова. – Ушел я от ответа.

– Потерпи немного, Алекс. Скоро все закончится.

                «Несомненно, они подозревают диверсию, - думал я, безучастно наблюдая, как Кемпбелл ловко крутит баранку, лавируя в потоке машин. – Им стоит всего лишь спросить Руми или Аткинса, что привело к взрыву. Жаль, я не разглядел в каком состоянии установка. Знал бы хотя бы, о чем врать. Догадываются они или нет о причине моего поступка? Куда везет меня Кемпбелл? Он обработал мою рану на лбу антисептиком и наложил повязку, как опытный медик. Приходилось проделывать такое в условиях боевых действий? Судя по всему, Джеф бывалый тип, такого не так то просто обвести вокруг пальца. Но я все же попробую…»


                Туристский кемпинг в горах. Кто бы мог подумать, что Кемпбелла занесет на Бланстрим. Маленькие домики в долине в окружении горного кольца. Острые вершины с шапками ледников, крутые склоны – знаменитый горнолыжный курорт. Вдали от шума городов, только горы, да ослепительный снег, не таявший даже жарким летом. Мечта после многолетнего вынужденного затворничества в лаборатории.

– Как долго мы здесь пробудем? – Осмеливаюсь я, наконец, спросить. Но мой вопрос просто висит в воздухе. Кемпбеллу не до меня. Я отхожу от окна в полстены, отрываясь от завораживающего вида. С верхнего этажа гостиничного комплекса, прилепившегося к скале, прекрасно видно всю величественную панораму.

Синие горы вдали -
Изрезанный горизонт.
Уходят в небо они,
Где явь настигает сон.
Там перистые облака,
Нанизанные на вершины,
И синь небес так близка,
Что кажется самой синей…

– слова сами складываются в строчки, но я не собираюсь их записывать. Солнце улыбается в зените, а над самой высокой вершиной – бледный силуэт прыщавого Лезе – изъеденного кратерами спутника Данлинга. Кажется, он злорадно скалится, радуясь моим неудачам…

                Кемпбелл о чем-то долго переговаривался по коммуникатору, но так как в его ухе торчал наушник, я не слышал ответов его собеседника. А составить представление, о чем вообще шла речь, по скупым фразам майора, было просто невозможно. «Да… нет… Ясно.…Попробуйте.… Это окончательно?… Так.… Распорядитесь.… Сами понимаете…» Я и сам понимал, его разговор не для моих ушей. Он нарочно шифруется, хочет скрыть истинное положение вещей. Догадываются ли они, что я узнал то, что тщательно скрывалось от меня все эти годы? Знают ли, что взрыв я устроил, лишь чтобы стереть записи камер наблюдения? Мне некогда было рассчитывать силу энергетического всплеска, я совсем не хотел уничтожать всю электронику в радиусе десяти километров. Это то же самое, что палить из лазерника по комарам. У меня просто не было времени подумать, все происходило слишком быстро. Я действительно безответственный и донельзя избалованный, как охарактеризовал меня Кемпбелл. И я ничего не могу с этим сделать…

                Кемпбелл закончил переговоры и небрежно бросил трубку на диван.

– Итак, что мы имеем? – Многообещающе начал он. – Взрыв установки, гибель всех электронных носителей и кратковременную, весьма избирательную амнезию.

– Я действительно ничего не помню. – Как попугай повторил я. Мне уже приходилось раз за разом повторять эту фразу с небольшими вариациями на протяжении всего полета в страну снежных гор.

– Хорошо. – Слишком легко согласился со мной майор. – Давай попробуем определить границы твоей амнезии. Что последнее ты помнишь?

                Я задумался. Раньше с амнезией мне не приходилось иметь дел, и я даже не представлял, о чем врать. Ладно, положусь на удачу. Буду говорить то, что они и без меня могут узнать.

- Вроде бы я отпустил Руми. – С сомнением произнес я, старательно делая вид, что чрезмерные умственные усилия вызывают головную боль. Кемпбелл же делал вид, что с интересом слушает меня, но не замечает моего состояния. – Потом, кажется, я поболтал с ребятами и пошел к себе в комнату за темными очками. Ганс что-то говорил насчет фонаря под моим глазом. Не помню, что конкретно.

– И это все? – В голосе Кемпбелла звучало величайшее недоверие. – Могу сказать, что у тебя помимо всех твоих талантов незаурядные актерские способности. Врешь ты самозабвенно. А как насчет признаться честно, что на самом деле случилось, признаться только мне одному. Я гарантирую, никаким наказанием тебе это не грозит. Ролланд ничего не узнает. Он уверен, что имел место обыкновенный несчастный случай, в других лабораториях такое не редкость. Никто не застрахован от бракованной детали. Ну, так как? Расскажешь, что было?

Я упрямо молчал.

– Ну, хорошо, - сдался Кемпбелл, - я расскажу сам, а ты меня поправишь. Сержанту Гансу ты сказал, что идешь меня искать. Это так?

– С чего бы мне это делать? – Искренне изумился я. – Я просто спросил, где Кемпбелл, чтобы случайно на вас не нарваться.

- Даже так? – Удивился мистер «Гефейра». – А, впрочем, чего я ждал…  - Мне чудится, или он и в самом деле сожалеет о нашей стычке? – Значит ты пошел искать Ролланда Кирка?

– Его нигде не было. – Сказал я правду. – И я решил, большой беды не будет, если я найду его позднее.

– Ты вскрыл его кабинет. Кроме тебя никто не сообразит, как это сделать. Задействовал камеры, нашел нас с Роллом, ну, а остальное сделало твое любопытство. Я прав?

– Не понимаю, о чем вы?

– Значит, так, оно и было. – Задумчиво проговорил Кемпбелл. – Ну, подслушал нас, так подслушал. Зачем из этого делать тайну?

– Вы ничего не докажете! – Зло сказал я. Мои зубы только что не скрипели от злости.

– Мы сразу поняли, что ты подслушивал, но не знали, как долго ты это делал. Теперь ясно, ты слышал все. Зачем ты взорвал установку? Ты так разозлился?

Он смотрел на меня своими черными глазами, ожидая ответа, но он и так его уже знал.

– Таким способом ты решил подчистить хвосты! – Озарило его. – Ты просто хотел стереть записи? – В его голове не укладывалась такая, на мой взгляд, простая мысль. – Так да или нет?

– Я хочу, чтобы меня оставили в покое! Раз и навсегда!

– Это означает «да»?

– Это означает – я хочу уйти из проекта!

– Спокойно! – Попытался урезонить меня Кемп. – Давай поговорим, как взрослые люди!

 И это он говорит мне, зная, что я только выгляжу как взрослый? Мне почему-то стало смешно.

– Я найду твоих родных. – Сказал Кемпбелл. – Я тебе обещаю!

Почему-то я ему верил…


                В лабораторию на базу мы вернулись спустя неделю. Отдых в горах пошел мне на пользу, я вдоволь накатался на лыжах, надышался свежим горным воздухом, и моя жизнь уже не казалась мне такой поганой. В беспросветной череде будней – дней, похожих один на другой, явно забрезжил просвет. Кемпбелл разыскал мою семью и даже дал пообщаться по ви-фону. Конечно, моя мать даже не представляла, кто я такой на самом деле, меня представили ей, как потенциального покупателя ее фермы. Через пару дней, когда оформили сделку, я стал счастливым обладателем ветхой постройки и обширных земельных угодий, а она получила крупную сумму наличных, которых хватит не только на приобретение жилья в пригороде столицы, но и на учебу моего брата Ричи в престижном столичном заведении.

– Галактобезопасность даст работу твоей матери, и она не будет ни в чем нуждаться. – Заверил меня Кемпбелл. – Но ты должен продолжить исследования, иначе все это окажется напрасным.

                Я и сам это понимал яснее ясного. Смысл находить родных, чтобы вновь потерять их в огне пробудившейся Сверхновой? Итак, Ролланд мог быть вполне доволен, у меня появился лишний стимул удвоить усилия.

                Я не вылезал из лаборатории сутками. Порою, казалось, до долгожданной победы остается всего лишь шаг, но очередная неудача отбрасывала нас на месяцы назад. Я не унывал, пробуя новые и новые варианты, кирпичик за кирпичиком выстраивая фундамент новой науки. Я знал, решение близко, но мои опыты с полями, как правило, терпели крах.

                На Руми и Аткинса, которых я совсем извел, страшно было смотреть. Они как-то резко спали с лица и стали похожи на две тени в белых халатах – два привидения, щелкающие тумблерами и играющие на клавиатуре увертюру следующего эксперимента. На кого был похож я сам – не знаю. Я не помнил даже, когда в последний раз смотрелся в зеркало. Может оно и к лучшему? Кемпбеллу приходилось проявлять чудеса изобретательности, чтобы выудить меня из лаборатории и накормить. Он оказался неплохим человеком, и я был рад, что мое первое впечатление о нем оказалось поверхностным и к тому же ложным. Можно сказать, мы подружились, и, если я обращался к нему с личными просьбами, Кемпбелл не спешил заручиться санкцией своего непосредственного начальника Кирка. Поэтому многие нюансы прошли мимо внимания Ролланда. Он даже не ведал, что один из экспериментов чуть не стоил мне жизни. Об этом знал только Кемп.

                Он пришел в лабораторию ночью, и застал меня, стоящим на плите под реструктором.
– Что ты затеваешь? – Испуганно спросил он. – Сейчас же слезай! Это может быть опасным.

– Уже поздно что-либо менять, - вздохнул я, присаживаясь на плиту. – Это конец.

– Что ты болтаешь? Что ты сделал?

– Разобрал и собрал себя по атомам. – Скрывать от Кемпбелла правду не стоило.

– Кто разрешил тебе так рисковать?

– Кемпбелл, что толку махать кулаками после драки? Пойми, я должен теперь вечно торчать на этой платформе, если не хочу, конечно, обратиться в прах.

До него поразительно быстро дошел смысл сказанного. И он уже собрался бежать за помощью, как будто это могло что-то дать.

– Я позову Руми. Ты скажешь ему, что нужно сделать.

– Стой. Дело в том… – Я немного помедлил, соображая, как бы помягче выразиться. – В общем, я не знаю, что нужно делать. Эксперимент провалился. Сознание перенеслось без проблем, я это чувствую, а вот с физической оболочкой дело худо. Она нестабильна и рассыплется, словно песочный замок, едва я отключу поле.

– Но что-то же можно сделать?

– Я тут подумал, если торчать здесь достаточно долго, может мой организм стабилизируется сам?

– А если нет? – Кемпбелл был не на шутку встревожен. – Я не очень соображаю, что ты сделал, но мне кажется, никто до тебя ничего подобного не практиковал. Это установка для телепортации?

– Не совсем верно, но и для этой цели, в общем-то, тоже сгодится. – Весьма расплывчато ответил я. Кемпбелл все равно ничего не понимает, зачем ему заморачиваться? А то еще вывихнет себе мозги, а он мне еще пригодится…

– Так придумай же что-нибудь, наверняка есть выход! – По-моему, он паникует еще больше, чем я.

– Есть одна идея! – сообщил я. – Только я прошу сохранить все в тайне…


                Кемпбелл сдержал свое слово, так что ни Кирк, ни его таинственные начальники ни о чем не догадывались. Я продолжал исправно трудиться, но только мы с Кемпбеллом знали, что установка действует, более того испытания прошли успешно. Я довел до ума строптивую схему, правда, хоть убей, не понимал, почему установка так действует.
- Принцип ключа. – Сказал мне Кемп. – Не обязательно объяснять то, что и так работает.

                Что ж, уроки майора пошли мне впрок. Я не думал, что собранный мною огромный агрегат сможет функционировать в качестве телепортатора. Мои чувства, когда я это понял, трудно было описать, наверное, то же самое чувствовал бы изобретатель паровоза, если бы внезапно осознал, что случайно изобрел пространственный тоннель.

                Много раньше, еще в ту ночь, когда меня застукал Кемпбелл, я тоже включал установку. Накануне днем Руми заставил меня распылить кота. Собрать его обратно тоже получилось, но вот после этого случилось нечто странное – животное попросту исчезло, едва я отключил реструктор. Весь день я нервничал, весь день находились люди, которые видели кота. То здесь, то там Грей появлялся, но нигде надолго не задерживался. Я списал это на нестабильность оболочки и ночью решил разобраться, что же происходит. Я запеленговал кота у озера, слава богу, сработал датчик на его ошейнике. Я видел его гордый силуэт на фоне лунной дорожки, прочертившей водную гладь, но этим все и закончилось, кот не пожелал возвращаться домой. Гордо дернул хвостом и исчез. Посчитал, что я не стою его доверия? Настроение у меня было хуже некуда, я с разбегу бросился в холодную воду, чтобы немного прийти в себя, и плавал, пока не устал. Лишь физическая нагрузка выбила из моей головы крамольную мысль – бросить все и уехать, куда глаза глядят – подальше от проекта и от Ролланда. А потом я сознательно шел на конфликт с Кемпбеллом, хотел немного встряхнуться, но только получил по морде…

                Я повторил эксперимент на себе. Ввел те же самые параметры и встал под деструктор. Очнулся же на платформе под реструктором с полным осознанием произошедшего. Вот только покидать поле не спешил, участь кота, блуждающего по изнанке мира, меня не прельщала…

                Ну, да все это в прошлом, стоит ли вспоминать? Тот самый перстень на моем пальце из моих воспоминаний, массивная печатка – четыре буквы и две алмазные звезды – это не просто ювелирное изделие – это портативный стабилизатор. Может так статься, носить мне его до скончания дней…


Двумя годами позже я давал интервью еженедельнику «Тандем», и меня спросили, правда ли, что ни одно оружие, созданное моей корпорацией «Альми», не сможет причинить мне вред. Я сказал, что было бы неправильно, если бы любое творение человеческой мысли могло убить своего создателя. Тогда не было бы смысла вообще создавать чего-либо.
- А правда ли, что в каждом бластере, в каждом деструкторе стоит специальный блок «Альми», который не дает даже прицелиться в разработчика?

Я заверил, что это, конечно же, чушь, но журналистка – приятная молодая девушка, мне не поверила, хотя я говорил истинную правду. Дело не в оружии, не в мифическом блоке – блоком был я сам, потому что прошел через свою «Машину», изменившую мою природу, но не сознание…

Боровиц в наших частных беседах пытался убедить меня не давать людям такое мощное оружие, но я знал одно – другого способа спастись у них не было. Мы могли бы мгновенно перенестись через галактики на острие луча, но Ролланд и его покровители боялись неизвестности и хотели возродить собственную планету, но подальше от убийственной звезды. Я вполне понимал их, поэтому согласился участвовать в проекте Аль-Боро…