Точка опоры. Глава 9

ГЛАВА 9. ЗВЁЗДНАЯ ВОЛНА


– Как видимость? – Голос Майлса перекрывал шум атмосферных помех.

– Могла быть и лучше! – Отозвался Док, сидящий рядом со мной в кресле капитана. На большом экране мы видели, как маленький крылатый аппарат, лавируя в потоке мелких ледяных глыб, приближался к глыбе огромной.

«Звездная волна» вырастала на другом экране – поменьше. Причудливый ледяной замок Царицы холода и вечной ночи. Закованный в лед корабль – гигантский кристалл, ощетиненный острыми гранями, сверкал в отраженном свете звезд. Он казался бриллиантом в оправе тройного кольца планеты, а маленький челнок – крохотной искоркой, метнувшейся от вселенского костра и заблудившейся среди льдин и торосов. Но «искра» четко следовала своему курсу, и через некоторое время я увидел, как она догнала мертвый корабль. Потом от челнока отделились две темные тени и принялись, вгрызаясь в лед, расчищать доступ к аварийному люку.

Я наблюдал, как ловко орудуют роботы, вырезая куски ледяного панциря, и со страхом думал о том, что ждет капитана внутри.

– Готово. – Отрапортовал Уорто. Это он управлял «жестянками», оседлавшими замороженную обшивку. – Можно открывать.

                Камера, укрепленная на корпусе одного из роботов, показала крупный план круглой бронированной крышки с массивной рукояткой поворотного механизма. Металлические клешни намертво вцепились в кольцо и попытались его провернуть. Но даже нечеловеческого усилия здесь было недостаточно.

– Промерзло основательно. – Доложил голос Уорто. – Постараюсь немного прогреть люк.

                Бронированной крышки коснулся язычок пламени, вырвавшийся из «универсала» в «руке» робота, и прошелся по всему периметру.

– Вроде оттаивает. – Констатировал Майлс. – Попробуйте еще раз открыть.

                На этот раз механизм поддался, и упрямая крышка отъехала в сторону. Сейчас эта темная дыра в обшивке как никогда была похожа на нору – кроличью нору в ледяной горе. И надо быть бесшабашной Алисой, чтобы ринуться туда вслед за белым кроликом…


                – Мы входим. – Сообщил Майлс, и спустя минуту я увидел две серебристые фигуры, закованные в скафандры высшей защиты, нырнувшие в черную глубину «кроличьей норы» вслед за маленьким роботом–разведчиком. Два отчаянно смелых человека ринулись туда, как в прорубь, буквально за несколько секунд преодолев короткое расстояние от челнока до корабля на реактивной тяге ранцевых двигателей.

                Голубое пламя выхлопа отразилось в холодных кристаллах льда, будто лизнув плененный планетой осколок человеческой цивилизации, жалкую скорлупку в ледяных оковах, не сумевшую уберечь своих хозяев от тягот и опасностей сурового мира.
– Центральный энерговод поврежден. – Докладывал Майлс. – Попробую активировать систему в аварийном режиме.

                На одном из экранов «Эмпирио» появилась нечеткая картинка – искаженное помехами изображение с камеры на шлеме капитана в инфродиапазоне. Теперь мы с Доком видели то же, что и начальник нашей экспедиции – извилистый коридор с обледеневшими коммуникациями, обросшими сосульками и стенами, покрытыми затейливым узором изморози.

– Не представляю, как Майклу удалось запустить все это! – Пораженно заметил капитан. Я видел, как его рука в перчатке не без труда открыла аварийный щиток в стене. Какое–то время Майлс ковырялся там, надеясь вдохнуть жизнь в промерзшую насквозь автоматику. Но все было тщетно.

– Я только использовал последние остатки энергии в аккумуляторных батареях. – Пояснил я в передатчик. – Но, я думаю, есть еще возможность запустить реактор вручную. Мне кажется, он не совсем застыл, что–то там теплится внутри – какая–то энергия.

– Сам знаю,  – отрезал капитан,  захлопывая  бесполезную  крышку,  и  развернулся  к Морроу, похожему на неповоротливого робота с перегревшимися схемами. Он висел тут же неподалеку, осторожно брал пробы воздуха и не спеша обрабатывал на миникоме данные анализатора. Судя по недовольному выражению его лица за прозрачным щитком шлема, результаты ему совсем не нравились.

– Согласно схеме, панель ручного запуска находится в хвостовом отсеке. – Подсказал Уорто, оставшийся за штурвалом челнока. Вероятно, он тоже следил за продвижением своих коллег вглубь корабля. – Через нижнюю палубу вы не пройдете. Сканеры показывают – вход заблокирован. Возможно, баррикада или слишком толстый слой льда. Я бы попробовал…

– Что ж, используем вентиляционную шахту. – Перебил Морроу своего вечного оппонента и, воспарив под потолок, снял решетку.

                Я давно понял, что гравитационная установка корабля не действует, ведь неспроста же Кэп шел, ступая магнитными подошвами, грохоча при этом, как стадо слонов, а Морроу и вовсе плавал в невесомости, как касторианский кальмар, извиваясь щупальцами. Многочисленные приборы и анализаторы, пристегнутые на его поясе, не желали висеть, как им положено, а торчали в разные стороны, мешая движению. Но профессор, казалось, этого не замечал. Лишь маленький белый робот – жестянка на колесиках, как ни в чем не бывало, скользил по стене и отсылал данные на центральный пульт Доку. И, если честно, толку с «жестянки» было побольше, чем от именитого скандалиста, обвешанного аппаратурой.  Время от времени я тоже пробегал глазами показания «ящика на колесиках». Меня смущало то, что он в упор не замечал очевидного, впрочем, остальные тоже предпочитали пребывать в неведении…

                Судя по дергающемуся изображению внутренностей вентиляционной шахты, Майлсу и Морроу стоило больших трудов преодолеть всю дистанцию к реактору ползком при полной выкладке. Правда, и при полном отсутствии силы тяжести. Впрочем, если бы гравитация присутствовала в полном объеме, они бы просто намертво застряли в своих громоздких, тяжелых скафандрах в узком пространстве разветвленной системы воздуховодов.

                Зато, когда они добрались, наконец, до нужного отсека, вывалившись в одну к месту подвернувшуюся дыру, корабль встретил их миганием аварийной сигнализации.

– Энергия и впрямь еще есть! – Донеслось из переговорника довольное восклицание Майлса. Я увидел, как он одним ловким движением открывает выдвижную панель и быстро пробегает пальцами по кнопкам, медленно разгорающимся красными огоньками. Раздражающие алые вспышки, бросающие отблески на весь коридор, тут же прекратились, и зажглось нормальное освещение.

– Вот так намного лучше! – Удовлетворенно заметил капитан, и мы с Доком были полностью с ним согласны. Не знаю, как Хейму, а мне порядком надоело напрягать зрение, чтобы разглядеть сквозь подернутую помехами рябь очертания предметов в инфрорежиме.

                Вернулась искусственная гравитация, я сразу понял это, потому что разведчики опустились на ноги, следом за ними туда же посыпались мелкие предметы, висевшие до этого в воздухе, подобно игрушкам на невидимой новогодней елке. Пол снова стал полом, а потолок – потолком.

                Далее вся группа во главе с роботом СКС–19 – ходячей минилаботаторией поднялась из хвостового отсека на верхнюю палубу, где находилась основная масса жилых помещений. Похоже, именно на это место пришлась основная волна разрушений. Выломанные двери, поврежденные стены, перевернутые вверх дном каюты с фотографиями, покрывшимися инеем, треснувшие от холода переборки, разгромленная аппаратура, вмороженные в лед предметы, будто запаянные в пластик, и повсюду следы от выстрелов из лазерного оружия – оплавленные отверстия размером с монету «Галакткредит» и выжженные дюймовые дыры. Верхняя палуба – поле боя потомков землян с неуязвимыми призраками, битва человеческого интеллекта и непостижимой логики бестелесных сущностей.

– Сюда каким–то образом проникла вода. – Заметил Майлс, снимая на камеру ледяные наросты на стенах и наплывы на полу. – Слой льда сантиметров тридцать, а то и больше.

– Это из системы охлаждения. – Прокомментировал Квато Морроу, показывая нам замерзший ледяной фонтан – красноречивое свидетельство его предположения. – Не думаешь же ты, что нечто нарушило герметичность корабля, пока он был под водой?

– Это исключено! – Подал голос Уорто. Пока Майлс обследовал корабль изнутри, добродушный толстяк ученый успел послать одного из роботов–разведчиков поползать по внешней обшивке «Звездной волны». На один из наших мониторов транслировалась зеркальная гладь льда, отражающая в своей глубине сияющее, словно бриллиантовое колье королевы, ледяное кольцо вокруг Блудного сына и блестящие металлом части самого робота.
– С защитной оболочкой корабля пока все в норме. – Доложил Уорто. – Никаких вмятин или повреждений. Похоже, посадка на планету была не в аварийном режиме, а в штатном автоматическом.

– Хорошо. – Принял к сведению Майлс. – Продолжайте в том же духе, Уорто, и возьмите образцы с обшивки. Мне нужно выяснить степень агрессивности внешней среды планеты.

– Я уже сейчас могу сказать предварительные результаты. В пробах льда с обшивки – простейшие микроорганизмы, спящие вирусы. А во льду на орбите – мельчайшие следы титаниума про.

– Титаниума? – В голосе Майлса звучала крайняя степень удивления. – Откуда во льду титаниум? Это довольно редкий металл, его получают лишь в лабораторных условиях.

– В ледяных глыбах первого – внешнего кольца, – я тоже обнаружил титаниум про и в гораздо больших количествах.   
       
               «Первопроходец» брал образцы, пока Майлс маневрировал в потоке частиц, а сейчас бортовой компьютер обработал данные. Даже я, весьма далекий от космических исследований, заметил, как челнок выпускал по ходу движения целую кучу зондов. Они могли бы основательно заполнить прорехи в кольце и кружить вокруг планеты веселым хороводом до скончания века…

– Ты уверен, Уорто, что нет ошибки? – Сурово вопросил Квато Морроу, он ни на минуту не упускал нить разговора.

– Анализ делал компьютер! – Категорично заявил Уорто. – Сказать такое – то же самое, что обвинить меня в некомпетентности…

«Ну, вот, понеслось... Снова они сцепятся, как две дворовые собаки, не поделившие одну кость». – Подумал я и приготовился выслушать целую научную дискуссию на тему компетенции отдельно взятых специалистов. Но Майлс вовремя заметил эту опасность (он вообще человек предусмотрительный, даром он, что ли, взял с собой одного интригана, а другого оставил на борту челнока?) и перекрыл своим голосом претензии Уорто и ответные вопли Квато, не пожелавшего оставаться в долгу:

– Мне почему–то кажется… – С нажимом произнес Майлс, привлекая внимание профессора и его оппонента. – Мне почему–то кажется, что титаниум мог оказаться на орбите лишь в одном случае… – Он сделал небольшую паузу, и в воцарившейся в эфире тишине добавил. – Если нечто массивное, состоящее из этого вещества, рассыпалось в околопланетном пространстве. Или его специально там рассыпали.

– Ко второму кольцу концентрация титаниума увеличивается. – Озвучил новые данные Уорто. На мониторе перед Доком тут же выстроились новые графики, уползая своими вершинами далеко за верхнюю границу экрана. Призрачные зигзаги висели в воздухе перед проекционным экраном с видом на планету, а невидимый художник продолжал выписывать все новые и новые детали фантастической картины.

– Мне это нравится все больше и больше. – Сдержанно заметил Майлс. Он снова двигался по коридору, вероятно в сторону рубки. И не сказать, что тон, которым была сказана последняя фраза, соответствовал дословному ее содержанию, скорее наоборот. Майлсу совершенно не нравилась сложившаяся ситуация, особенно в свете того, что он увидел на корабле. Мне, кстати, тоже. Но в отличие от Майлса, Морроу и Уорто, я знал, для чего используют титаниум. Это идеальный материал для рамки пространственных врат. Он прекрасно стабилизирует «изнанку» пространства и не дает ему вырваться наружу, сотворив вселенский коллапс местного масштаба. Может, точно также работало мое кольцо, не давая чему–то могущественному и опасному вырваться из моего тела?

О том, какой цели служило это тройное титаниумное кольцо вокруг заиндевевшего шарика планеты, я и думал, пока капитан и профессор бродили по космическому кораблю. Может быть, я бы и разгадал эту загадку, если бы Майлс не добрался до центра управления «Волны».

– Мы в рубке. – Оповестил он нас, но я и без этих его слов понял, где он находится. Подкова пульта вдоль полукруга панорамного экрана, погруженного в черноту. Повсюду рваные провода, разбитые приборы, вырванные «с мясом» панели. Каким–то чудом Майлсу удалось запустить кое–какую аппаратуру, экран засветился и начал транслировать вид на планету – безжизненную ледяную пустыню от горизонта до горизонта. Я предпочитал смотреть туда. Это лучше, чем видеть вмерзшее в кресло тело застрелившегося капитана «Звездной волны».

– Это профессор Вук! – Узнал ледяную скульптуру, застывшую в вечности, Морроу. Прожженная бластером дыра в виске – кошмарная картина, но, честно говоря, я видал и похуже – разорванные пополам с вывернутыми внутренностями тела добровольцев – жертв первых опытов по пространственному перемещению с помощью врат. Видел я все это, правда, на записях, сделанных еще за столетия до моего рождения, но и в этом хорошего было мало…