Разные пути к священному

РАЗНЫЕ ПУТИ К СВЯЩЕННОМУ
Иерусалим, Индия и Китай

Александр Аит

Я почти тридцать лет живу в Израиле. Для меня разговор о вере начинается не с далёкой карты мира, а со страны, в которой проходит моя жизнь. Здесь рядом существуют разные молитвы, разные календари, разные представления о том, что человек обязан Богу и ближнему.

Но чем дольше об этом думаешь, тем яснее становится: мир человеческой веры не заканчивается у стен Иерусалима.

Есть Индия с её множеством духовных традиций. Есть Китай, где отношения между учением, обрядом, семьёй и повседневной жизнью не всегда укладываются в привычное нам слово «религия».

И возникает вопрос: как говорить обо всём этом, оставаясь верным себе и не превращая чужую веру в карикатуру?

Мне не хочется устраивать соревнование святынь. Хочется понять, что человек ищет в них и что приносит обратно в обычную жизнь.
1. Иерусалим: рядом не значит одинаково
Иерусалим священен для иудеев, христиан и мусульман. Но это не три названия одного и того же религиозного опыта.

Для иудаизма город связан с историей Храма, молитвой и памятью народа. Для христианства здесь сосредоточена память о страданиях, распятии и воскресении Иисуса Христа. В исламской традиции Иерусалим связан с аль-Аксой и рассказом о ночном путешествии пророка Мухаммеда.

Одни и те же пространства могут иметь разные священные значения. Именно поэтому близость святынь не отменяет различий и не делает спор простым. Священное место для верующего не только архитектура. Это часть истории, которую он считает своей.

ЮНЕСКО: Старый город Иерусалима и его стены

Но я бы остерёгся говорить, будто в Иерусалиме живут только три веры и больше никого нет. Есть разные течения внутри религий, есть другие общины, есть неверующие. Даже человек одной со мной веры не обязан переживать её точно так же, как я.

Город нельзя понять, если видеть в нём только символы и не замечать людей.
2. Общие корни не отменяют настоящих разногласий
Иудаизм, христианство и ислам обычно называют авраамическими религиями. Они связаны с наследием Авраама, но по-разному понимают откровение, завет, пророчество и путь человека к Богу.

Особенно ясно различие видно в отношении к Иисусу. Для христиан Он не просто нравственный учитель, а Христос, Сын Божий. Ислам почитает Иисуса как пророка, но не признаёт Его божественность. Иудаизм не принимает христианского учения о Нём как о Мессии и воплощённом Боге.

Это не мелкие разногласия, которые можно убрать ради красивого общего лозунга. Для верующего они касаются самой истины его веры.

Поэтому уважать другую религию не значит объявлять её неотличимой от своей. Иногда уважение начинается именно с честного признания: здесь мы понимаем мир по-разному.

Мне не нужно отказаться от своего креста, чтобы не унижать человека, который молится иначе. И ему не нужно принять мою веру, чтобы я услышал его боль.
3. Индия: нельзя говорить о миллионах людей одним словом
Когда произносят «индийская вера», часто подразумевают индуизм. Но в Индии возникли также буддизм, джайнизм и сикхизм. Кроме того, религиозная жизнь страны включает ислам, христианство и другие традиции.

И сам индуизм не представляет собой одно учение с единственным основателем и одинаковыми правилами для всех. В нём существуют разные философские школы, формы почитания божественного, тексты и практики.

Для одних важнейшим становится преданное обращение к божеству. Для других существенны философское познание, дисциплина действия, семейный обряд. Эти пути могут сочетаться.

Поэтому фраза «они верят во множество богов» слишком бедна для описания индуизма. В разных направлениях отношения между божествами, высшей реальностью и человеком понимаются неодинаково.

Гарвардский Pluralism Project: введение в индуизм

Чужая вера кажется примитивной чаще всего тогда, когда мы знаем о ней только картинку.

Посмотрели на изображение. Удивились непривычной форме. Решили, что уже поняли целую цивилизацию.

Но ведь и христианство нельзя объяснить человеку одним описанием креста, не рассказав, какое значение он имеет для верующих.
4. Карма: последствия поступка, а не удобный приговор чужому несчастью
Одно из самых известных индийских понятий, карма, в повседневной речи часто превращается в короткое: «сам виноват» или «так ему и надо».

Но учения о карме значительно сложнее. В них важны действие и его последствия; при этом разные религиозные и философские традиции объясняют этот механизм по-разному.

В изложении пути действия в «Бхагавадгите» существенна не пассивность, а способность действовать, не делая личную выгоду и привязанность к результату единственным основанием поступка.

Pluralism Project: карма и путь действия

Для меня отсюда возникает вопрос, который можно поставить и вне этой традиции: что остаётся после моего поступка в другом человеке?

Я сказал слово и забыл. А человек носит его годами.

Я сделал добро и не получил благодарности. Значит ли это, что добро стало бессмысленным?

Но объяснять чужую беду самоуверенным «это твоя карма» я бы не стал. Мы слишком мало знаем о чужой жизни, чтобы превращать духовное понятие в разрешение пройти мимо страдающего.
5. Буддизм: не только спокойствие и закрытые глаза
Буддизм возник на Индийском субконтиненте, а затем распространился далеко за его пределы. Китай стал одним из важнейших пространств его развития.

В центре Четырёх благородных истин находятся страдание и неудовлетворённость, их причины, возможность прекращения и путь, ведущий к этому. Это не просто совет «не нервничать».

Буддийская практика включает нравственную дисциплину, работу с сознанием и развитие мудрости. При этом буддизм неоднороден: его школы отличаются учениями, обрядами и формами религиозной жизни.

Pluralism Project: учение Будды

Здесь важно не подменять буддизм привычным нам представлением о вечной душе, которая просто переселяется из тела в тело. Учение об отсутствии неизменного самостоятельного «я» составляет существенную особенность буддийской мысли. Сравнивать его с христианским пониманием личности или с индуистскими представлениями об атмане нужно осторожно. Стэнфордская философская энциклопедия: Будда и учение о «я»

Мне в этом разговоре интересен человеческий вопрос: сколько страдания добавляю к своей боли я сам?

Есть событие. А есть бесконечное возвращение к нему, желание снова доказать свою правоту, наказать обидчика хотя бы в воображении.

Заметить это не означает оправдать чужую жестокость. Это означает хотя бы попытаться не отдавать ей всю оставшуюся жизнь.
6. Джайнизм и сикхизм: вера, которую видно в поступке
Джайнизм особенно последовательно развивает принцип ахимсы, ненасилия и бережного отношения к живому. Он связан с учением о душе живых существ и её освобождении. Требования к монахам и мирянам различаются: нельзя судить обо всех последователях по самым строгим аскетическим практикам.

Pluralism Project: введение в джайнизм

Сикхизм представляет собой самостоятельную религию, а не смесь индуизма и ислама. В его основе вера в единого Бога; важное место занимают равенство людей и служение. Возникновение сикхской общины связано с Гуру Нанаком и Пенджабом.

Один из наглядных примеров служения, лангар, общая бесплатная трапеза при гурдваре. В ней могут участвовать люди разного происхождения и вероисповедания.

Pluralism Project: сикхизм, лангар

Для меня это сильный образ. Пока одни спорят, кто ближе к истине, другие ставят перед голодным человеком тарелку.

Это не отменяет богословия. Но напоминает, что у разговора о высоком есть земная проверка: стало ли рядом с тобой кому-нибудь легче?
7. Китай: три учения, но не три закрытые двери
Говоря о китайской традиции, часто называют конфуцианство, даосизм и буддизм. Однако это не значит, что каждый человек обязан был выбрать одно и полностью отвергнуть остальные.

В разные эпохи эти традиции взаимодействовали, влияли друг на друга, сосуществовали и конфликтовали. В народной религиозной жизни могли сочетаться почитание предков, местные культы и элементы разных учений.

Музей искусств Филадельфии: искусство Китая, религии и верования

Привычный вопрос «какой ты религии?» не всегда точно описывает такую жизнь. Человек может поддерживать семейные обряды, не объясняя их через единую систему вероучения.

Но и здесь нельзя впадать в другую крайность: будто весь Китай всегда жил в совершенной духовной гармонии. Переплетение традиций не отменяет борьбы, различий и сложной истории.

Китай не одна мысль. Индия не одна молитва. Иерусалим не один голос.
8. Конфуций: порядок начинается не только с приказа
Конфуцианскую традицию нередко называют философией, а иногда религиозно-этическим учением. Её нельзя полностью описать ни как церковь привычного нам типа, ни как набор светских правил хорошего поведения.

В ней важны воспитание человека, человечность, ритуал, отношения между поколениями и нравственная ответственность. Забота о порядке связана не только с устройством государства, но и с тем, какими людьми становятся его участники.

Pluralism Project: конфуцианская традиция

И тут возникает вопрос, который мне понятен без всякого перевода: может ли человек требовать уважения, если сам обращается с другими без достоинства?

Отец может требовать послушания. Начальник может требовать дисциплины. Государство может требовать исполнения правил.

Но одним требованием не создашь доверия.

Это уже мой вывод, а не пересказ Конфуция: ответственность нельзя передавать только вниз. Если ты учишь другого порядочности, твоя собственная жизнь тоже становится частью урока.
9. Даосизм: не всякое усилие делает мир лучше
Даосизм связан с понятием Дао, Пути. Это не просто китайское название Бога в христианском смысле. В даосской традиции есть философские тексты, религиозные общины, ритуалы и разнообразные практики.

Понятие у-вэй часто переводят как «недеяние», но понимать его как лень или полное бездействие неправильно. Речь может идти о действии без насильственного навязывания, без искусственного перенапряжения, в согласии с ходом вещей.

Pluralism Project: даосизм

Для меня здесь повод подумать о нашей привычке всё переделывать под себя.

Мы иногда называем заботой желание управлять другим человеком. Называем воспитанием подавление. Называем принципиальностью неспособность остановиться.

Но отказаться от лишнего давления не значит отказаться от ответственности. И принимать реальность не значит соглашаться с любым злом.

Иногда надо действовать решительно. Иногда прежде следует понять, почему именно твоё вмешательство всё время делает хуже.
10. Общие вопросы не означают одинаковых ответов
Было бы легко закончить словами: все религии говорят об одном.

Но это было бы неточно.

Личный Бог и Дао не взаимозаменяемые понятия. Воскресение и перерождение не одно событие. Христианское спасение, буддийская нирвана и разные понимания освобождения в индийских традициях нельзя сложить в одно слово и считать вопрос решённым.

Даже слово «душа» нельзя без пояснений переносить из одного учения в другое.

Общими могут быть вопросы: как жить, что делать со страданием, как относиться к смерти, почему следует ограничивать собственную жестокость. Но ответы расходятся, иногда принципиально.

Я не думаю, что уважение требует скрывать это расхождение.

Можно не соглашаться с убеждением человека и при этом не лишать его человеческого достоинства. Иначе наш разговор о духовности заканчивается ровно там, где начинается чужое мнение.
11. Вера не освобождает от совести
Меня тревожит не сам факт религиозных различий. Меня тревожит лёгкость, с которой человек иногда использует священное для оправдания самого себя.

Если я уверен, что представляю добро, значит ли это, что мне больше не надо проверять собственные поступки?

Если я произношу имя Бога, становится ли моя злость справедливой автоматически?

Если я знаю обряд, означает ли это, что я научился состраданию?

Не означает.

Но и неверующий человек не становится бессовестным только потому, что не разделяет моей веры. Нравственная ответственность не принадлежит одной общине как исключительная собственность.

Мне кажется важным не путать верность своей традиции с правом не слышать никого за её пределами.

Вера может дать человеку силы признать ошибку. Но может быть использована как щит, за которым он её прячет. Разница обнаруживается не в громкости слов.
12. Что я приношу из храма домой
У меня около полутора тысяч подписчиков в Facebook. Я чувствую ответственность за то, что пишу. И разговор о вере касается этой ответственности напрямую.

Можно написать красивую статью о милосердии и в следующем споре унизить живого человека. Можно рассуждать о совести и распространить непроверенное обвинение, потому что оно удобно твоей стороне.

Тогда проблема не в том, что мало сказано о духовности. Проблема в том, что сказанное ничего не изменило в поступке.

Я остаюсь христианином. Мне не нужно делать вид, будто для меня все вероучения одинаковы. Но собственная вера не даёт мне права лениво искажать чужую.

Иерусалим, Индия и Китай не складываются в одну религию. Они помогают увидеть, насколько по-разному люди понимают священное и насколько серьёзно следует относиться к этому различию.

А свой вопрос я сформулирую просто.

Что я приношу из храма домой?

Уверенность, что я лучше других? Новые слова для старой непримиримости? Или хотя бы немного больше способности остановиться, выслушать, помочь, признать свою неправоту?

Святыня может стоять тысячелетиями.

А человеку всё равно приходится сегодня решать, как поступить с тем, кто оказался рядом.