Дитя Иного Мира. Глава 5 Приговор Изгнанник
Изучая бумаги, Мари наткнулась на необычный документ. Верхний лист был загнут, перекрывая название. Сам документ был очень старым и хрупким — сильно пожелтевшим, пропитанным запахом времени. Но внизу девушка разглядела королевскую печать. А под ней — слова: «изгнанный преступник».
Мари бросила взгляд в сторону ванной. Вода ещё шумела. Значит, у неё есть немного времени.
Она осторожно достала документ и лёгкими движениями начала разминать загнутый край. Бумага поддавалась медленно, но Мари не торопилась — боялась порвать.
Когда лист выпрямился, перед ней лёг государственный документ, подписанный в 1754 году.
Мари напряглась. И начала читать.
Большими расписными буквами, на стародемонском, было написано:
«Постановление и решение о лишении титула и прав на основании государственной измены».
— Что…? Измена… решение о титуле…?
Она опустила глаза ниже и вчиталась.
«За проявленную измену в сторону королевской семьи, в убийстве члена королевской семьи, молодой принц Эрик Гарднер Лоуренс лишается титула принца и больше не имеет права на государственный трон. Сам принц был обнаружен в спальне государя Леона Амадея Лоуренса. В день смерти принц был весь в крови покойного. Так как дитя обладало силой Чистокровного вампира, было принято решение о лишении титула и прав на престол».
У Мари затряслись руки. Сердце сжалось в груди.
Леон Амадей Лоуренс. Государь. Дед Эрика.
Она прочитала то, что, возможно, не должна была видеть. Как он мог с такой теплотой в глазах рассказывать о своём дедушке? Как этот указ об изгнании может касаться Эрика? Но одно стало ясно: вот почему его изгнали. Вот почему его прозвали Чёрным принцем.
Мари спрятала документ в сумку — пока Эрик не увидел. Она решила, что Департаменту об этом знать не стоит. Ей самой хочется разобраться, что скрыто в норе у кролика.
Из ванной вышел Эрик. В чёрных джинсах, без футболки, с полотенцем на шее — он вытирал влажные волосы. Мужчина подошёл к девушке со спины и наклонился к её уху.
— Ну что, малыш. Как успехи?
Мари резко захлопнула папку, подняв облачко вековой пыли.
— Я нашла доказательство того, что твой отец — больной ублюдок, — отрезала она, не поднимая глаз, чтобы он не увидел предательский блеск. — А ты — ходячая провокация.
Мужчина понял, о чём она. И улыбнулся.
— Я просто хотел смыть кровь, — с деланой невинностью пожал он плечами. В алых глазах заплясали черти. — Не знал, что вид влажной кожи так травмирует твою хрупкую психику.
— Заткнись, Эрик. Просто заткнись и скажи, что мы будем делать с Департаментом.
— Для начала, — он выпрямился и посмотрел на старые настенные часы, — мы будем уходить. У нас есть от силы час, прежде чем сюда заявится вся ячейка охотников.
— Хорошо… — девушка посмотрела на сумку. Документ лежал в потайном кармане. Она решила промолчать.
— Ты в порядке?
— Я просто устала. Давай быстрее решим это дело и разойдёмся.
— Хм. — Мужчина ухмыльнулся. — Мне нравится твой настрой. Погнали.
Он взял документы и убрал их в сумку.
— Для начала избавим тебя от улик.
— Что именно ты хочешь сделать?
Эрик подошёл к девушке и кивнул на её рукава:
— На них кровь. Если нас остановят — это первое, что бросится в глаза.
Он порвал рукава её рубашки — от плеча. Сняв их, посмотрел на неё. Потом — на её лицо.
— Погоди-ка… тут кое-что лишнее.
Мужчина приблизился к лицу Мари и аккуратно лизнул свой палец, а затем протёр им её щёку — от крови и грязи.
— Так будет получше. А после этой беготни хочется вкусно покушать. С меня ужин.
Девушка смутилась.
Эрик надел футболку, взял её на руки, кинул ей в руки сумку и выпрыгнул в окно.
— ЭРИК?! ДА ПРЕДУПРЕЖДАТЬ НАДО!
Мужчина распахнул крылья, и они взлетели ввысь.
— Куда мы летим?
— Пока не знаю. А есть предложения?
— Есть… можно ко мне! Я живу в центре Парижа! Там недалеко от дома метро, а в нём — вход в портал до Департамента. Думаю, нам лучше перекочевать ко мне.
— А там безопасно?
— Не знаю! Но мне нужно домой. Соседи не суются, камер в подъезде нет — я проверяла. А на крышу можно попасть только через мой балкон.
— Ладно. Показывай дорогу.
— Хорошо!
Они летели над Парижем. Ночь была ясной — редкие облака, полная луна, огни города внизу. Мари вцепилась в Эрика, но уже не так сильно, как в первый раз. Привыкла.
— Направо, — сказала она, выглядывая из-за его плеча. — Вон та улица, с фонарями.
— Вижу.
Он снизился. Крылья рассекли воздух, и через мгновение они приземлились на маленький балкон. Мари спрыгнула первой. Они зашли в квартиру через балкон — девушка всегда оставляла его открытым.
Квартира была небольшой, но уютной. Светлые стены. Книги на полках. Кровать у окна. Кухня в углу. На столе — чашка, забытая с утра.
— Вот, — сказала она, пропуская его внутрь. — Мой дом.
Эрик вошёл. Огляделся. Медленно. Без улыбки.
— Здесь… тепло.
— Это комплимент?
— Это факт.
Он прошёл к окну. Посмотрел на город. Мари закрыла дверь балкона. Замок щёлкнул.
— Ты голоден? — спросила она.
— Пока не особо, но я держу слово. С меня ужин.
— Хорошо. Тогда я приму душ.
Она ушла в ванную. Вода зашумела.
Эрик остался один. Он сел на стул. Закрыл глаза. И впервые за долгое время позволил себе выдохнуть.
Мари стояла под водой. Горячей. Почти обжигающей. Она смывала грязь, кровь, усталость.
Но мысли не смывались.
«Эрик убил своего деда. Он был весь в крови. Его изгнали. Он Чёрный принц».
Она закрыла глаза. Вода стекала по лицу.
«Он рассказал мне о дедушке с такой теплотой. С такой болью. Он не мог его убить. Или мог…? Нет».
Она выключила воду. Взяла полотенце. Вытерлась. Надела чистую рубашку и мягкие штаны.
Выйдя из ванной, подошла к сумке. Эрик ушёл следом в ванную.
— Я приму горячий душ?
— Да, конечно. Полотенце можешь взять на сушилке.
— Хорошо, благодарю.
— Угу.
Она достала документ. Села на край кровати. Разложила лист на коленях. Ещё раз прочитала.
«…молодой принц Эрик Гарднер Лоуренс лишается титула принца… обнаружен в спальне государя… весь в крови покойного…»
Мари смотрела на эти строки.
«Если я отдам это Департаменту — его заточат. Если не отдам — я нарушаю кодекс. Я предаю Департамент Жнецов».
Она закрыла глаза. Сжала документ в руках.
«Он не чудовище. Я это знаю. Я видела его. Я чувствовала его. Он не мог убить деда. Не мог».
Она открыла глаза. Посмотрела на дверь ванной. Оттуда доносился шум воды.
«Я не отдам его. Пока не разберусь. Пока не пойму, что здесь правда, а что — ложь. Я найду ответы сама. Без Департамента. Без суда».
Она сложила документ. И спрятала его в потайной карман сумки — тот, о котором знала только она.
Эрик вышел из ванной. В полотенце на бёдрах. С влажными волосами. Мари уже сидела на кровати — в чистой одежде, с сумкой рядом.
— Ты быстро, — сказал он.
— Устала.
Он подошёл. Сел рядом. Не касаясь.
— Ты что-то нашла в документах? — спросил он ровно.
Мари замерла.
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что ты сидела над папкой дольше, чем нужно. И когда я вошёл — захлопнула её. Резко. И руки у тебя дрожали.
Она посмотрела на него. Он — на неё.
— Там был документ, — сказала она. — О твоём деде. О том, что случилось.
— И?
— И я убрала его. В сумку. Пока не знаю, что с ним делать.
Эрик молчал.
— Ты не отдашь его Департаменту, — сказал он наконец. Не вопрос. Утверждение.
— Я не знаю.
— Знаешь.
Она опустила глаза.
— Я хочу разобраться сама. Без них. Пока не пойму, что здесь правда.
Он накрыл её руку своей. Тихо.
— Умница. Спасибо, малыш.
Мари подняла на него глаза.
— За что?
— За то, что не сдала.
Она усмехнулась — устало.
— Я ещё не решила.
— Я знаю. Но ты не отдала. Ты колеблешься. Ты… нашла документ об изгнании?
У девушки расширились глаза от удивления.
Он встал. Подошёл к окну. Посмотрел на город.
— Я знал, что ты его найдёшь. Я сам оставил эту папку на видном месте.
Мари приподнялась на кровати.
— Ты… что?
— Я хотел, чтобы ты увидела. Сама. Без моих объяснений. Чтобы решила — не потому, что я тебя уговорил, а потому, что ты знаешь.
— Знаю что?
Он повернулся. В алых глазах — ни насмешки, ни игры.
— Что я не убивал деда. Но доказать не могу. Пока не могу.
Тишина.
— Завтра мы уедем из Парижа, — продолжил он. — Я знаю место, где нас не найдут. Там ты сможешь связаться с Департаментом — если захочешь.
— А ты?
— А я буду рядом. Пока ты не решишь.
Мари смотрела на его спину. На метки. На бинты. На то, как он стоит — спокойно, но напряжённо.
«Он ждёт. Он не давит. Он даёт мне выбор. Но он знал, что я найду документ…»
Она встала. Подошла. Встала рядом.
— Эрик.
— М?
— Я не сдам тебя. Даже если это будет ошибкой.
Он повернулся. Посмотрел на неё. Без улыбки.
— Это не ошибка, — сказал он тихо. — Это выбор.
Она кивнула. Хоть и было тревожно. Он знал. И всё равно молчал. Он ждал, пока она сама решит.
И в этот момент между ними что-то изменилось. Не слова. Не жест. Просто тишина, которая стала ещё ближе. Ещё загадочнее.
Эрик отошёл от окна. Посмотрел на Мари. Она стояла посреди комнаты — в чистой рубашке, с мокрыми волосами, с сумкой в руках. Уставшая. Но не сломленная.
— Тебе нужно поспать, — сказал он.
— Я не могу.
— Можешь. Я посторожу.
Она посмотрела на него. Потом кивнула.
— Хорошо.
Она легла на кровать. Не разделась — просто легла поверх одеяла. Эрик сел на стул у окна. Скрестил руки. Закрыл глаза.
Тишина.
Через десять минут Мари открыла глаза.
— Эрик.
— М?
— Ты не спишь?
— Нет.
— Иди сюда.
Он открыл глаза. Посмотрел на неё.
— Ты чего это?
— Просто иди сюда. Я не могу уснуть… Сделай мне одолжение.
Он усмехнулся — тихо, с ленцой.
— Тебе настолько сильно не хватает мужского внимания?
— Да ну тебя! Придурок. У меня этого внимания достаточно. Тоже мне.
— Эй… да ладно тебе, малыш. Я просто пошутил.
Он встал. Медленно. Подошёл к кровати. Сел на край. Не лёг.
Мари отодвинулась.
— Чего пришёл? Не хватило? Я, по-твоему, рыба-клоун?
— Да не бухти ты. Я уже всё понял.
Он лёг рядом. Посмотрел на её лицо. Не касаясь.
— Ты невыносим…
Они лежали молча. Смотрели в потолок.
— Эрик.
— М?
— Почему ты не сказал мне про документ сразу?
Он молчал.
— Потому что ты должна была сама решить. Я не хотел давить.
— Ты знал, что я найду его?
— Догадывался. Я знал, что ты не удержишься.
— И?
— И ждал. Пока ты либо отдашь его, либо спрячешь.
Мари повернула голову. Посмотрела на него. Он — на неё.
— И что теперь?
— Теперь ты решила.
— Я решила.
Он кивнул. И снова замолчал.
Мари положила голову ему на плечо. Он не отстранился. Наоборот — чуть прижал её к себе. Осторожно.
— Эрик.
— Да?
— Спасибо.
— За что?
— За то, что не давил. За то, что дал выбрать. С твоим-то характером…
Он ничего не ответил. Просто держал её. И в этот момент Мари почувствовала, что впервые за долгое время ей не страшно. Не тревожно. Не одиноко.
Она закрыла глаза.
— Эрик.
— Спи давай.
— Не уходи.
— Я… не собирался.
— Обещаешь?
Он помолчал. Потом сказал тихо:
— Обещаю.
Она уснула. На его плече. Дышала ровно. Тихо.
Эрик не спал. Он смотрел в потолок. Держал её. И думал о том, что впервые за 276 лет он не один. Странное, непривычное чувство. Почти забытое.
Действие второе «Пока бьется моё сердце»
Эрик не спал. Через некоторое время он осторожно высвободился — захотелось выйти на балкон, подышать и выкурить долгожданную сигарету. Он поднимался с кровати медленно, не спеша, чтобы не разбудить девушку.
И только вставая, заметил: его руку обнимает Мари. Она прижалась к ней, словно младенец к матери.
Мужчина выдохнул. Посмотрел на часы. Три часа ночи. Перевёл взгляд на балкон — и снова на неё.
Он начал подниматься. Её рука скользнула вниз по его руке — по предплечью, по запястью — и задержалась, легко обхватив его длинные пальцы. Её маленькая ладонь почти терялась в его большой руке.
Он на мгновение замер. Посмотрел на эту картину. Мари спала глубоко, после насыщенного дня. Но даже во сне она не хотела отпускать его.
Внутри вампира шевельнулось любопытство. И некая неловкость.
Не давая виду, он наклонился. Аккуратно приподнял её руку и, опустив губы к костяшкам пальцев, нежно коснулся их. Оставил еле видный влажный след. Затем медленно опустил её руку на одеяло и вышел на балкон.
Достав сигарету, он зажёг её и закурил. Выдыхая дым, смотрел в ночь. В голове билась одна мысль.
«Зачем я это сделал? Чем я занимаюсь… Я же знаю свою цель».
Невольно он посмотрел на девушку через окно. Опустил голову.
«Всё не просто так. Она. Её присутствие. Документы. Департамент. Охотники. Старик всё предусмотрел. Но меня тревожат странные мысли и ощущения рядом с ней. Может, он знает, что почём? И что эта встреча не просто так?»
Он затянулся.
— Что-то ты не договариваешь, Старикан.
Докурил. Выдохнул большой дым.
Утро пришло серым и тихим. Мари проснулась первой — от тонкого, свежего запаха. Эрик стоял у кухонного стола, без футболки, в одних джинсах, и разливал по чашкам китайский зелёный чай. Без сахара — он никогда его не добавлял.
— Ты умеешь готовить? — спросила она, садясь на кровати.
— Я умею многое, малыш. Но чай — это не готовка. Это ритуал.
Она усмехнулась. Взяла чашку. Сделала глоток. Чай был лёгким, свежим, с едва уловимой цветочной ноткой.
— Вкусно. Но я с одной ложкой люблю.
— Хорошо. — Он насыпал ей сахар и размешал.
Они сидели друг напротив друга. Молчали. Но это молчание было другим — не враждебным. Скорее осторожным.
— Эрик.
— М?
— Ты сказал, что знаешь место, где нас не найдут.
— Знаю.
— Где?
Он помолчал. Сделал глоток. Поставил чашку.
— У одного старого приятеля. Тебе он понравится. А если нет — тем хуже для него.
— Кто он?
— Тот, кто не задаёт лишних вопросов.
Мари прищурилась.
— Ты не хочешь говорить.
— Дело не в этом. Потом увидишь.
— Почему?
— Потому что не всё, что я знаю, стоит рассказывать сразу. Некоторые вещи нужно сначала увидеть.
Она хотела огрызнуться. Но вместо этого просто кивнула.
— Ладно. Тогда скажи хотя бы одно. То, что я должна знать сейчас.
Он посмотрел на неё. В алых глазах — ни игры, ни насмешки.
— Ты должна знать, что я не враг тебе. Даже если иногда молчу.
— Это не ответ.
— Это честный ответ.
Она вздохнула. Отставила чашку.
— Знаешь, что самое паршивое?
— Что?
— То, что я тебе верю. Даже когда ты недоговариваешь.
Эрик подошёл. Встал рядом. Не касаясь.
— Это взаимно, малыш.
Она повернула голову. Посмотрела на него. И в этот момент между ними снова что-то щёлкнуло — как замок на балконной двери. Только теперь он открывался.
— Тогда давай договоримся, — сказала Мари. — Ты не врёшь мне. Просто не говоришь всей правды. А я не сдаю тебя Департаменту. Пока.
— Пока, — повторил он. — Мне почему-то это начинает нравиться.
— Не выделывайся.
— Я и не начинал.
Она усмехнулась. И впервые за всё время — легко.
Сборы были быстрыми. Мари кинула в сумку документ, пару вещей, аптечку. Эрик стоял у двери, скрестив руки.
— Ты взяла документ, — сказал он. Не вопрос.
— Взяла.
— Хорошо.
— Ты не спросишь, зачем?
— Я знаю, зачем. Ты хочешь разобраться. Это не то же самое, что сдать меня.
Мари замерла. Посмотрела на него.
— Ты правда так думаешь?
— Я правда так думаю.
Она подошла. Встала близко. Ближе, чем нужно.
— Эрик. Если ты меня обманешь — я тебя найду. Даже через сто лет. Даже через двести. Убью.
— Обещаешь? — Он улыбнулся. Тихо. Без чертей в глазах. — Тогда я буду ждать.
Они вышли из квартиры. Мари закрыла дверь. Эрик спустился на полшага вперёд — и остановился. Обернулся.
— Знай: то, что между нами, — только начало. Не стоит накручивать себя и придумывать лишнее. Когда эта встреча придёт к концу — ты всё поймёшь.
— О чём ты…?
— Придёт время — узнаешь. А пока…
Мужчина взял девушку за руку и притянул к себе. Посмотрел на неё. Взял её ладонь и положил себе на грудь. Девушка смутилась от такого жеста.
— Пока бьётся это сердце, тебе нечего бояться.
Мари не отстранилась. Наоборот — прижала ладонь чуть сильнее. И почувствовала.
Удар. Ещё один. Ровный, глубокий, но слишком редкий. Не как у людей. Медленный, тяжёлый ритм — будто сердце билось не секундами, а веками. Но под этой медлительностью была такая сила, что ладонь будто обжигало изнутри.
Она подняла на него глаза. Он — на неё.
Секунда. Две. Тишина.
Потом Мари медленно убрала руку. Зачесала волосы за ухо. Отвернулась.
— Пойдём, — сказала она ровно. — Нам пора.
Он кивнул. Отпустил её руку. И они пошли вниз по лестнице — двое, каждый со своей тайной.
Мари шла первой. Пальцы сами сжались в кулак. Она прижала руку к груди — будто пыталась удержать этот ритм, оставшийся на коже.
Эрик видел этот жест. И на его губах появилась язвительная ухмылка. Ему понравилась её реакция. Определённо понравилась.
Он ничего не сказал. Только чуть замедлил шаг — так, чтобы идти рядом.
Свидетельство о публикации №226102200984