Сторож

*Все описанные люди и события вымышлены, а совпадения случайны!*


Эпиграф: *«И к одним будьте милостивы, с рассмотрением, а других страхом спасайте, исторгая из огня".*..
(Библия_Послание Иуды 1:23_)


Интернат назывался Дом. Просто Дом. Без номера.

Он стоял за городом, там, где заканчивается асфальт. Высокий забор, стекла с проволокой внутри. Детей учили: мир за забором — зараженный. Спасение — только внутри. Через порядок, молитву и послушание.

За непослушание был подвал. Там били не сильно, а правильно. Линейкой по ладоням. Чтобы запомнило тело. Директор говорил: мы выбиваем из вас грязь.

Леше было десять. Он не помнил родителей. Дом был всегда.

В тот вторник его закрыли за вопрос: "А если Бог нас любит, почему мы должны Его бояться?" Такой вопрос — ропот. А ропот надо пресекать в подвале.

Но в этот раз Леша выскользнул во двор, когда все ужинали. Затаился у ворот. Дождался, когда начнут разъезжаться машины. Спрятался за одной из них и проскользнул мимо охранника.

И побег удался.

Он бежал через поле. В тонкой куртке, в тапочках. Наверное, его уже ищут. Пусть.

К ночи дошел до города. Караганда мигала мокрыми огнями. Для Леши это был другой мир — слишком громкий, слишком живой. Он сел под козырек закрытого магазина, поджал ноги. Кто-то бросил ему мелочь, приняв за попрошайку.

Тогда к нему подошел мужчина. Обычный. Лет тридцати пяти. Без зонта, весь мокрый. В старой рабочей куртке. Борода неаккуратная. Глаза усталые.

— Ты чего тут?

— Сбежал, — сказал Леша. Не стал врать. От мужчины исходило спокойствие.

Мужчина сел рядом, прямо на мокрый бетон. От него пахло дождем и хлебом.

— Голодный?

Леша кивнул. Мужчина достал половину лепешки, разломил. Большую часть отдал Леше. Ели молча.

— Тебя как зовут? — спросил Леша.

— Как хочешь, так и зови. Меня по-разному звали.

— Меня Леша.

— Знаю.

— Откуда?

— Ты кричал. Долго. Там, внутри. Я слышал.

В Доме учили, что Бог — надзиратель. Что Он все записывает в тетрадь проступков. Леша ждал, что мужчина скажет: возвращайся, так надо.

Но он сказал:

— Ты правильно сделал, что ушел.

И Леша заплакал. Не тихо, как учили, а громко, с воем. Мужчина не обнимал его. Просто сидел рядом и позволял плакать. Положил свою ладонь рядом с его ладонью, не касаясь.                Они пошли к нему домой. Это была не квартира, а бытовка возле железной дороги, где мужчина сторожил склад. Внутри была печка, стол, две кружки. Тепло.

Несколько дней Леша жил там. Мужчина не задавал вопросов про Дом. Он просто показывал, как жить. Как чистить картошку. Как чинить стул, а не выбрасывать. Как разговаривать с собакой, которая приходила к бытовке.

Но Леша все ждал подвоха. В Доме любовь надо было заслужить. Он и здесь старался быть идеальным. Но однажды он разбил кружку и замер от ужаса, ожидая линейки.

Мужчина посмотрел на осколки, потом на него.

— Испугался?

— Да.

— Я не буду тебя бить. Никогда.

— Почему? Я же виноват.

Мужчина присел, чтобы их глаза были на одном уровне.

— Любовь не бьет, чтобы научить. Любовь лечит, когда больно. Запомни это.

Это была самая нереальная фраза, которую Леша слышал в жизни. Она не помещалась в его голове.

На четвертую ночь за ним пришли. Директор Дома нашел его. Как нашел — Леша не знал. Может, по камерам на вокзале.

Директор вошел в бытовку без стука. Двое взрослых с ним. Он был в костюме, с Библией в руке.

— Алексей, — сказал он спокойно, — ты заставил нас волноваться. Пора домой.

Леша вжался в стену. Старый ужас вернулся мгновенно. Тело само вспомнило, как надо стоять, опустив глаза.

Мужчина встал между ними.

— Он не хочет с вами.

— Это не ему решать. Он ребенок. Он не знает, что для него благо. А вы... — директор посмотрел на мужчину с брезгливостью, — вы кто вообще? Бомж? Вы хоть знаете, кого приютили? Он ученик самого лучшего учебного заведения! Его ждет прекрасное будущее, благодаря особому воспитанию и обучению. А что можете дать ему вы, нищий?

Леша хотел закричать, что это неправда, но голос пропал.

Тогда мужчина сделал странную вещь. Он не стал спорить. Он просто сказал:

— Ты можешь идти с ними, если хочешь, Леша. Я не буду тебя держать.
И вот это было страшнее всего. Потому что в Доме никогда не давали выбора. А тут давали. И надо было выбирать самому.

Леша смотрел то на директора, то на мужчину, которого он пости не знал.  Один обещал хорошую жизнь, когда он вырастет. Другой не обещал ничего, потому что ничего не имел.

Леша сделал шаг. Один маленький шаг в тапочках. К мужчине.

— Я не пойду, — прошептал он. Потом громче: — Я НЕ ПОЙДУ!

Директор покраснел.

— В таком случае мы вызовем полицию. Вы удерживаете несовершеннолетнего.

— Вызывайте, — сказал мужчина.

И пока ждали полицию, директор начал читать вслух стихи из Библии. Громко, строго, про непослушных детей, про геенну. Слова били как линейкой. Леша закрыл уши.

А мужчина сел рядом с ним на пол и закрыл ему уши своими ладонями. И стал шептать ему прямо в макушку, чтобы только Леша слышал:

— Ты не грязь. Ты не преступник. Ты мальчик. Любимый мальчик.

Полиция приехала. Были разговоры. Документы. Звонки.
Лешу не отдали директору. Его на время оставили в приюте городском, нормальном, где пахло супом, а не страхом. Мужчина приходил к нему каждый день. Приносил яблоки.

Однажды Леша спросил его, прощаясь у ворот:

— А ты кто? Ну правда?...

Мужчина улыбнулся.

— Я Тот, кого ты ждал, когда тебе было страшно в подвале.

Он пошел по улице, и дождь, который лил все эти дни, как будто расступался перед ним. Или Леше так показалось.

Леша не стал кричать ему вслед. Он просто стоял и чувствовал, как в груди, где раньше была сжатая холодная пружина, теперь становится тепло. И это тепло было сильнее страха.

Побеждала любовь. 

   Воспоминания прервались снежком глухо ударившим в пластиковую раму. Пастор выключил свет  и подошел к окну. В свете ночного прожектора прыгал и махал шапкой какой-то мальчишка. Он чувствует себя бесстрашным и неуловим, совсем как я тогда, - улыбнулся пастор. Достал мобильник:                - Эвальд, приведи ко мне героя, что пляшет под моим окном...Нет, не наш, но он мне нужен, не спугни..
 Конечно, заметить бывшего спецназовца и сбежать у мальчишки шансов не было. Пастор включил электрический чайник
Да, скоро Рождество... и мне опять приснится та теплая бытовка возле вокзала... И вкус лепешки, которую Он разломил на неравные куски... Любовь всегда отдает большую часть...   

    В дверь постучали, и в кабинет вошёл охранник с мальчиком лет тринадцати.

— Вот, пастор, ваш гость.

— Спасибо, Эвальд, свободен.

— Ну, давай знакомиться, — пастор протянул руку, — я пастор Алексей.

— Костя, — напряженно ответил подросток, отвечая на рукопожатие.

— Слушаю тебя, Костя. С чем пришел к нам? Не из озорства же ты в окна снегом бросаешь?

По замызганной курточке и давно не стриженным волосам было понятно, что ребенок не домашний и даже не детдомовский, а беспризорный.

— Я знал, что у вас окна не бьются, поэтому бросил...

— Я так и подумал. Что у тебя случилось, Костя? Тебе нужна помощь? Где ты живешь? Говори прямо, как есть.

— Да я пришел только спросить... Я живу дома, у меня все нормально, это у моего друга проблема...

— Хорошо, хорошо, спрашивай.

— Понимаете, другу сейчас негде жить, а скоро зима... А как вообще к вам попадают? Через ментовку, то есть детприемник, или вы в детдомах детей выбираете?

— Нет, если ребенок живет в детском доме, пусть там и живет. Мы принимаем только сирот-беспризорников. И конечно не всех подряд, коллектив у нас небольшой.

— А каких вы себе выбираете, если не всех? — голос мальчика дрогнул.

Пастор отошел к шкафу и достал чайные чашки, вазу с печеньем и конфетами, коробку с чайными пакетиками и налил в чашки кипяток.

— Садись ближе, Костя, угощайся. А куртку сними. Ты не будешь против, если я приглашу попить с нами чаю еще одного человека?

Костя равнодушно пожал плечами:

— Да мне-то что... зовите...

Пастор нажал кнопку на селекторе:

— Вера Александровна, зайдите ко мне, срочно.

Услышав это имя, Костя замер. И тут же постарался скрыть свой испуг, старательно занявшись угощением.

Пастор почувствовал к мальчишке невольное уважение: молодец, хорошо держится. Ведь видно, что наслушался о нас ужастиков, и все же решился, сам пришел... Конечно, не из-за друга, а для себя проверяет информацию. С характером парень. Пожалуй, с ним стоит поработать...

(_продолжение следует_)