Медаль. Глава 6

Федор Тимофеевич сидел в приемной и ждал встречи с Командующим Силами Обороны Земли. Вся мебель в приемной была представлена в двух размерах, для обычных людей и для солдат в боевых телах, так что кресло, в котором он сидел было размером с малолитражку. Больничный халат он сменил на черный спортивный костюм, силы потихоньку возвращались в расконсервированное тело, и настроение его понемногу улучшалось. Над дверью, ведущей в кабинет Командующего зажглась зеленая лампочка, и Федор встал с кресла и вошел.

За огромным столом сидел мужчина того же огромного роста, что и Федор. Лицо его, вроде бы европейское, а вроде с какими-то азиатскими чертами, показалось Федору смутно знакомым. На столе стоял огромный монитор, повсюду были раскиданы стопки бумаги.

— Федя, дорогой, сколько лет. — Заулыбался Командующий, став немного похож на огромную мускулистую жабу. Он встал из-за стола и крепко его обнял. Потом посмотрел на недоуменное лицо Федора Тимофеевича, хлопнул себя по лбу и засмеялся. — Ай, забыл совсем, ты ж не помнишь ничего. Даже завидую немного.

Он снова сел за стол, пристально посмотрел на Федора и продолжил:

— Забавно, когда человек тебя не помнит, а ты про него помнишь все. Ладно, давай я тебя сориентирую, потому что инструктаж у нас говно. — Командующий весело осклабился. — Итак! У нас тут война, она длится уже двести лет. В инструктаже это есть, но я поясню, жизнь в долгой войне изматывает психологически, и эту проблему мы решили творчески. Призванные на службу засыпают на Земле и просыпаются на Луне в боевых телах. Когда ложишься спать здесь — просыпаешься на Земле. Память разделена — тут у тебя боевой опыт и местный контекст, на Земле — простая земная жизнь. Это сделано для того, чтобы на Земле психика отдыхала. А на Луне… в общем, тут, в бою, ты не должен скучать по жене, или нервничать, увидев своего сына под огнем неприятеля. Демобилизованные полностью уходят в земную жизнь, на заслуженный отдых. Это теория. На практике — все сложнее. Личность одна, и как память не разделяй — что-то всегда просачивается. Поэтому тут мы все хотим на Землю, хоть и не помним, что нас там ждет, а на Земле мы все дуреем от вялотекущего ПТСРа. Депрессии, кризис среднего возраста, апатия — это все отголоски этого самого ПТСРа. Отголосков вообще много — половина всей фантастики, которую пишут на Земле — это, считай, учебники истории в той или иной степени. Работает это и в другую сторону — все земные военные конфликты, по сути своей, срежиссированные тренировочные программы для отбора лучших. Одно дело — призвать человека, сунуть в боевое тело и обучать, другое дело — это когда у призывника за плечами есть вбитый на уровень рефлексов военный опыт. Чем большая у нас тут потребность в личном составе, тем мрачнее дела на Земле, хотя мы, разумеется, стараемся не перебарщивать, иначе какой в этом всем смысл? Ну и отличников подготовки мы быстро из тренировок выдергиваем и пристраиваем куда поспокойней, ты вот, например «Героя России» тогда получил, по факту выпускного экзамена. А как тут себя стал проявлять — мы организовали тебе непыльное место, чтобы у твоей земной части личности не было поводов для тревоги. Короче, логика простая — чем лучше боец воюет тут, тем слаще ему живется там.

— Олигархи всякие — это вот оно?

— Это вот оно, да. Поэтому они все с придурью, через такое прошли, что даже описать сложно.

— Но я-то земное помню, — сказал Федор Тимофеевич.

— К сожалению, да. Тут нечего было восстанавливать, поэтому пользуемся тем, что есть.

— А зачем меня вообще обратно дернули, раз я демобилизованный?

— Ты молодец, Федь, сразу с места в карьер. Ты не просто демобилизованный, ты тут герой, у тебя Медаль За Оборону Луны — наша высшая награда. У тебя не просто почетная пенсия, у тебя если что, на горизонте трех лет — кабинет не просто повыше, а выше почти что некуда. И сидел бы ты себе в своем министерском кресле, только мы мощно накосячили. Докладываю. Ты, в ходе боевого задания, получил очень важную штуку. Описывать ее тебе я не буду, потому что мы сами не до конца знаем, что это и в каком виде. Ты куда-то ее спрятал. Она нужна командованию. Мы бы могли восстановить информацию из боевой личности, но ее стерли. Виновные, конечно, сурово наказаны, толку-то от этого?

— Я никакой важной штуки не помню. — Насупился Федор.

— Не перебивай. Это понятно. Но, как я сказал, память разделенная, а личность общая. Ты, скорее всего, вспомнишь, если окажешься в нужных условиях, в бою, через связь бессознательной памяти и сознательного опыта, по крайней мере так врачи говорят. Так что тебе нужно в бой.

— Желания особого у меня нет, я свое отвоевал, и как понимаю, не только там, но и тут тоже.

— Я тебе больше того скажу, у тебя и возможности сейчас нет. Тебе нужен скафандр, скафандр связан с бойцом и никем иным управляться не может, а ты у нас по всем базам — демобилизованный герой с Медалью За Оборону Луны, таких обратно не призывают. То есть скафандр не включится. Что с этим делать — я не знаю. Тебе предстоит что-то придумать, а до тех пор — днем на Земле, ночью тут, личность и память одна. Это такой себе опыт, могу только посочувствовать. Помочь ничем не могу. Приказ у тебя есть — вспомнить что ты спрятал, а самое главное — где. Остальное — на твоих больших плечах. А теперь, прости, дел у меня много, и все самые важные.

Повисла пауза. Федор Тимофеевич мрачно обдумывал перспективы жизни без отключки на ночь. Перспективы рисовались печальные. Он глубоко вздохнул.

— Хорошо, товарищ командующий. Приказ «Исправить неисправимое, похеренное армейским способом» понял, буду исполнять.

— Вот и славно! Встреча окончена. Удачи.

Федор встал и пошел к выходу из кабинета. У двери он обернулся и спросил:

— Забыл совсем. А тебя как зовут?

— Илон. Илон Эрролович. — Улыбнулся Командующий Силами Обороны Земли и отдал честь, приложив к виску один палец.