Те же грабли вид сбоку

 
 
Законы природы неизбежны, неумолимы и не зависят от человеческой воли.   Для удобства восприятия, люди делят их по отраслям науки.
 Физика сообщает, что оторвавшийся от яблони плод всегда падает вниз, а  не вверх.
Химия объясняет почему при сгорании органики образуются дым и пепел.
 Биология учит тому, что «от осинки не родятся апельсинки».
Мы, конечно, помним, что Трофим Денисович Лысенко   как раз обратное и утверждал. Но ведь и теории флогистона и эфира в своё время тоже  торжествовали.



Экономика является проявлением   цивилизации и вне неё не зарождается. Вопрос насколько закономерности существования экономики объективны, а насколько субъективны, остаётся открытым.
 Первыми, кто посчитал, что экономику можно полностью подчинить воле людей, стали большевики-ленинцы. Они ввели коммунистическую экономику  сразу после захвата власти, что породило   голод  и разруху. Задним числом историки «подчистили тему», дескать, это была вынужденная мера в условиях Гражданской войны.
 Тем не менее, сразу после замирения пришлось от «коммунизма» откатиться не  то, что к социализму, а опять к капитализму, ибо НЭП(новая экономическая политика) капитализмом и является.
Более того, в сельском хозяйстве  — ради торжества эффективности, при «полной несознательности мужиков» — власть ввела натуральный феодализм в виде колхозов. С запретом перемещения, отсутствием паспортов и заработной платы,  и даже уголовной ответственностью за невыполнение предписанного объёма бесплатной работы.
В общем, управлять законами экономики не вышло. В 1929г.-1955г.  СССР давал самые высокие в  мире темпы роста, а к концу 1980ых всё сошло на ноль и вскоре государство исчезло с карты мира.


 Мы рассмотрели частный, близкий нам пример. Однако в глубине тысячелетий встречается  масса подобного. Ни народы, ни цари, ни даже боги — а, допустим в Шумере они реально и управляли государством —  были неспособны подняться над закономерностями объективных исторических процессов. Рассмотрим три весьма значимых примера.

Обратимся к глиняной табличке из шумерского города Ниппур. Датируется она примерно 1750 годом до н.э.  Как раз в это время и был создан древнейший в истории свод законов  царя Хаммурапи. То есть речь идёт о самых первых шагах человеческой цивилизации. Тем не менее, предлагаемая к рассмотрению глиняная  табличка является строго деловым письмом некоего Эа-Насира своему кредитору. Содержание, если коротко: медь поставлена не той марки, деньги уже потрачены, вернуть нечего, претензии неуместны.
Историки называют этот документ «первой в истории жалобой покупателя».
Но если читать внимательнее, это ещё и свидетельство того, как работал торговый кредит в Месопотамии бронзового века   и почему эта система раз за разом приводила к коллективным долговым кризисам, из которых цари выходили единственным известным им способом: объявляли всеобщую амнистию долгов.
Экономические кризисы вовсе  не изобретение Нового времени. Им столько же лет, сколько самой экономике.
Надо, прежде чем говорить о первом известном кризисе ликвидности бронзового века, уточнить, насколько в 1750году до нашей эры он являлся  бронзовым. Бронза — сплав меди и олова — была дорогой даже по себестоимости. Оружие из бронзы, тем более доспехи, имела только элита армии, основная же  её часть в виде ополчения довольствовалась оружием каменным, начиная от снарядов для пращей и заканчивая каменными наконечниками копий. Широко использовались также дерево и кость. Практически все сельскохозяйственные орудия также производились из камня и дерева. До начала эпохи железа оставалось ещё более полутысячи лет. И вот при такой технологической отсталости  шумерская и вавилонская экономика работала на кредите: это звучит неожиданно, но именно так.
 Для закрепления темы приведём два примера.


Советские люди колбасу видели в основном «в сладких снах», но смело могли, не хуже жрецов ариев, прочитать наизусть громадные объёмы из поэтов классиков, да ещё и прозы добавить.
И вторая нестыковка. Разрешающая мощность самого захудалого смартфона сегодня выше, чем потенциал всех  устройств, контролировавших первый полёт человека в космос. А источником энергии для этого технологического чуда является аккумулятор, который лучше всего описать старой советской шуткой «разбился китайский звездолёт, погибли два тайконавта и 10.000 кочегаров».
 В общем,   кажущиеся парадоксы экономики древних нас теперь не смущают. 


Храмы и дворцы выдавали зерно и серебро под проценты крестьянам и торговцам. Торговцы брали серебро в долг под торговые экспедиции, крестьяне — зерно под будущий урожай. Процентные ставки были стандартизированы: 20% годовых на серебро, 33% на зерно. Цифры зафиксированы в законах Хаммурапи, том самом своде, который принято цитировать исключительно в связи с принципом «око за око».
Проблема этой системы была очевидна уже тогда: сложные проценты при нестабильном урожае создавали долговую спираль. В неурожайный год крестьянин берёт зерно в долг. Следующий год неурожай и снова  долг растёт с процентами. Через несколько лет долг превышает стоимость самого хозяйства. Сначала крестьянин закладывает землю, следом уже  семью, а затем и сам идёт в долговое рабство.
Очень быстро таких людей становилось много и это переставало быть личной бедой и перерастало в  государственную проблему.


В наших терминах, исчезал средний класс. Общество расслаивалось на кучку олигархов и  тотально обнищавшее население.
 Вспомним 90ые, когда на волне ВАУЧЕРизации 2% населения стали богатыми, а 98% не оставалось ничего другого, как смотреть фильм «Богатые тоже плачут».
Так и без малого четыре тысячи лет назад некому было платить налоги,   служить в армии,   обрабатывать поля. А ведь государства находятся не в вакууме. Хищные соседи не дремлют. Более того, слабость  есть приглашение к агрессии.
 Не станем апеллировать к совсем уж гротескным ацтекам и инкам, но о персах упомянем. Они на голубом глазу принялись за строительство коммунизма(это не стёб и даже не хохма)  под руководством самого императора почти за полторы тысячи лет до наших дней. Тут же подвернулись арабы и «нахлобучили» на них ислам. Персидские язык и культура сохранились лишь благодаря такому ментальному конструкту как шиизм.


Надо отметить, что интересы государства как  самодостаточной сущности и его руководящей верхушки совпадают далеко не всегда. В противоречиях между американским народом, правительством страны, государством  и, не к ночи будет помянуто,   Федеральной резервной системой (ФРС) США, чёрт ногу сломает.  Для объективности отметим, что и наш Центробанк во главе с Эльвирой Сахипзадовной  ещё те коленца выкидывает. Но оценить всё это  объективно сегодня не может никто. Должно пройти время. А вот ситуация 1861года ясна как божий день. После Крымской бойни 1853г.-1856г. всем стало понятно, что  крепостное право отменять надо срочно, иначе после следующей агрессии собирать налоги с русских мужиков будут уже английские и французские фискалы. Но основными владельцами крепостных являлись как раз те, кто был вынужден принять это решение. И они нашли в себе силы «наступить на горло собственной песне». А вот и «царь-батюшка» Николай Второй в 1917году, и «дорогой Леонид Ильич» шестьдесят лет спустя пойти на кардинальные реформы не рискнули. И в течение одного века страна и государство дважды погружались в пучину хаоса.


Однако  шумерские и вавилонские цари были государственниками крепкими и нашли радикальное решение. Оно называлось «андурарум», буквально «освобождение». Царь объявлял специальным указом: все долги аннулированы, заложенные земли возвращаются прежним владельцам, долговые рабы отпускаются на свободу. Табличка с указом публично уничтожалась, часто буквально разбивалась.
Только у Хаммурапи таких указов было несколько за время правления. Они повторялись приблизительно каждые семь-восемь лет, слишком регулярно, чтобы воспринимать их как жест  доброй воли. Это была плановая операция по перезапуску экономики.
  Библейская традиция «юбилейного года» — когда раз в пятьдесят лет все долги прощались — напрямую восходит именно к  месопотамской практике. Она пришла в иудейский канон не как религиозная выдумка, а как реальный экономический механизм, хорошо известный народам Ближнего Востока.


Теперь из раннего бронзового века мысленно переместимся в поздний бронзовый век на полтысячи лет вперёд, из середины 18века до нашей эры в  самое начало 12века.
Около 1200 года до н.э. произошла череда событий, для понимания которых до сих пор нет исчерпывающего объяснения.
За несколько десятилетий с карты исчезли или пришли в упадок практически все крупные цивилизации восточного Средиземноморья. Хеттская империя прекратила существование. Микенские дворцовые государства в Греции опустели: Микены, Тиринф, Пилос оказались  заброшены.
Угарит — богатейший торговый город сирийского побережья — был сожжён и уже никогда не восстанавливался.
Египет выжил, но потерял контроль над Ханааном и резко сократил торговую активность.



Ситуацию рассматривают как «коллапс  бронзового века», один  из крупнейших цивилизационных обвалов в истории человечества. Этот крах не вытягивает на  самый крупный лишь потому, что охватывал меньшие территорию и население, чем было при падении Римской империи или ряде катастроф в древнем Китае.
Объяснений предлагалось много: нашествие «народов моря» (загадочная коалиция мигрантов, атаковавшая побережья), засуха, землетрясения, внутренние восстания. Современные исследования указывают на сочетание всех факторов, но с одним ключевым звеном: разрыв торговых связей.


Поздний бронзовый век в Восточном Средиземноморье жил в условиях  сложнейшей взаимозависимости.
Египетское зерно и золото, кипрская медь, ханаанские пурпурные ткани, хеттское железо, критские и микенские предметы роскоши: всё это двигалось по устойчивым маршрутам, и каждый участник системы зависел от остальных. Это была первая в истории настоящая мировая торговая сеть.
 Если эту  «глобализацию» 13века до нашей эры сравнить с тем, как прозябала Европа после падения Римской  империи, «без слёз не взглянешь». В 8 веке нашей эры, в самый разгар Тёмных веков, иначе через  две тысячи после «катастрофы  бронзового века»,  уровень и качество жизни, производительность общественного труда и, в особенности, состояние межрегиональной торговли «глубоко ушли в минус».
Но об этом в следующей главе…