Медаль. Глава 10

Федор Тимофеевич открыл глаза. В комнате было темно, и пахло земной жизнью. Он встал, не включая свет прошел на кухню, попил воды, вернулся в кровать, решительно поцеловал спящую жену и не менее решительно закрыл глаза.

Федор Тимофеевич открыл глаза в ангаре на Луне. На него чуть наклонившись смотрел дворник Фархад. Или нет? Это точно был Фархад, но лицом он был чуть посвежее, имел сытые щеки и отдохнувший внешний вид.

— Здравия желаю, генерал Иванов, — сказал Фархад. — Вы ко мне?

— К вам, майор, — задумчиво сказал Федор и одним рывком встал в полный рост, с удовольствием отметив, что подобный маневр на Земле, даже если бы и был возможен, то отправил бы его в больницу.

Они вошли в кабинет. В кабинете, по традиции, часть мебели была продублирована — напротив вполне человеческого стола стояло человеческих размеров кресло и кресло, подходящее для бойцов в боевых телах. Федор сел в кресло и старался не думать, что лицо севшего напротив Фархада было аккурат на уровне его колен.

— Что вас ко мне привело, генерал?

— Приказ Командующего. Мне нужно получить распределение на фронт.

— Невозможно! Вы почетный пенсионер. Вы не просто демобилизованы, вы настолько в отставке, насколько это вообще может быть. — развел руками майор. — Еще есть вопросы? Если нет, я бы вернулся к работе, очень много дел.

Эта версия Фархада Федору не нравилась. «Еще одна штабная крыса мне рассказывает про то, что возможно, а что нет», — подумал непривычно солдатскую мысль. Он приосанился и решил разыграть новую для себя карту:

— Рахимов, во-первых, вы, кажется, не понимаете серьезность ситуации. Во-вторых, я боевой генерал, а вы штабной майор. Не забывайте про субординацию!

— При всем уважении, генерал, — тут Фархад сделал паузу, достаточную, чтобы понять, что «все уважение» — это очень немного уважения, — это вы не понимаете проблему.

Фархад встал и начал прохаживаться по кабинету.

— Дело, генерал, вот в чем. Вся система призыва, распределения, переноса личности, записи и восстановления памяти, демобилизации, командировок — все это автоматизировано настолько, насколько вообще может быть автоматизировано. Это сложнейшая система, в которой люди вроде меня выполняют исключительно валидирующую функцию. Я не могу что-то менять, я проверяю на соответствие.

— А если есть ошибка? Что вы делаете, Рахимов?

— Ошибок еще не было. Ни одной за двести лет войны и за те двадцать, что я занят на этой службе.

— И все же, Рахимов.

Фархад немного помолчал.

— По протоколу я должен внести корректировку.

— И в чем проблема внести корректировку в моем случае? — Начал выходить из себя Федор.

— В том, что ошибки нет! Упущения высшего командования не являются внесенными в протокол случаями ошибок. Сам факт корректировки — признание, вы только вслушайтесь, ошибки высшего офицерского состава Сил Обороны. Вашего и моего руководства. Вы думаете я буду так подставляться? Мне до почетной пенсии три года! Я, уж простите, генерал, надеюсь провести ее в комфорте! Кроме того, система учета данных — невероятно сложна, и любое изменение дело непростое.

Повисла тишина. Перед Федором Тимофеевичем сидел штабной карьерист, который выглядел, как дворник Фархад, и одновременно, как человек был во всем хуже земного Фархада. Вместо умного не по профессии и трудолюбивого мужичка на Федора глядел наслаждающийся своей мелкой властью царек.

К счастью, подход к таким людям Федор Тимофеевич знал, как минимум потому, что в жизни земной был таким же наслаждающимся своей мелкой властью царьком, хоть бы и с «Золотой Звездой».

— Допустим, Фархад, — перешел на «ты» Федор, — на комфорт я бы не стал рассчитывать.

— Это еще почему?

— А потому, Фархад, что на Земле ты не очень большой человек. Откровенно говоря, очень небольшой. Ты в доме, где земной я живу, дворником трудоустроен. А еще ты приезжий, то, что на Земле называют «социально незащищенный слой». Прав почти никаких — одни обязанности.

Рахимов потрясенно молчал, поэтому Федор продолжил:

— Участь твоя земная примерно следующая. Будешь двор мести, пока метлу руки держат. Может каких денег наскребешь, но не много. Потом тебя ногой под зад из страны вышлют, в родной твой Узбекистан. Там ты старость и проведешь. В жаре и бедности.

Фархад шумно сглотнул ком в горле.

— Ты-то откуда знаешь? — тоже перешел на «ты» майор.

— У меня лунная память утеряна, Рахимов. Я с земной памятью тут. И на Земле тоже все помню. Чего тебе еще про тебя рассказать?

— Ты достаточно рассказал, генерал. — Фархад устало упал в кресло. — Я двадцать лет на службе. Двадцать! Я всего себя этому отдал, ничего не осталось, потому что мне сказали «будь полезен и на Земле будешь в шоколаде». Знаешь сколько людей через меня прошло? Больше миллиона! А я ведь их всех в лицо помню.

Он помолчал и продолжил:

— Да нахера мне это все! Я всю нашу армию за двадцать лет организовал, упаковал и на места назначил и в бой отправил! Да я самому Командующему приказ о назначении подписывал. На Земле — дворник! Вот же благодарность! Гондоны! Может ошибка какая? Хотя какая уж тут ошибка…

Федор выдержал паузу, дав Фархаду поглубже упасть в пучину уныния. Когда тот окончательно затих и крепко задумался, Федор Тимофеевич забросил удочку:

— Допустим, майор Рахимов, я тебе могу помочь. У меня земной быт сложился сильно успешней. Могу тебя к себе устроить, в важное государственное учреждение, помощником. Делать ничего не надо, ходи в костюме, людям кивай, зарплата достойная. А ты меня на фронт! Что скажешь? Согласен?

— Я-то согласен. Только ж я тебе объяснял. Там сложнейшая система, про которую я знаю примерно ни хрена, потому что ошибок раньше не было, и менять ничего не нужно было. Я не знаю, что там вообще делать нужно и как.

— А ты можешь, например, отвернуться и задуматься. Или даже из кабинета выйти? Может я сам разберусь, а с тебя вообще никакого спроса.

— Не разберешься. Сложно там, говорю же. Ай, хрен с тобой. Сломать ты ничего не сможешь, да и сделать тоже. Я пойду пообедаю, а ты садись за стол и делай что хочешь. Только из дворников меня забери. Не обманешь?

— Не обману. Мне земной Фархад нравится сильно больше тебя. Хорошую жизнь он более тебя заслужил.

Майор Рахимов вышел из кабинета, Федор обошел стол, отодвинул смешное маленькое кресло, в которое ему было предложено сесть, и встал у стола на колени, чтобы лучше видеть дисплей майорова компьютера.

Сложнейшая во вселенной система учета миллионной армии Сил Обороны Земли, от которой зависело выживание человечества, выглядела точь-в-точь как 1С.

Генерал улыбнулся и неуклюже ввел толстыми пальцами в строку поиска фамилию «Иванов».