Проголосовали сто процентов

 Сегодня я готов поспорить с любым, кто будет утверждать, что в Советское время стопроцентная явка к избирательным урнам достигалась путем подтасовки результатов. Не было такого.  Принять участие в голосовании тогда считалось за честь.

Никогда не забуду выборы депутатов районного и областного Советов в деревне Лаптевка, куда меня, заведующего отделом писем районной редакции, направили представителем райкома партии. На каждом избирательном участке тогда было всего по одному такому наблюдателю. Могло их и совсем не быть, потому что каждый взрослый человек считал своим почетным долгом принять участие в голосовании. А избирательные комиссии в подсчетах голосов не могли ошибиться: в бюллетенях значились всего по одному кандидату в депутаты.

Дело было в июне. Все цвело и благоухало после долгой сибирской зимы. Хотелось в воскресный день побыть с семьей, посидеть с удочкой, просто отдохнуть от мирской суеты. Да мало ли чего хотелось!  А тут – серьезное партийное поручение. Так сказать, спасибо за доверие!

В деревню меня повезли после обеда на райкомовском УАЗике. Дорога шла через лес. А когда он кончился - открылось широкое пахотное поле, на котором стеной стояла озимая рожь. Ее посеяли на корм скоту. А за полем как на ладони на фоне все того же леса были видны бревенчатые дома сельских жителей.

Высадили меня у дверей школы, где расположился избирательный участок. Автомобиль, развернувшись, отправился дальше, других представителей повёз в более дальние сёла.
Комиссия во главе со своим председателем - бухгалтером Дмитрием Степановичем Хомяковым - была опытной, в неизменном составе провела не одни выборы. Она все предусмотрела, вплоть до керосиновых ламп и свечей на случай, если отключат электричество.

Участок был оборудован всем необходимым. Всюду стояли букеты цветов. А над входом соорудили зеленую арку из молодых побегов деревьев и цветущих кустарников. Я совсем не сомневался в том, что проблем с выборами в деревне не будет. И, познакомившись с обстановкой, отпустил членов комиссии по домам.
 
На участке остались только мы с председателем комиссии и охранник.
Я и раньше бывал в этом отделении совхоза, занятом выращиванием молодняка крупного рогатого скота. Была здесь и небольшая молочная ферма.

Деревня располагалась в границах хвойного леса. Посевных площадей у отделения было мало, а выпасов и сенокосов – достаточно. Поэтому в производстве преобладало животноводство. Основную часть взрослого населения представляли скотники, доярки и механизаторы. Интеллигенция состояла из учителей, специалистов сельского хозяйства и работников бухгалтерии.

— Какие сюрпризы ожидают нас завтра? – спросил я у председателя комиссии.

— Без них не обойдется. Вода в Оби прибывает, часть лугов уже затопила и еще поднимается. А на выпасах два больших гурта молодняка. Они отступят на возвышенность и окажутся как на острове. Работают там четверо скотников. Будем добираться к ним на тракторе.

— А если бы не было паводка, как бы с ними общались?

— Да так же - на тракторе «Беларусь». У меня в комиссии два тракториста. Они поедут к скотникам с переносной урной для голосования или по сухому, или по воде. Как получится. Так что со скотниками мы решим вопрос. И все же одного голоса мы можем не досчитаться.

— Это почему?

— Уже два дня, как доярка Надежда Макарова не ночует дома. Она запила. Муж побил ее, фонарей наставил. Она и ушла в лес. Рассчитываем, что завтра должна выйти: еды-то у нее нет. Голосовать к нам на участок она, конечно, не пойдет. Вот и гадаем, где ее перехватить. Знали бы, где она прячется, так в лес бы к ней сходили. Но никто не знает, где она скрывается.

— И часто такое случается?

— Да нет, только по большими праздниками, когда несколько выходных подряд. Обычно на третий день она огородами прокрадывается к дому, возьмет что-нибудь поесть - и опять в лес, еще на день или на два. Потом возвращается домой и продолжает жить, как ни в чем не бывало: доить коров на ферме, управляться по дому, воспитывать детей.

— Что же с ней происходит, почему она так себя ведет? Болеет чем-нибудь?

— Это давняя история. Со школы еще тянется. Надька, ее девичья фамилия Костина, безответно влюбилась в одноклассника Олега Разыграева. А в нее, так же без взаимности, влюбился Семен Макаров. Образовался любовный треугольник. Я потом подробнее расскажу об этом. А сейчас покажу нашу так называемую гостиницу, куда определим вас на ночлег.

Неподалеку от школы находилась контора отделения. Кроме парадного там был еще один вход – со двора. В прихожей стоял стол, стулья и холодильник. Дальше была комната с двумя одноместными кроватями.

— В холодильнике вам ужин приготовлен, - показывал Хомяков. – Вы пока отдыхайте. А я позднее забегу.

Я захватил с собой книгу, чтобы скоротать время. Но читать не хотелось. Вышел подышать чистейшим таежным воздухом, настоянном на ароматах хвои и цветущего разнотравья. За задним двором школы начинался лес. Я углубился в него на несколько метров. Постоял под высокими разлапистыми пихтами. Рядом росли молодые деревца. Казалось, что матери со своими детишками пришли в школу и ждут приглашения. Любоваться долго не пришлось: меня прогнали нахальные комары.

 Хомяков пришел в гостиницу перед закатом солнца. Он принес водку. Выпили, закусили. И Дмитрий Степанович рассказал много интересного о своих односельчанах, в том числе и о любовном треугольнике.   

После школы судьба развела молодежь. Разыграев уехал в Новосибирск. Надежда ждала его, все надеялась, что он обратит на нее внимание. Он окончил институт, женился и остался там. Постоянно родителей своих навещает. Вот и сегодня он приехал, будет голосовать по открепительному талону.

А Макаров учился в Колываньском техникуме на зоотехника. Он ненавязчиво, очень тактично ухаживал за девушкой. Получив специальность, вернулся в родное село и стал работать бригадиром животноводства. Всегда был рядом. Капля камень точит. Вот и сердце девичье постепенно растаяло. Надежда вышла замуж за Семена. У них двое замечательных детей.

Есть у Семена физический недостаток: он родился без пальцев на обеих руках. Парень здоровый, крепкий, физически развитый, а руками работать не может. Шариковую ручку зажмет как-то в руке, так и пишет, у него красивый почерк. Документация на ферме в идеальном порядке. И голова на месте. Только Надежда по глупости своей иногда начинает срывать на нем злость.

 Как только Разыграев появляется в селе, так на нее как будто что-то находит. Напьется, начинает обзывать мужа, руки его называть культяпками. Он долго терпит, почти никогда не обращает внимания на эти выпады. А иногда так достанет, что мужчина срывается и "дает ей прикурить". После этого и убегает она из дома.

В шесть часов утра тишину разорвал громкоговоритель, который местные умельцы водрузили на высокий столб. Зазвучала новомодная песня про Вологду, которую на предельной громкости транслировал местный радиоузел. Двери избирательного участка открылись, и в него сразу вошли человек пятнадцать – первые избиратели.

Раньше других бюллетени получил пенсионер, фронтовик Иван Тарасов. Подойдя к урне, он произнес речь, в которой благодарил партию и правительство за то, что создали для сельских тружеников и всего советского народа условия для жизни и труда в мирных условиях.

— Я голосую за мир на земле! – закончил он свое выступление.

Вслед за ним проголосовали доярки, которые спешили на утреннюю дойку коров.
День выдался солнечный. Утренняя прохлада постепенно переходила в теплый комфортный день. Избиратели старались быстрее управиться со своим главным делом на сегодняшний день – проголосовать. Редко кто задержался дома.

А над деревней все так же гремела музыка, создавая праздничное настроение. «Где же моя черноглазая, где? В Вологде-где-где-где, в Вологде-где!»
Позднее пришел голосовать бригадир животноводов Семен Макаров. Это был действительно крупный мужчина лет сорока. Глядя на него, никогда не скажешь, что он в чем-то ущербен. Получив бюллетени, он ловко зажал беспалой рукой шариковую ручку и расписался в списках. Хомяков спросил его, дома ли Надежда, и получил отрицательный ответ. Понурившись, бригадир удалился.

Часам к восьми к школе подкатил трактор «Беларусь». Из кабины выскочили члены избирательной комиссии Захар Алексеев и Денис Морозов. Председатель избирательной комиссии Дмитрий Степанович передал им переносную урну и бюллетени.

— Боевая задача: доехать к скотникам, чтобы они проголосовали. С Богом!

— А тебе задание, - обратился он к самому юному члену комиссии Юрию Шельгину, - выслеживать Надежду Макарову будешь. Спрячься с кем-нибудь из друзей между огородами и лесом, она должна появиться. И приведи ее сюда.

К двенадцати часам, не считая скотников и Надежды Макаровой, проголосовали все 235 взрослых жителей деревни. Кроме председателя и пожилой учительницы Марии Ивановны все организаторы выборов из школы дружно испарились. Оставалось терпеливо ждать возвращения трактористов и юноши из засады.

Вскоре заявился Юрий. Возбужденный, радостный, нетерпеливый, он с порога выпалил:

— Мы встретили ее! Когда она пробралась домой - проворонили. А когда обратно в лес отправилась огородами, прячась за подсолнухами, тут мы ее и перехватили. Узелок у нее в руках. Хлеб там, мясо вареное и огурцы. Идти на участок она наотрез отказалась. Согласна проголосовать прямо там, в огороде, где ее никто не увидит. Сейчас с ней мой друг Витька. Она дала слово подождать меня.

С переносной урной и бюллетенями в руках юноша умчался к опушке леса, на границу огородов. Там, вдали от людских глаз, Надежда выполнила свой гражданский долг – проголосовала.

Наконец школьный двор огласил рокот тракторного мотора. Это возвратились Захар Алексеев и Денис Морозов. Морозов был в мокрой одежде.

— Вода поднялась, где ехать – не видно, - рассказывал он. – Я взял длинную палку и, почти по грудь в воде, нащупывал дорогу, а Захар вел за мной трактор. Раза два пришлось сдавать назад и брать правее или левее – в кювет затягивало.

Я облегченно вздохнул – проголосовали сто процентов избирателей! И еще два человека по открепительным талонам – Разыграев Олег с женой. Но избирательный участок обязан работать до полуночи, тогда только разрешалось вести подсчет голосов. Это на случай, если еще кто-нибудь явится с открепительным талоном.

Оказалось, что члены избирательной комиссии никуда не исчезли. Они накрыли роскошный стол в доме главного бухгалтера, председателя комиссии, чтобы сообща пообедать. Так поступали каждый раз, когда были выборы. Дмитрий Степанович пригласил и меня отобедать с ними.

Обычно, выполняя подобные поручения, я отказывался от застолий. Особенно тогда, когда в компании был хоть бы один незнакомый человек. Сейчас же мне показалось, что уже хорошо знаю членов комиссии, видел их в работе. Вполне приличные и надежные люди. Несколько поколебавшись, приглашение принял.

За исключением пожилой учительницы, оставшейся дежурить, вся комиссия была за столом. Спросили у меня разрешения выпить для аппетита по стопке водки. Просто соблюдали формальность, подчеркивая, что я на выборах старший по должности.

— Дело сделано, люди работали на совесть, можно и расслабиться, - продолжил Хомяков.

— А протоколы составлять и подписывать их? По квартирам потом людей искать?

— Не беспокойтесь, осталось только цифры проставить, остальное уже заполнено.

Выпили, закусили. Потом еще налили. Я только пригубил. А трактористы Алексеев и Морозов враз опьянели. «Видать, до этого выпили», - подумал я. Все раскраснелись, заговорили разом. Комиссия была счастлива, что успешно справилась с ответственной работой. А окосевший Морозов вдруг сосредоточил взгляд на мне и, выкинув руку с оттопыренным указательным пальцем, которым чуть не достал до лица, громко сказал:

— Представитель райкома партии!

Сидевшая рядом молоденькая учительница убрала его руку и стала говорить ему на ухо, что так вести себя неприлично. Он как будто согласился с этим, стал усердно закусывать. Потом снова выкинул руку со словами:

— Представитель райкома партии!

На Дениса все зашикали. Я встал со словами: «Пойду покурю». А для себя решил, что совершил большую ошибку. Поэтому собрался совсем уйдет от этого кошмара.  Следом за мной вышел и Дмитрий Степанович. Договорились, что встретимся на избирательном участке после десяти часов вечера.

В полночь вскрыли урны, пересчитали бюллетени, число которых совпало с количеством выданных. Проголосовало сто процентов избирателей. Во втором часу ночи подъехал все тот же УАЗик. В нём сидели представители райкома и председатели участковых комиссий из дальних деревень. Мы с Хомяковым забрались в машину и тоже, как и все, поехали в Колывань сдавать документы.