Глава 6. Квартира на Петроградке

К концу зимы они уже жили как старая пара — с общими привычками, общими шутками и общим молчанием, которое не нужно было заполнять словами. Артём знал, что Вера не может заснуть без открытой форточки, даже в минус двадцать. Вера знала, что он пьёт чай только с двумя ложками сахара и что после третьей чашки становится сентиментальным и начинает читать вслух стихи с выражением, как на школьном конкурсе.

Квартира на Петроградке, съёмная однушка в доме на углу Большого проспекта и улицы Ленина, постепенно наполнялась его вещами. На полке появились его книги — потрёпанный том Мандельштама, сборник Ахматовой с загнутыми уголками, «Пепел на клавишах» в двух экземплярах (один он подарил ей, второй она нашла в букинистическом и купила «на всякий случай»). В ванной рядом с её шампунем стоял его дезодорант. В шкафу висели его рубашки — все тёмные, все с длинным рукавом, потому что он стеснялся своих худых запястий.

Они вместе писали по утрам. Это стало ритуалом: Вера садилась за стол у окна, надевала очки, открывала ноутбук и уходила в свой роман. Артём устраивался на диване с блокнотом и ручкой — он говорил, что ему нужно чувствовать бумагу под пальцами, — и писал свои сонеты. Гоголь лежал между ними на полу, как чёрно-белый межевой столб, и время от времени поднимал голову, проверяя, всё ли в порядке.

Иногда они читали друг другу вслух. Вера — куски из романа, которые давались ей тяжело, над которыми она билась часами. Артём — новые стихи, которые он «только что закончил». Она слушала, закрыв глаза, и по её лицу было видно, что каждое слово попадает в цель. Он смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается что-то тёмное, липкое — стыд, который он старательно заталкивал в самый дальний угол.

Однажды она сказала:

— Ты знаешь, я иногда думаю, что мы с тобой — один и тот же текст. Просто написанный разными словами.

Артём промолчал. Он не знал, что она имеет в виду то же самое, что и он: что их тексты слишком похожи, что в них звучит один и тот же ритм, одна и та же интонация, будто оба они черпают из одного источника. Он не знал, что Вера тоже сидит за своим ноутбуком, вводит промпты в «Генератор прозы» и правит то, что выдаёт алгоритм. Он не знал, что она тоже чувствует себя самозванкой.

Они оба были самозванцами. И оба молчали.

В марте Вера закончила первую часть романа. Она читала её Артёму всю ночь, при свете настольной лампы, и когда закончила, он долго сидел, глядя в стену.

— Это гениально, — сказал он наконец. — Я серьёзно, Вера. Это лучшее, что я читал за много лет.

Она улыбнулась, но улыбка была странной — будто она ждала другого ответа. Или боялась его.

— Спасибо, — сказала она. — Ты первый, кто это слышит.

За окном светало. Гоголь спал на подоконнике, свернувшись клубком. Артём смотрел на Веру и не думал о том, что где-то в недрах сервера в Реутове две нейросети уже начали свой собственный диалог — и что их слова, их строки, их ритмы уже звучат в текстах, которые он и Вера считают своими.

Он не знал, что правда ближе, чем кажется. И что скоро она постучится в дверь — тихо, но настойчиво, как гость, которого не ждали.