Глава 5. Волшебная страна
Глава 5
-----------------------------------
- Может стоило хотя бы дослушать, о чём шла речь, а потом уже бежать? – спросил Инауро, когда свалка осталась далеко позади.
- Ты такой умный, – фыркнула Лускус, затем покосилась на путника и чуть мягче добавила. – Не нужна нам с тобой никакая информация от порожденцев. Она токсична. Всё равно что пить из лужи на свалке… жажду, может, и утолишь, но печень вывалишь в трусы.
Вдали глухо зарокотало.
В город возвращаться было нельзя, потому, едва завидев впереди заросли колючего кустарника, покрытого мелкими белыми цветами, проводница, не раздумывая, направилась именно туда.
- Объясню один раз, – сказала она. – В этом борще три типа мяса. Путники, то есть такие как ты, перерожденцы или такие же бывшие люди как я, и по-рож-ден-цы. Те, кого создала Зона. Так вот, люди здесь не рождаются. И потому только мы, люди, настоящие. Мы мыслим сами, у нас есть воля… Да, Зона может перекроить нам кости, может заставить цветы расти из глаз, но она не может залезть к нам в голову и начисто переписать наше "хочу". По крайней мере, пока мы не станем совсем стеклянными. А порожденцы это как бы часть Зоны. Я не уверена, что у них вообще есть собственные мысли. Они просто… ходят. Делают что-то. Жрут. По программе. Понимаешь?
- Не очень.
Солнце уже стояло в зените и с каждой минутой припекало всё сильней. Лускус последовательно закатала оба рукава кофты и перебросила рюкзак за одно плечо, чтобы дать коже продышаться.
- Мы гости, – проговорила она. – Мы пришли сюда уже готовыми. А порожденцы тут вылупились. И сознание их напрямую связано с сознанием междумирья. Они почти не учатся на собственном опыте, у них опыт один на всех, как у муравьёв. У них как бы единая программа, есть лишь небольшие отступления, зависящие от места проживания и вида. К примеру, мусорщики обитают на свалках около цветных городов не потому, что им нравится запах дерьма, а потому что Зона прописала им такой код. Дерьмо для них – высшая форма эстетики. Они могут общаться, развлекать себя чем-то, но единственное, что вызывает у них настоящий, животный азарт – это копание в хламе. Они никогда не пойдут против своей прошивки. Примерно так же и со всеми прочими.
Она покосилась на его озадаченное лицо и ухмыльнулась.
- Да, я немножко утрирую. Но суть ты, надеюсь, уловил? Они не врут. Они просто транслируют то, что Зона хочет, чтобы мы услышали. Чушь. Капкан. Сказку. Инструкцию по сборке гроба.
- Хорошо, понятно. В общем, они несут полный бред.
Они уже дошли до цветущего кустарника, и Лускус остановилась, чтобы дать подопечному отдохнуть в его тени. Она долго цедила добытый вечером фруктовый кефир, то и дело поглядывая в сторону города, потом с видимым неудовольствием сглотнула тягучую сладкую слюну и качнула головой.
- Ты мне надоел. Я для кого сейчас полчаса распиналась про связь порожденцев с Зоной. Ты вообще слушал?
Инауро вытер покрытый каплями пота лоб и забрал у неё ополовиненную бутылку кефира.
- То есть это не совсем бред, ладно, я понял. Значит, в таком случае выходит, что любая информация... та, которую подгружает в мозги мусорщикам некая великая разумная штука…
- Зона, – жёстко отрезала проводница.
- Зона, – послушно кивнул путник. – Может быть для нас реально опасной? Так?
- Она не "может". Она всегда такая. А ещё она может быть бессмысленной, чтобы ты зря потратил силы и время. Или ложной, чтобы завести в ловушку. Или, наоборот, очень даже правдивой, чтобы ты раньше времени расслабился, решив будто ты здесь самый умный. Кстати, о чём вы говорили, пока я не появилась?
- Да ни о чём особо.
- А конкретнее?
- Ну, – замялся Инауро, – со мной они вообще почти не разговаривали. Их главный, который в шортах и с фингалом, только спросил, когда я с тобой встретился и не встречал ли ещё кого-нибудь до этого, вот и всё.
- И что же ты ему ответил?
- А что я мог ему ответить? На меня напали исподтишка, огрели по голове, затолкали в мешок, приволокли на огромную помойку, вокруг рогатые клоуны в кружевах… Сказал, что ничего не знаю, не помню и не понимаю.
Проводница кивнула.
"Ок, похоже, парень небезнадёжен", – подумала она.
- Ах да, – встрепенулся Инауро. – И ещё они между собой активно обсуждали какую-то башню, которая вроде как появилась на рассвете и сразу же исчезла. Я не стал расспрашивать, побоялся.
Лускус замерла и зрачки её расширились. Она очень медленно, чуть ли не со скрипом повернула голову.
- Башню? – её голос показался ему неестественно плоским. – Они обсуждали башню? Они так и говорили – "башня"?
Подобного выражения на её лице он ещё не видел. Вся её подвижная мимика вдруг испарилась, сгладилась до полной, пугающей безучастности, будто бы все силы её внутреннего процессора ушли на обработку нерешаемого уравнения, и на трансляцию человеческих эмоций совсем ничего не осталось.
- Какое слово они использовали? – спросила она всё тем же мёртвым голосом. – Повтори. Точно.
Инауро почувствовал, как по его спине пробежал холодок, и опустил вниз недопитую бутылку.
- Ну… они говорили что-то вроде "стеклянная башня"… – промямлил он. – Или, может, "зеркальная".
Лускус моргнула и уголок её рта дёрнулся. Она издала короткий, лающий звук, смутно похожий на смешок.
- Зеркальная! – повторила она с каким-то очень неожиданным, звенящим восторгом, отняла у него бутылку из-под кефира, затолкала её в рюкзак и пошагала вперёд, не говоря больше ни слова.
Путник чуть помедлил, потом нагнал её и пошёл рядом.
Продравшись сквозь колючий кустарник, они оказались на широкой, буйно поросшей сорняком тропе.
Местность напоминала запущенный сад. Метрах в пятнадцати от тропы начинался бурелом из раскидистых фруктовых деревьев, обрамлённых удивительно изысканной витой изгородью, на земле валялись небольшие зелёные яблоки. Инауро хотел было собрать немного про запас, однако проводница знаком приказала ему не останавливаться и ничего не трогать, сказав лишь, что людям эти яблоки есть нельзя и наотрез отказавшись объяснять почему.
Солнце нестерпимо жарило в спину сквозь ветви, в воздухе вились стаи мелкой белёсой мошкары, наполняя душный воздух едва уловимым перезвоном.
Инауро на ходу снял куртку, повязал за рукава вокруг пояса и снова оглянулся на идущую рядом. Той было явно дискомфортно в огромной шерстяной кофте, но она лишь мрачно поглядывала по сторонам и то и дело к чему-то принюхивалась.
Они шли уже более получаса, тропинка петляла то вправо, то влево, и Инауро начал догадываться, что проводница не знает, куда именно они идут, а потому не пытается хоть как-то срезать путь.
- А почему бы нам не вернуться в город? – осторожно поинтересовался он. – Там ведь наверняка есть где спрятаться от мусорщиков. Могли бы ещё немного поспать или, например, помыться и пойти позже, когда жара спадёт.
- Не могли бы, – глухо отозвалась Лускус.
- Почему?
- Потому. Ищи воду, здесь где-то должна проходить такая тонкая труба для орошения.
- А, так в городе этих труб было...
- Слушай! – проводница остановилась, её брови были плотно сведены. – В город мы вернуться не можем и точка. Потому что мы оттуда ушли. А возвращаться, откуда уже ушли, здесь нельзя, понял?
- Почему?
Она не ответила. Просто отвернулась и пошла дальше.
Инауро пожал плечами и оглянулся через плечо на виднеющиеся вдали высотки, где висела высокая странная радуга цвета свежего синяка.
"Вот только что ведь всё было более-менее нормально, – подумал путник. – Где я опять напортачил? Снова что-то не то сказал? А что я мог такого особенного сказать?"
Он на ходу сорвал с куста цветок и понюхал.
Удивительно, но даже запахи в этом месте жили собственной жизнью. Когда они только подходили к саду, в воздухе растекался тончайший цветочный аромат, но сами соцветия не пахли ничем вообще, словно были ненастоящими. Впрочем, они и выглядели примерно так же. Лепестки цветка напоминали аккуратно скрученные обрезки шёлковой ткани, в сердцевине не было ни тычинок, ни пыльцы, а пестик так и вовсе напоминал пластмассовый шарик с выдавленным углублением посередине. Так красиво и так бессмысленно...
"А вообще, – размышлял он, – если этот мир действительно такой, как утверждает Лу, то к чему здесь сложные процессы вроде опыления? Зачем цветам, которым не нужно опыление, пахнуть? Может здесь всё образуется само собой? Хлоп – и яблоки выросли на голой ветке, хлоп – и окно открылось в глухой стене, хлоп – и целый человек возник из неоткуда… Уже готовенький, с телом, разумом и каким-никаким жизненным опытом. Идеальная игрушка. Вот только если человека можно запросто собрать из ничего, то где гарантия, что мой собственный разум – это не строчка всё того же программного кода? Может то, что я сейчас вижу, лишь чей-то хлопок в моей пустой голове?"
- Стой! Тихо!
- Что? – от неожиданности он споткнулся, выронил цветок и чуть не подвернул лодыжку.
- Пойдём быстрее, а? – она схватила его за руку и потащила за собой в самые заросли.
Инауро едва успевал отмахиваться от колючих веток и чувствовал, как саднят на лице и руках тонкие царапины, но проводница этого не замечала.
- Что случилось? – шёпотом спросил он, когда она вдруг резко остановилась и присела.
- Видишь? – она указала куда-то влево. – Да не высовывайся, сядь! Вон же, стёкла на солнце сверкают... Плохой знак.
Приглядевшись, он заметил в сплетении веток фруктовых деревьев фрагмент стены большой запотевшей теплицы. Внутри неё ходили люди, было похоже, что они собирают урожай.
- Это плохой знак? – удивился путник.
- Да. Это ловушка. Правда почему она в буфере, я без понятия, примем как данность. А теперь пошли, только быстро и очень тихо.
Сама она двигалась словно дикий зверь, пригнувшись, чуть ссутулившись, пружинисто и абсолютно бесшумно.
- Лу! Эй, Лу! – зашипел Инауро. – А от кого мы хоть прячемся-то?
Она знаком приказала остановиться, некоторое время к чему-то то ли прислушивалась, то ли принюхивалась, потом махнула и побежала.
Путнику показалось это забавным – он решил, что она просто в очередной раз морочит ему голову, пытаясь запугать. Он, конечно, тоже побежал, однако без особого энтузиазма. В тот же момент справа ухнуло и растеклось в пространстве протяжным мелодичным стоном будто мимо проплывала стая китов.
- Быстрее! – крикнула Лускус. – Не бойся, просто беги!
- А я и не...
"А я и не боюсь", – хотел сказать он, но не сказал, потому что страшно ему всё-таки стало.
Страх окатил его ледяной волной, ударил поддых, отчего тут же обмякли и начали заплетаться ноги.
Без каких-либо видимых причин и совершенно неожиданно возникла бессознательная паника – до влажных ладошек, до бешеного пульса, до пересохшего рта и помутившегося разума.
Пение, мягко накатывающее со всех сторон, было нежным, волшебным, чарующе-прекрасным, но в то же время оно казалось горько-сладкой жижей, которая мягко проникала в уши, нос и рот и точно холодное прогорклое масло прилипало к нёбу. Инауро не видел приближающихся существ, от их движения не качались ветви, не шевелилась трава. Он ощущал их физически и точно знал, что их очень много, что они с каждой секундой всё ближе и опасность эта по-настоящему смертельная.
Он трясущейся рукой на бегу нашарил в кармане украденную у мусорщиков вилку.
- Не успеем. Сюда!
Они влетели на пригорок, поросший тёмной сорной травой, отдалённо напоминающей подорожник, разросшийся до размеров лопуха.
- Это тэнгли, – неожиданно будничным голосом пояснила Лускус и встала как вкопанная, отчего Инауро чуть было в неё не врезался. – Видимо снова нанесло в пригород южным ветром.
- Что? – выдохнул путник, озираясь.
- Тэнгли, – повторила проводница и посмотрела на вилку, зажатую в его руке. – Давненько их тут не было.
Она принялась рвать длинные стебли с упругими продолговатыми соцветиями и собирать их в подобие букета.
- Листья не рви, – уточнила она. – Листья – балласт. Они их не чувствуют. Против них нужна жила, стержень.
Звуки приближались, они лились со всех сторон, однако нападающих по-прежнему видно не было.
Инауро, пятясь следом за Лускус, начал судорожно срывать стебли, но они больше мялись, нежели ломались, потому приходилось выдирать пучки травы вместе с корнями. Вилка мешалась, в глазах то и дело темнело, ноги подкашивались, сердце частило, кустарник цеплялся за куртку, царапал руки.
- Вообще, когда-то очень давно, – начала рассказывать проводница, знаками показывая куда идти, – тэнгли были безобиднейшими существами... Нет, чувствую, надо ещё длиннее рвать.
Теперь она казалась абсолютно спокойной, словно планировала сплести красивый венок для фотосессии вместо того, чтобы воевать против неведомых опасных тварей.
- А знаешь что? Ориентируйся на собственные ощущения, тэнгли надо держать на определённом расстоянии от себя, и трава, с которой они связаны, в этом отчасти помогает. Ты отмахивайся-отмахивайся! И спрячь уже наконец свою дурацкую вилку, она тебя от тэнгли не спасёт, а вот упасть неудачно и глаз себе выколоть ты наверняка способен.
- Но я никого не вижу! – взмолился путник.
Ему было душно, жарко, холодно, жутко, весело и тошно одновременно, мир вокруг то вспыхивал всеми возможными оттенками, то тускнел до рыхлой блёклости. Хотелось упасть, закрыть голову руками, свернуться клубочком и лежать прямо в этой мягкой траве посреди прохладной яблочной гнили.
Слева была ещё одна теплица. Людей внутри он не видел. Узкая кочковатая тропинка, с которой они только что сошли, проходила совсем рядом, огибая стеклянную стену теплицы. Борясь с нестерпимым желанием бросить всё и спрятаться там, путник передвигался след-в-след за проводницей и старался не смотреть по сторонам. Чудесный цветущий сад вдруг начал казаться ему дико враждебным. Теперь он даже пах иначе – так, будто неподалёку за кустами скрывался активно разлагающийся скотомогильник.
Ёжась, морщась и вздрагивая от хруста яблок под подошвами кроссовок, и едва успевая на ходу срывать стебли сорняка, Инауро перекладывал получившиеся букеты из одной руки в другую. Казалось, от этого что-то зависит. Словно бы между количеством стеблей в правой руке и количеством в левой должен был образоваться своего рода баланс – если где-то было меньше, начинало казаться, что с этой стороны он гол и беззащитен.
- Тэнгли, – продолжала говорить Лускус, обмахиваясь собранными стеблями, – плохи тем, что меняют давление. Атмосферное. Ага, прямо вокруг тебя.
Она перехватила пучок поудобнее и сделала резкий, отточенный выпад, словно отгоняя стаю мух.
- Деморализация в данном случае просто побочный эффект. У них резонанс… во-во, чувствуешь, как мурашки побежали? В общем, они испускают особые звуковые волны, которые бьют прямо по барабанным перепонкам и вестибулярному аппарату. Поэтому тебе сейчас так паршиво. Тошнит, да? Ноги не держат? С эмоциями что-то не то?
Она подняла на него взгляд. В её глазах не было ни страха, ни заботы, ни сочувствия – только холодная, клиническая сосредоточенность.
- Они не охраняют гнездо. Они эволюционировали. Или деградировали, я не знаю. Теплокровные для них тупо батарейка. Если ты перестанешь рвать траву, они снизят частоту вибраций и твоё сердце просто…
Проводница осеклась, уставившись на кусты в паре метров позади теплицы. Там была навалена разноцветная груда тряпья и из неё торчал рваный резиновый сапог.
- Ну да неважно, – сказала она и двинулась дальше. – Сейчас главное рвать побольше травы. Не защищает, – рви ещё больше и длиннее. Вообще, в идеале держать их на расстоянии метров трёх от себя, тогда будет намного легче.
- А может мы просто спрячемся? – Инауро кивнул на стену теплицы и сам поразился, какой у него дрожащий перепуганный голос.
Лускус поглядела на него, на теплицу и ничего не ответила.
- Ну, там спрячемся, внутри, – пояснил он, полагая, что она его не поняла. – Там вроде бы никого нет, можно пересидеть. Эти невидимые твари, если закрыть дверь, наверняка ведь не пролезут.
- Ты что? Там же… – проводница ещё пару секунд смотрела на него круглыми глазами, затем резко дернула его за рукав, отворачивая от стекла. – Нет, блин. Идиот. Туда нельзя.
- Идиот? Ну почему опять "идиот"? Я просто предложил.
- Ты просто дыши ровнее и думай о чём-нибудь отвлекающем. О таблице умножения, например.
Инауро зажмурился на бегу, пытаясь отгородиться от пульсирующей зелени вокруг, и сразу запнулся о выступающий из земли корень, пребольно ударившись мизинцем.
- Шестью шесть – тридцать шесть! – выпалил он сквозь судорожный вдох. – Лу, да ты издеваешься?! Я тут сейчас сдохну, переваренный невидимыми медузами, какая ещё таблица умножения?
Лускус приглушённо рассмеялась, Инауро тоже истерически хохотнул и заткнулся, потому что пение в ушах стало невыносимо громким, а правый бок, где не хватало травы, начал неметь. Ему снова стало страшно.
- Лу, а вдруг "восемью восемь" для них как красная тряпка? Что будет, если я ошибусь?
- Да плевать, – весело ответила проводница и погасила очередной смешок, прикрыв рот ладонью. – Просто считай. Числа – это логика, а у тэнгли её нет. К тому же скоро всё закончится, главное добраться вон до той просеки, видишь?
Путник выдохнул и покрепче сжал челюсти.
До указанной просеки было неблизко, однако там опасные заросли кустарника резко обрывались, и сквозь спутанные ветви виднелись пышные сиреневые облака.
Времени оставалось совсем немного. Судя по приблизительным подсчётам Лускус – менее четырёх часов на то, чтобы отдохнуть, поесть, изучить следующий этап и разработать стратегию проводки. Мало, очень мало.
Не рискнув бросить подопечного самостоятельно приходить в себя после очередного потрясения, она с величайшими предосторожностями дотащилась вместе с ним до ближайшей трубы оросительной системы сада, где расковыряла трухлявую поверхность и сквозь специально припасённую тряпицу нацедила три небольших пластиковых бутыля. Жидкость слегка отдавала ржавчиной, но пить её в целом было можно. Лишь бы успеть прокипятить…
"Какой-то на редкость неудачный старт, – думала проводница, косясь на быстро разрастающееся пурпурное марево в небе над покинутым ими Белым городом. – Еды минимум, вода паршивая, самоконтроль ни к чёрту, парень чудной, мусорщики, сразу две ловушки в буфере, тэнгли и бесхозные трупы, теперь ещё история с Башней. Полный бардак".
- Давай-ка я объясню тебе кое-что, чтобы ты в следующий раз не задавал мне тупых вопросов.
Она лежала, прижавшись животом к вздыбившемуся словно конь огромному куску базальта, и, перегнувшись через край обрыва, изучала предстоящий спуск.
- Когда я говорю "ловушка", я не имею в виду яму с кольями, присыпанную сверху ветками. Ловушка в междумирье – это такое особое место, куда заходишь, а выйти, как минимум без посторонней помощи, не можешь. Ловушки обычно располагаются внутри опасных районов или совсем рядом с ними и выглядят довольно-таки привлекательно. Но только ты туда попал, то сразу оп! – и залип. Или помер. Или начал заживо разлагаться. Или с ума сошёл. В общем, если ты не на сто процентов уверен в безопасности того или иного места, лучше вообще туда не суйся.
Она поднялась и смахнула с одежды налипший песок.
- Рыжий, я же вроде попросила тебя костёр сложить… ты чем вообще там занимаешься?
Инауро стоял от неё неподалеку и ошеломлённо разглядывал расстилающуюся впереди пустошь. Высокое небо над ней переливалось всеми возможными оттенками от холодной зелени до ярко-фиолетового, в местах потемнее проблёскивали россыпи катящихся по небосводу созвездий, а потоки белого песка стелились вокруг причудливых чёрных скал и, завиваясь невысокими узорными бурунами, безостановочно меняли общий вид ландшафта.
Прямо за садом расположилась локация, которая официально числилась как "Радужные Пески Ириды". Название это было относительно свежим и чересчур длинным, потому старожилы предпочитали называть её, как и сто-двести циклов тому назад – "Сиянью". В любом случае, пейзаж этот был космически прекрасен и завораживающе динамичен, потому проводница восприняла реакцию подопечного как само собой разумеющееся и отстала.
- Обманчивая красота, – сдержанно заметила она, вытаскивая из рюкзака моток верёвки и хмуро прикидывая, выдержит ли та вес двоих и хватит ли её длины на безопасный спуск в принципе.
Разумеется, верёвка оказалась истёртой и коротковатой.
Будь у Лускус хоть немного свободного времени на разведку, она наверняка поискала бы иной маршрут, но теперь вариантов не оставалось. В любом случае больше всего её раздражало то, что ради преодоления незначительной, по сути, высоты им двоим снова придётся разделиться, и никак не могла решить, кому из них идти первым. Ей казалось, что логичней будет сперва спустить подопечного, а затем быстренько слезть самой, однако от одной мысли о том, что придётся отправить неопытного человека на новую необследованную территорию без какой-либо подстраховки снизу, проводницу начинало ощутимо подташнивать.
"Ну что ж, значит пожертвуем верёвкой, – решила она. – В следующий раз раздобуду статическую и сразу метров на пятьдесят, пусть будет. Давно пора обновить снаряжение, а то я что-то уже совсем как лохушка стала".
- Странно, – Инауро оглянулся на оставшийся позади город. – А почему здесь такие резкие перепады? Ну типа сзади небо закатное, прямо над нами дневное голубое с солнцем, а вон там уже как полярное сияние?
- Понятия не имею, почему ты называешь это "полярным сиянием".
- Ну, если честно, настоящее полярное сияние я, по-моему, никогда и не видел, – признался путник, – но это как бы должно быть похоже на что-то вроде радужных разводов, как если капнуть в воду бензина. Только в небе. Такие же переливающиеся зигзаги или наподобие. Хотя вот это ещё похоже на то будто на нас сейчас какая-то галактика упадёт. Даже голова кружится…
- Если кружится, не смотри.
Путник вздохнул и замолчал.
Проводница некоторое время шумно вбивала свой единственный скальный крюк в твёрдый базальт, затем перехватила верёвку, натянула её между коленом и локтём и начала быстро соскабливать грязь и каменную крошку обухом топора. Счистив въевшийся слой грязи до белизны, она нахмурилась, подтащила верёвку к глазам и принялась перебирать звено за звеном. В одном месте волокна были сплюснуты и чуть пушились.
Лускус перехватила верёвку поудобнее, вытащила из-за голенища заточку, вогнала лезвие в тугую нейлоновую вязь, зло рванула, и дефектный кусок остался у неё в руках. Оставшаяся длина стала совсем жалкой.
Проводница наспех затянула простой беседочный узел, подёргала его и сбросила с обрыва свободный конец.
- Я иду первой, – сообщила она.
- Да я, вообще-то, и не рвался, – теперь Инауро сидел на корточках у самого края и с недоверием разглядывал её нехитрое снаряжение.
- Ну соррян, лестницы с перилами у меня при себе нет, – проследив за его взглядом, фыркнула проводница.
- Я лично предпочёл бы поискать обходной путь.
Лускус кивнула и опустилась рядом с ним.
- Знаешь, честно признаться, я бы тоже с удовольствием поискала обходной путь, будь у нас на это время. Однако времени у нас нет. А значит мне придётся сейчас бросить тебя в воду, чтобы ты, мать твою, поплыл. И, до кучи, прочитать лекцию на тему "почему путник должен доверять своему проводнику", – она вздохнула. – Смотри. Ты живёшь здесь всего лишь вторые сутки. По сути, ты ещё никто, просто говорящая фигня на ножках, у тебя нет ни опыта, ни знаний, ни соответствующих навыков. Ничего нет. Тем не менее, ты уже успел попасть в передрягу… блин, да мы уже дважды чуть не влипли. А ведь основное приключение ещё даже не началось. Ты привязан ко мне, я за тебя отвечаю. Я живу здесь с самого детства и эта ходка для меня уже далеко не первая. Очень-преочень не первая. Так и какой из этого вывод? Верно. Ты должен доверять мне просто потому, что я более опытная.
- С тобой невозможно спорить.
- Невозможно, – огрызнулась она и, снова тяжело вздохнув, загнула указательный палец. – Во-первых, мы только что стартанули. А это значит, всё становится во много раз опаснее. Если до этого ты мог погибнуть по нелепой случайности, то теперь на тебя начали целенаправленно охотиться…
Инауро невольно усмехнулся, Лускус заметила это и разозлилась.
- Рыжий! – гаркнула она и сжала кулаки. – Я не пытаюсь тебя напугать, я говорю тебе чистую правду. А ты до сих пор реагируешь как дебил, который уверен, что всё вокруг игра или сон.
Её лицо скривилось.
- Чёрт, как же я от этого устала…
Она резко встала, шагнула к кучке заготовленного для костра сухостоя и, присев, отвернулась.
Инауро хотел было вновь пошутить, но, открыв рот, передумал. Какое-то неясное тоскливое чувство пришло к нему из глубины живота и сразу же распространилось по всему телу с такой интенсивностью, что стало трудно дышать. Сперва он даже решил, что это тэнгли нагнали их и снова окружают, но характерных звуков слышно не было, да и Лускус выглядела скорее сердитой, нежели встревоженной.
- Лу, – сказал он, но проводница на него даже не оглянулась.
"Да что ж такое со мной всё время творится-то?" – подумал путник и размеренно задышал, стараясь усилием воли подавить странный приступ, однако лучше ему от этого не стало, скорее даже наоборот.
Он потряс головой, сжал и разжал пальцы, сел, вытянул ноги, затем попытался отвлечься, как делал до этого, обороняясь от воздействия тэнгли, но что-то случилось с его мышлением, и Инауро стал путаться в простых цифрах. В ушах у него зазвенело.
- Лу, по-моему, я сейчас в обморок упаду, – проговорил он и не услышал собственного голоса.
Внутренний перезвон продолжал нарастать, а на его фоне всё явственнее проступала низкая пульсация, от которой съёживались внутренности и быстро пустело в груди.
Почему-то этот звук показался ему знакомым. Словно бы он уже слышал и даже испытывал нечто подобное в далёком детстве или во сне. От этого скверного чувства его будто бы парализовало, мышцы стали непослушными и жёсткими, по спине потекли струйки пота.
- Лу, – прошептал Инауро и понял, что сейчас действительно потеряет сознание.
Он ощущал раскалившуюся землю под собой, выбоины полопавшегося от жары базальта и мелкие камушки, пыльный ветер на влажном лице, но вместе с тем чувствовал, как стремительно падает сквозь клубящуюся слоистую мглу в какое-то немыслимое нагромождение фантасмагоричных форм, которым нет ни конца, ни края.
"Некрофон. Огонь изнутри. Слой ила. Зеркальная змея…"
Он не мог понять, откуда на него наплывают эти мыслеобразы, а потому даже почти не сопротивлялся им.
"…Жёлтый Цветок. Шагающий Монолит. Клетка в груди. Огонь в небесах. Старые символы. Ветви вверх, ветви вниз. Движение по ветру…"
Он ещё видел шевелящиеся губы сидящей к нему боком Лускус на фоне сиреневого неба, но постепенно непонятных слов и образов, проникающих в его сознание, становилось всё больше. Они наслаивались, перемешивались, вспучивались точно гигантские надувные шары, набирали цвет и фактуру и лопались с диким перезвоном.
Окончательно дезориентированного путника мотнуло вниз и в сторону, он едва успел подставить ослабевшие руки, как разогретые солнцем камни притянули его и вдавили в себя. Ему показалось – ещё секунда и его перемелет в порошок и тонкой взвесью рассеет по всей вселенной. А затем где-то на неизмеримой глубине грохнуло, сверкнуло ослепительно-белым огнём, и тьма распалась на длинные перламутровые ленты.
Сидящая неподалёку проводница экспрессивно ломала сухие ветки для своего небольшого костерка и, продолжая бубнить что-то гадкое про не в меру самоуверенных новичков, вспоминала свои недавние неудачи.
Всего полцикла тому назад она вела к Зеркальной Башне сразу троих – пару весёлых парней и сдержанную до чопорности девицу. Компания изначально была неплохая и все вроде как старались, настраивались на успех, много разговаривали о междумирье и его устройстве, разрабатывали тактики и проверяли свои догадки на практике, но потом всё почему-то разладилось.
Сперва её перестал слушаться один из парней, который с самого начала относился к происходящему несколько легкомысленно и считал прохождение этапов забавным приключением. Он то и дело строил какие-то нелепые планы, зачем-то привирал в мелочах и будто бы намеренно влезал в различные неприятности.
"Я не дубина, я экспериментатор", – отвечал он разозлённой Лускус и этак задорно встряхивал чёлкой.
Естественно, каждый раз она пыталась объяснить ему, что эксперименты и поиск истины – это хорошо, а вот адреналин ради адреналина – плохо.
"Но ведь только так я могу почувствовать себя живым", – говорил он и снова всё делал по-своему.
В Дебрях его авантюры участились и стали рискованными настолько, что проводница начала подумывать о том, что неплохо бы уже послать его куда подальше, однако парень и тут опередил её и, пока все спали, зачем-то вылез из убежища наружу, где его поймали выворотни и превратили в выпотрошенную человеческую шкурку, растянутую промеж деревьев.
А затем испортилась девица. Она обвинила Лускус в гибели их безалаберного спутника, перестала идти на контакт, закрутила шуры-муры со вторым парнем и попросту отказалась двигаться дальше. Она то ныла о том, какие все вокруг "доставучие мразоты", то требовала, чтобы проводница больше говорила с ней по душам, то снова вопила, что ей нужен "нормальный отдых в обществе нормальных живых людей". Это было крайне утомительно. А когда они выбрались из Дебрей и ступили на территорию Светлых Столбов, девица прямо заявила, что Лускус со своими страшилками и нотациями им двоим больше не нужна. И второй парень без особых колебаний её поддержал.
"Вот и чудненько", – разобиделась на них Лускус и ушла, а спустя всего двадцать минут Зона прислала ей весточку о гибели обоих подопечных и сбросила все набранные баллы.
Разумеется, она понимала, что в тогдашней неудаче была и её вина тоже. Вероятно, ей следовало реагировать на сомнения путников как-то иначе. Не быть столь категоричной, например. Давать им больше самостоятельности. Активнее говорить об их переживаниях и поменьше ругать. Но она так не умела. Она желала идти к цели и каждый раз добиваться успеха, вот только почему-то чем больше ей этого хотелось, тем хуже в итоге оказывался результат, что наглядно подтверждали три короткие последующие ходки, также закончившиеся полным провалом.
"Чёртова психичка, вот и что тебе мешает быть хоть чуточку человечнее?" – обругала себя Лускус и, потянувшись к рюкзаку за зажигалкой, наконец обратила внимание на состояние своего нынешнего подопечного.
Инауро лежал на земле и молча глядел в небо. Его лицо было мокрым от пота, бледным и осунувшимся, а в глазах читалось дикое отчаяние. Большее, чем в момент встречи. Большее, чем под мороком тэнгли.
Злость Лускус прошла, не оставив и следа. Она почувствовала себя виноватой.
Уж кто-кто, а она не должна была его отталкивать. Ему ведь сейчас и так плохо, ему непонятно и страшно, он барахтается посреди огромного враждебного пространства, где даже ухватиться не за что.
- Да ладно тебе, не куксись, – смущённо проговорила проводница. – Я, конечно, местами резковато реагирую, привираю и не всё рассказываю, но зла я тебе не желаю. Просто у меня как бы… ну тоже чувства есть.
Она наморщилась так, словно бы только что сказанула лишку, потом подумала и вздохнула.
- Соррян за все неприятные слова, постараюсь больше не обзываться. Просто доверься мне, и мы со всем справимся.
- Лу, – тихий голос Инауро дрогнул. – Не сердись, пожалуйста, но, по-моему, я умираю.
Его зрачки резко расширились, отчего и без того необычные глаза его стали выглядеть совершенно кукольными.
- Чего? – удивлённо переспросила Лускус и наконец разглядела исходящую от парня тонкую вибрирующую ауру.
Ей свело челюсти, точно она в один присест разжевала целый лимон.
Парень вовсе не переживал заурядный для любого путника экзистенциальный кризис личности, как она было подумала. Его прямо у неё под носом, здесь и сейчас, обрабатывали телепатически, да ещё с такой мощью, что в процессе разрушалось его новоприобретённое тело. Это явление считалось относительно редким, называлось "физической нестабильностью" и без квалифицированной помощи человека в итоге попросту расщепляло на атомы. За всю свою практику она наблюдала такое лишь дважды.
- Что за чёрт?.. – еле слышно произнесла проводница и подалась вперёд, разом позабыв, что следует предпринимать в таких случаях по инструкции. – Рыжий…
Воздух вокруг её подопечного отчётливо густел и плыл, набирая свечение.
"Ну нет, это не может быть Зона, – Лускус занырнула в колкое переливающее перламутром облако, ухватила подопечного за плечи. – Не станет же она связываться с ним напрямую в реале в самый первый день. Или станет?.."
- Эй, так дело не пойдёт. Рыжий! Пацан! – она интенсивно захлопала его по щекам. – Инауро! Да какого же хрена?!
Путник не реагировал, марево над ним продолжало разрастаться.
Опомнившись, Лускус отпрыгнула в сторону, схватила рюкзак, расстегнула потайной карман и, вытащив оттуда маленький бумажный сверток, принялась торопливо разматывать бечёвку.
- Рыжий, слышишь меня? Всё в порядке, я на тебя не сержусь. Ты только не отрубайся, ладно? Дыши, дыши глубже, смотри на меня, не закрывай глаза. Я сейчас тебе кое-что дам, это поможет. Ты главное не вникай в то, что тебе говорят, это чушь, ерунда. Ну как бы местное радио. Сейчас, пять-десять секунд и всё прекратится, всё нормализуется. Разве что голова потом поболит немножко. Не обращай внимания, не фокусируйся. Здесь такое бывает. Тебе капают на мозги, ничего особенного.
Путник был белым точно лист бумаги и оцепеневшим, лишь кисти его рук непроизвольно сжимались, словно он тонул и из последних сил пытался хоть за что-то уцепиться.
Не оставалось ни тени сомнения – пока Лускус предавалась грустным воспоминаниям, Зона одарила очередную жертву одним из своих чистых и жутких знаний, которое человеческая психика выдержать не способна. По крайней мере, едва ли на такую интенсивную псионическую атаку в этом мире был способен кто-либо кроме Зоны.
- Вот. Эта штука должна помочь, – проводница метнулась обратно, прорвалась сквозь покалывающее сияние и, придерживая подопечного за влажную шею, начала пихать ему в рот кусочек посеревшего шоколада. – Жуй.
Инауро послушно разжевал шоколад одеревеневшими челюстями, скривился от неприятного пыльного привкуса, с трудом, дёрнув кадыком, проглотил. Его зрачки всё ещё были огромными.
- Ты услышал голос? Что-то понял, да? Почувствовал? – продолжала тараторить Лускус, заглядывая ему в лицо и машинально обмахивая ладонью. – Не бойся, это просто радио. Рановато правда и почему-то не во сне, но в целом фигня, ничего страшного, здесь и не такое случается. Это даже неплохо, быстрее адаптируешься.
- Да всё, всё… Я в порядке. Просто не выспался, наверное, – он слабо улыбнулся, отвёл её руку в сторону и, приподнявшись на локте, вытер покрытый испариной лоб. – Прости, если напугал.
Проводница ещё раз с подозрением осмотрела подопечного и медленно отползла в сторону, пряча в обёртку остатки драгоценного шоколада.
- Ну ни минуты покоя, – пробурчала она.
Солнце палило нещадно, накалившийся воздух дрожал и обжигал кожу. По небу со стороны города текли тонкие слоистые облака, но, едва достигнув границы пустоши, вспыхивали и исчезали, будто бы натыкаясь на невидимую преграду. В пожухлых кустах шуршали какие-то мелкие животные, похожие на губастых аквариумных рыбок с ногами. Инауро в тени наспех сооружённого навеса из палок и стёганого одеяла задумчиво грыз жёсткий кусок колбасы, запивая её тёплой кипячёной водой. Рядом стояли его кроссовки, накрытые влажными носками. Снимать футболку проводница ему категорически запретила, позволив лишь немного подвернуть штаны.
- Лу, мне нужно тебе кое в чём признаться, – наконец решился он.
- М? – Лускус, словно дремлющая рептилия, сидела на корточках рядом с остывающим костерком под самым солнцепёком в своей шерстяной кофте, глаза её были прикрыты, шипастый хвост неподвижно лежал за спиной.
- Ты только не злись, ладно? – попросил Инауро. – Я не специально от тебя утаил, просто вот только сейчас понял, что это может быть важно.
Он выдержал короткую паузу, однако проводница молчала, поэтому он продолжил.
- Похоже, я видел ту Башню, о которой говорили мусорщики. Наверное, надо было сразу тебя тогда разбудить, но я не рискнул. Подумал, что сам разберусь. Вначале это походило на… не знаю… странную грозу без дождя что ли, всё вокруг жужжало и пыль двигалась как намагниченная.
Лускус приоткрыла один глаз.
- В общем, я подошёл к окну посмотреть, что происходит, а там было что-то вроде огромного металлического столба.
- Где? – спросила проводница.
- Да прямо перед домом, чуть левее, недалеко от входа.
- Чудненько, – сухо сказала Лускус. – И что дальше?
- А потом я увидел людей, которые стояли с другой стороны и тоже смотрели на столб. Ну, мне показалось, что это люди. Было ещё очень темно.
- И ты что, им помахал?
- Нет, конечно, – обиделся путник. – Я не настолько идиот. Но видимо они тоже меня заметили, потому что сразу полезли в окна. Это выглядело жутковато, но здесь столько всего странного происходит, что пока я пытался сообразить, как лучше поступить, они оказались в комнате. Они такие тихие были и улыбались. А их главный то и дело косился на тебя и знаками показывал, чтобы я молчал.
Лускус кивнула, всё ещё глядя куда-то в сторону.
- Поняла. Забавно. Ну то есть, выходит, мусорщики произвели на тебя куда более приятное впечатление, чем я.
- Да нет, не то чтобы, – замялся Инауро. – Ты же сама говорила, что здесь никому нельзя доверять. Я просто растерялся, наверное. А ещё я решил, что, если начну вдруг орать и драться, они нас убьют. А потом один из них подкрался сзади и ударил меня по голове. Но так-то они ведь больше ничего плохого ни мне, ни тебе не сделали, да?
Проводница завозилась и, вытянув скрещенные ноги, опустилась на согнутый локоть.
- Ну ок, тогда я тоже кое в чём тебе признаюсь, – она вздохнула и хвост тяжёлой змеёй лёг поперёк её коленей. – В последнее время я что-то совсем не нравлюсь людям. Причём совершенно неважно, что и как именно я делаю. Это несколько обидно. Я ведь спасать вас, придурков, пытаюсь. А вы шарахаетесь от меня будто я чумная.
- Ты… – путник замялся, – несколько неприятно спасаешь.
- Да вы задолбали уже, если честно, – наморщилась Лускус. – Не люди, а фарфоровые чашечки. Всё-то вам не так. Вы ведь понятия не имеете, в какой жопе оказались, но при этом ждёте какого-то особого сервиса. Я вам что, бесплатный психотерапевт что ли? Нет, ну серьёзно. У меня есть простая задача – коротко и по делу проинструктировать, по возможности защитить и доставить живой груз до нужного места, всё. А вы выёживаетесь и постоянно сочиняете мне всё новые и новые проблемы.
- Вот об этом я и говорю.
Лускус снова кивнула.
- Давай так. Ты не будешь больше ничего от меня скрывать и изображать из себя героя-одиночку, а я постараюсь на тебя не гавкать, ладно? Сносный компромисс?
- Да вроде бы, – согласился Инауро. – А может тогда ты тоже не будешь от меня ничего скрывать?
Она удивлённо фыркнула, мотнула головой, обернулась и смерила его долгим насмешливым взглядом, затем отвернулась.
- Нет, – сказала она. – Хотя… Давай-ка я расскажу тебе одну короткую историю, а там посмотрим.
Со стороны пустыни накатил поток знойного воздуха, припорошил всё тонким слоем белой песчаной взвеси. Проводница провела ладонью по лбу, смахивая осевшую пыль.
- Это будет история о маленькой девочке, – уточнила она как бы с неохотой. – Я прочитала её очень давно в какой-то книжке... уже не помню названия. Что-то такое про чудесную волшебную страну или типа того. Так вот. Девочка эта однажды от нечего делать погналась за некой весьма симпатичной иллюзией, но в процессе погони случайно упала в бездонную яму и пролетела всю вселенную насквозь, после чего оказалась где-то с изнанки. Там был безумный мир, и жили в нём безумные существа. Одни хотели её запугать, другие убить, третьи просто морочили голову своими бредовыми идеями. И девочка решила, что и сама она теперь шиворот-навыворот, и чуть не свихнулась от этого.
- В целом знакомая ситуация, – согласился путник и пошевелил голыми пальцами ног.
Лускус тяжело вздохнула.
- Но потом девочку всё вконец достало, – сказала она, – и ей захотелось покинуть этот чокнутый мир, полный злобных уродов и нелепых законов. Вот только она понятия не имела, как это сделать. И подсказать ей было некому. В общем, допекло её всё до крайности, она как следует разозлилась и внезапно проснулась. У себя дома. В том самом месте, откуда убежала вслед за иллюзией.
Инауро хмыкнул.
Проводница минуту молчала, глядя на переливающиеся всевозможными оттенками звёздные дали.
- Мне почему-то кажется, что автор этой истории просто не придумал ничего лучше, чем объяснить случившееся банальным сновидением, и потому быстренько подвёл итог. Мол, пошутили и хватит. А я считаю, что на самом деле девочка прошла через смерть. Физическую и, кхм, духовную. Сначала умерло её человеческое тело, а потом умер человеческий разум… ну или наоборот, не суть. В любом случае после этого она стала чем-то иным. Чем-то, быть может, более настоящим, чем была до этого. Потому что девочка переродилась. И в процессе перерождения узнала такие тайны, которые материя человеческого мира выдержать попросту не способна, она перемелет их, переварит и выжжет, уничтожит как иммунная система вредоносную бактерию. Заодно с носителем, ага. А потому, попав в конце истории домой, девочка на самом деле домой не вернулась. Она пошла дальше. Выше. Просто то место, где она оказалась после изнанки мира, было сильно похоже на её дом. Тот дом, о котором она мечтала. А вовсе не тот, что остался где-то далеко позади.
Она замолчала.
- Очень странная сказка, – чуть помедлив, сказал Инауро. – Я, правда, не понял к чему она, но звучит увлекательно. Это что-то иносказательное, да?
- Ну вот, а ещё говоришь, что не идиот, – мягко улыбнулась проводница, всё так же задумчиво глядя вдаль.
Вообще, с одной стороны её вполне устроил тот факт, что парень в силу своей неосведомленности не поддержал её мрачных теоретизирований и не накидал сверху личных ассоциаций – Лускус слишком близко воспринимала байку о девочке, попавшей на изнанку мира, чтобы спокойно выслушивать чужие трактовки. Однако в то же время после его ответа ей стало как-то особенно грустно. Ведь, по сути, она только что рассказала ему свою собственную историю. А он – точно также как и огромное количество человек до него – этого не понял.
Когда сто двадцать циклов назад на территории междумирья материализовалась некая с ног до головы изувеченная трёхлетка, рядом с ней никого не было. Не было с ней рядом ни души и когда она умерла на том же самом месте пару часов спустя. Типичная история на самом деле. Одна пришла, одна ушла. Вот только затем эта безымянная, никчёмная и неважная малявка почему-то воскресла, да ещё и в первый же заход изменилась до неузнаваемости.
Зона перестроила её тело практически с нуля.
Вместо незрячих человеческих глаз маленькая Лу получила жутковатые нечеловеческие, видящие порой слишком многое, вместо хрупкого больного тела – гибкий, крепкий, быстро регенерирующий организм рептилии, а вместо тяжёлых пороков развития центральной нервной системы – два неразличимых обычным зрением псионических щупа, которые при необходимости проникали сквозь плоть собеседника и транслировали любые иллюзии непосредственно тому в мозг.
Это был действительно щедрый подарок.
Лускус понятия не имела чем заслужила столь явные преимущества перед многими прочими перерожденцами, как не знала и кто обучил её правильно подавать запрос на перерождение, особенно с учётом того, что человеческой речи она в ту пору почти не понимала.
Её первые воспоминания походили на психоделический бред, а правильную последовательность событий не знал никто, по крайней мере никто из ныне живущих. Старый смотритель по имени Новак, к которому она совершенно случайно попала на воспитание после нескольких месяцев экстремального выживания в одиночку, любил рассказывать, что поначалу она походила на озлобленного зверёныша, который воспринимал окружающий мир исключительно по принципу "пища или боль", и никто не мог сказать наверняка, есть ли внутри маленькой мутировавшей дикарки хоть что-то человеческое. Однако старый Новак оказался не только умным, но ещё и до крайности упорным, поскольку не сдался ни через цикл, ни через два и в итоге всё же сумел пробиться сквозь её губительные "базовые настройки".
Рассчитывала ли на подобное развитие событий Зона или же пыталась по-быстрому слепить на основе рандомной психопатки своего очередного "идеального монстра"? Неизвестно. В любом случае Лускус о своём прошлом предпочитала не распространяться, как могла берегла свой с таким трудом обретённый рассудок и, конечно же, старалась как можно реже умирать во избежание новых негативных изменений. Сумасшедших чудищ в этом мире и без неё было предостаточно…
Она искоса посмотрела на Инауро.
Тот, казалось, всерьёз задумался. Возможно, он размышлял над её словами, а может переваривал собственный недавний опыт или же просто прислушивался к организму. Лускус ни о чём его больше не спрашивала – до органических переживаний подопечного ей сейчас не было никакого дела, внезапных озарений относительно сути сказки про девочку с изнанки от него она не ждала, а непонятную тему с мусорщиками, Башней и телепатическим воздействием Зоны ей так и вовсе хотелось поскорее забыть.
- Ну что ж! – бодрым голосом проговорила проводница и потянулась всем телом. – Нам с тобой особо рассиживаться некогда. Полагаю, ты уже достаточно оклемался?
Высоко над их головами пролетела большая тёмная птица. Мягко и безмолвно упала где-то в песках.
- А ты всерьёз это говорила? – внезапно спросил Инауро.
- Что именно?
- Ну, про дом, который остался позади и возник впереди.
Она вздрогнула, но тут же взяла себя в руки, максимально расслабила лицо, чтобы не выдать своих истинных эмоций, неспеша зашнуровала ботинки, переложила топор в боковое отделение рюкзака, встала и подошла к краю обрыва.
- Да, – ответила Лускус. – Всерьёз.
Свидетельство о публикации №226102301568