Глава 6. Переход
Глава 6
-----------------------------------
Четырнадцать путников с двумя сопровождающими уже битых пять часов без остановки шли вперёд, но туннель всё никак не заканчивался. Не происходило ровным счётом ничего, лишь иногда будто бы от перепада напряжения в цепи мерцали тусклые электрические лампочки под дощатым потолком.
Все давно расслабились, разбились на небольшие группы и растянули недавно стройную колонну на добрых пятьдесят метров.
Их проводник был матёрый, крепкий, лысый как колено и звали его Мола. Он шёл впереди, невозмутимо подъедая прямо из пакета свою привычную пайку липкого варёного риса, и лишь изредка с усмешкой оглядывался на плетущегося далеко позади стажёра. Тот, казалось, успел окончательно позабыть где находится и активно флиртовал с девушкой, которую они подобрали менее суток назад. Девушка была симпатичная, а стажёр молодой.
- Может привал? – в пятый раз за последний час предложил пухлый путник, бредущий позади проводника. – Ноги уже отваливаются, Мола, будь человеком!
- А что, если костерок запалить, да кипятку сварить вместо того, чтобы жевать всухомятку? – поддержал его хмурый пожилой сосед, с неудовольствием разминая в пальцах сероватые крупинки риса.
Мола молчал.
Локация была ему незнакома, шли уже слишком долго, вокруг абсолютно ничего не происходило, да и группа в этот раз подобралась на редкость разношёрстная. Не самое лучшее сочетание для удачной ходки.
Впрочем, особого страха за жизнь подопечных проводник не испытывал. Он следовал своей недавней традиции, заключив договор со всеми, кого встретил по пути, поскольку был уверен, что уж одного-то или двух точно сумеет доставить куда надо, а вся прочая массовка – не более чем возможный приятный бонус.
Путь был проторённый и проходил неподалёку от самой густонаселённой точки Зоны – Лихолесья, которое старые перерожденцы предпочитали называть Реликтом. Лагерь за это время разбивали лишь дважды – ради короткой лекции по технике безопасности для всех недавно присоединившихся и, собственно, ночёвки.
С местными проблем не возникло, с ловушками и живностью тоже.
Вышли на рассвете и прямиком прошли через посёлок лесных ведьм, выменяв всё, что только смогло тех заинтересовать, на недельную порцию провизии.
Вообще, Мола предпочел бы с ними, как и с любыми прочими монстрами, не связываться в принципе, но с такой многочисленной группой иных вариантов не оставалось. К тому же ведьмы – все как одна – казались какими-то притихшими, торговались вяло, подлянок не устраивали, даже говорили мало.
Сперва ему показалось, будто они что-то затевают, но спустя час нахождения в их деревушке, он понял, что скорей всего затевается что-то против самих ведьм. По крайней мере обрывки фраз, уловленных его чутким слухом, были весьма необычными. В них то и дело упоминалось о сильно пострадавшем соседнем поселении, а также о некоем полуслепом человеке, несущем золото, которым вдруг почему-то чрезвычайно заинтересовались союзники. Также то и дело всплывали упоминания о Зеркальной Башне. С союзниками у ведьм всегда были, мягко говоря, напряжённые отношения, а таинственный полуслепой сейчас как раз уверенно продвигался в сторону Лихолесья. Из этого Мола сделал вывод, что грядёт серьёзная стычка. При чём здесь может быть ещё и Башня, он не понял.
Особенно встревоженной ему показалась одна из старейшин деревни по имени Сильвана. За то недолгое время, пока группа находилась в деревушке, он натыкался на эту противоестественной красоты даму в коже и перьях не менее десятка раз и в каждом случае в сопровождении трёх боевых ведьм, демонстративно обвешанных костяным оружием с ног до головы. Остальные старейшины, очевидно, скрывались.
Всё это показалось ему довольно подозрительным, потому он постарался как можно скорее закончить с обменом и покинуть буферную зону.
- Господа! – сказал идущий позади толстяк. – Может ещё кто-то из вас не против устроить привал? Мола, тут большинство не против.
- Слушай, духотища такая, сил нет, – по левую руку от проводника с просящим выражением в глазах возник его молодой помощник. – Люди выдохлись, всё же некоторые в возрасте. Может передохнём? Ну хоть полчасика.
- Соно, не блажи, – отозвался Мола, безразлично катая во рту слипшийся комок риса. – Мы передохнём, когда я скажу. И так еле тащимся, а уже давно пора либо во что-то встрять, либо выбраться на поверхность. Или ты хочешь, чтобы нас какая-нибудь зубастая гадина в этой трубе зажала?
Соно наморщился и с досадой потёр лоб. Нет, зубастую гадину он здесь встретить явно не хотел.
Следующие полчаса проводника не доставали. Но когда они прошли, нытьё возобновилось, причем к трём основным страждущим добавились ещё пятеро.
В итоге Мола сдался.
- Двадцать минут, – сказал он и скинул у стены тяжёлый рюкзак. – Справлять нужду в пределах видимости. Кому надо по-большому, разрешаю отойти чуть подальше, но при условии, что вы возьмёте кого-нибудь в пару. И, граждане, делаем это только в выданные моим помощником пакеты, не на пол. Соно, раздай кому потребуется. Остальным – костры не разжигать, к еде не прикасаться, воду экономить. Курить можно.
Группа вздохнула с явным облегчением, быстро организовав посреди коридора нечто вроде комнаты отдыха на чемоданах.
Стараясь не терять их из виду, Мола отошёл на несколько метров вперёд и прикурил самокрутку с пару циклов назад купленной у тех же ведьм травой, гарантирующей повышение внимания и остроты восприятия в целом. Сладковатый дым поплыл в спёртом воздухе и сразу завяз, приобретя липкий, почти тошнотворный оттенок. Проводник наспех сделал две короткие затяжки и придавил тлеющий уголёк подушечкой большого пальца.
Неизвестный туннель, в котором они сейчас находились, ему совершенно не нравился. Уж слишком тут было тихо и однообразно. Ещё и эти тёплые стены…
Он неторопливо провёл рукой по шершавой поверхности. Градусов тридцать, не меньше.
Он попытался припомнить хоть одно похожее место в междумирье, в котором бывал сам или слышал от кого-то описание. В голову пришли лишь пара крытых мостов неподалеку от горных разработок да, пожалуй, легендарные Лабиринты. Сходство, впрочем, было весьма относительным.
За этими плотно подогнанными, потемневшими от времени брёвнами и нашитыми внахлёст досками будто бы горел тихий затяжной пожар, хотя ни дыма, ни запаха гари не ощущалось – лишь застоявшаяся сырость, кислинка разлагающейся древесины и слабый химический привкус озона.
"Надеюсь, мы не оказались внутри какого-нибудь замаскированного промышленного теплообменника?" – подумал Мола и хотел было уже убрать руку, когда его пальцы наткнулись на что-то гладкое и холодное.
Он быстро отступил на полшага назад и щёлкнул выключателем налобного фонаря. Бледный конус света мазнул по брёвнам. Мола замер, затем медленно повёл подбородком справа налево, шаря лучом по стене.
В деревянную поверхность в хаотичном порядке были вбиты толстые металлические скобы непонятного назначения. Он насчитал их больше десятка и перевёл взгляд на утоптанный земляной пол впереди. Там виднелось множество рытвин – длинных, узких и кривых, словно кто-то катался здесь на коньках.
- Так, – сказал он вслух.
Сзади зашуршала ткань.
Рефлексы сработали быстрее мысли, и пальцы сами метнулись к ножу.
- Простите, – пискнул голос из темноты. – Мола, вас ведь так зовут?
Он мрачно поглядел на испуганное женское лицо, которое направленный луч света превратил в белое пятно. Похоже, девчонка напрочь позабыла, что к проводнику не стоит вот так запросто подкрадываться со спины.
- Там… – она замялась, прикрывая глаза ладонью. – Там с одним мужчиной что-то странное происходит. Не знаю, как описать. Может быть, вы посмотрите?
Проводник молча притушил яркость фонаря и направился к подконтрольной группе.
Издалека всё выглядело нормально, разве что у некоторых на лицах было написано смущение. Остальные улыбались.
Мола подошёл ближе. Все слушали долговязого.
-… А потом, – говорил тот, – всё завершилось. Я очнулся в собственной постели, стыдливо прячущий свою наготу как юный любовник. Тайна оказалась столь проста!
- Так это вам приснилось что ли? Я не пойму, – поинтересовался из своего угла помощник Молы.
Долговязый сделал какой-то неопределённый обводящий жест рукой, опустил голову и на некоторое время замолчал.
Окружающие тему развивать также не стали. Казалось, все предпочли попросту проигнорировать недавний рассказ мужчины. Один из путников щёлкнул зажигалкой, кто-то попросил передать флягу с водой.
- Что тут такое, Соно? – тихо спросил Мола у своего помощника.
- Да кто ж знает, – пожал плечами тот. – Сидели, болтали о чепухе всякой. А этот вдруг начал какую-то эротическую фантазию рассказывать. На вопросы не реагирует. Причём вот уже дважды так затыкался, а потом снова.
- Как его зовут?
- Не помню, что-то такое с едой связанное.
- Типа того, – отозвалась сидящая неподалеку женщина с грубоватыми чертами лица. – Таеда его зовут.
- Таеда, – не двигаясь с места, позвал проводник.
Долговязый не реагировал. Он весь словно бы поник, только пальцы его шевелились, завязывая и развязывая шнурки на ботинках.
- Таеда, друг мой, – повторил Мола. – Ты чего чудишь?
Проводник обернулся к Соно.
- Он курил что-то или ел? Или может пил не из фляги, которую я ему выдал?
Стажёр открыл было рот, чтобы ответить, но долговязый его опередил. Он вновь вскинул голову и заговорил как-то совсем уж натужно, с силой выдавливая из себя слова.
- Когда вы, люди, слышите мимолётный шелест, – он глядел перед собой, не моргая, – слушайте внимательно. Возможно, это долетающая до вас весть. Когда вы чувствуете в своём сердце таинственное и прекрасное горение, возможно, оно посылается вам из чудесного небесного очага. Реальное и Нереальное! Представьте себе бессмертную юность, оставшуюся в вечности, свежесть детского лица и бездонную мудрость в глазах. Вообразите блеск тысячи жизней и чистую улыбку любви на устах, которая не просит ответной любви от тех, кого одаривает своим удивительным исцеляющим светом. Земной язык не может описать многого, так же как земной разум не может охватить масштабы той радости, которую раскрыло для меня Прекрасное Существо, изменив все мои идеи относительно жизни и смерти.
- Во загоняет, – Соно с ухмылкой обернулся на проводника.
Остальные притихли.
- Миг пробуждающейся любви, – как ни в чем ни бывало продолжал Таеда, – похож на дрожащее отражение серебряного месяца на тёмной водной поверхности. А миг умирания напоминает увядание цветка. Короткий глоток из зачарованного озера и вот ты уже не можешь сделать ни единого полноценного вдоха…
- Так, что-то мне это уже совсем не нравится, – Мола неторопливо подошёл к долговязому и, опустившись на корточки, внимательно заглянул тому в лицо.
- У меня нет слов, чтобы описать влияние Прекрасного Существа, – говорил долговязый, глядя сквозь проводника. – Его нельзя сравнить ни с чем во вселенной. Оно обманчиво как лунный свет, оно нежнее материнского молока, оно прекраснее самого красивого цветка. Оно обладает такой чистой сияющей добротой, что может с улыбкой смотреть на все безобразия этого мира. Оно являет собой чудо противоречий, это странник небес и любимец невидимых миров.
Глаза у него были нормальные, пепельно-серые, без дополнительных спецэффектов, зрачки вполне обычно реагировали на свет фонаря, вот только сам взгляд его казался отстраненным, незрячим.
"Как в трансе", – подумал Мола.
- Таеда, – чуть грубее позвал он и накрыл ладонью перебирающие шнурки пальцы путника, но тут же инстинктивно отдёрнул руку.
Пальцы подопечного были тёплые и мягкие. Слишком мягкие, словно нагретый воск. Теперь проводник видел, что и кожа человека вблизи тоже выглядит необычно – чересчур гладкая, без пор, идеально матовая, как припудренная.
Мола вскочил.
- Всем встать! – скомандовал он. – Вещи не брать, отойти на десять метров вперёд. Соно, собери людей. Таеда, – он снова обернулся к долговязому, – почему у тебя такие длинные руки?
- Длинные руки, – повторил мужчина, не двигаясь с места и всё так же глядя перед собой. – Будете ли вы удивлены, когда узнаете, что разница между существами этого мира даже более той, какая существует между обитателями земли и небес? Но это неизбежно, ибо здешний мир более свободный, чем любой иной мир.
Из сбившейся в кучу группы донеслись удивлённые возгласы.
Руки Таеды теперь действительно казались длинными, они будто бы растянулись и провисли в локтях.
Мола еле сдержался, чтобы не ругнуться. Вместо этого он молча подошёл к своему рюкзаку и достал из него длинную телескопическую дубинку, которой частенько пользовался для прощупывания ненадёжной почвы. Вернулся к сидящему путнику и, на секунду было засомневавшись, всё же ткнул её концом тому в колено.
Дубинка погрузилась в тело, не встретив почти никакого сопротивления. По ноге Таеды пошла лёгкая рябь.
- Какого хрена, Мола? Что это с ним? – потрясённо крикнул издали Соно.
Проводник не ответил.
Он медленно провёл тонким концом дубинки вдоль ноги долговязого, поддевая и вытягивая его слипшуюся с одеждой плоть словно сгусток киселя. Сомнений не оставалось.
- Это визитёр, – еле слышно произнес Мола и поморщился.
"Как такое произошло? – лихорадочно соображал он. – Я ведь сам его проверял. Договор с ним заключал… Он ведь даже не коматозник, так и с какого фига эти превращения вообще?"
- Уходим. Быстро. Соно, собери вещи.
Стажёр бросился подбирать чужие рюкзаки и разбросанные по полу припасы. Он был в ужасе и постоянно оглядывался на продолжающего оплывать Таеду. Тот уже походил на мутное желе в форме человеческого тела с едва узнаваемыми чертами. В районе его сползшего вниз рта вздулся пузырь и с громким хлопком лопнул.
- Вы удивляетесь, почему я ушёл? – донеслось из образовавшейся щели. – Я ушёл для того, чтобы провести широкий охраняющий круг, который бы защитил вас и меня, ибо некоторые духи совсем не желали бы выдавать то, что я собираюсь передать вам.
- К чёрту, – решительно ответил ему Мола, подхватил рюкзак и быстро зашагал к перепуганным подопечным. – Идём. Идём и не оглядываемся. У нас минус один. Вопросы задавать, когда разрешу.
Настроение группы было подавленным.
Под подошвами идущих чуть похрустывала слипшаяся каменная крошка, перемешанная с высохшим мышиным помётом, в дальнем конце колонны тоскливо, на одной ноте скрипела чья-то разболтавшаяся пряжка рюкзака.
Люди шли молча, озираясь по сторонам и подозрительно косясь на своих соседей. Звук их шагов увязал в этом осязаемом безмолвии, из-за чего колонна казалась процессией призраков.
Проводник понимал – его подопечные боятся, что долговязый стал жертвой какой-то невидимой твари, или был отравлен, или заразился смертельной болезнью, а значит они могут стать следующими, однако объяснять им, что же произошло на самом деле, он пока не собирался. Сперва следовало разобраться с собственными мыслями.
Разумеется, он сам был удивлен и даже почти напуган произошедшим, ведь за всю свою жизнь он ни разу не слышал о том, чтобы заурядный путник спонтанно превратился в визитёра. Также из его головы не шли слова Таеды – "Прекрасное Существо", "разница между существами", "некоторые духи", "собираюсь передать вам". При более внимательном рассмотрении слова эти уже не казались бредом спящего разума, погружённого в наслоения подсознательных образов. Напротив, в них был заключен какой-то особый смысл, словно через тающее как свеча тело мужчины вещал некто, кто пытался донести до них важную информацию.
"Медиум? Нет, не может быть, это всё ведьмина трава за меня думает, – Мола зажмурился, на пару секунд с силой сдавил пальцами переносицу и глубоко задышал, пытаясь поскорее избавиться от действия снадобья. – Визитёры никогда не говорят ничего дельного, это лишь бессвязный набор звуков…"
- Спрашивай меня, – сказала идущая рядом женщина.
- Что? – обернулся в её сторону Мола и подпрыгнул как ужаленный.
- Спрашивай меня, – повторила она громче, глядя сквозь него широко раскрытыми пустыми глазами, – ибо я великий разрешитель вопросов. Мои ответы всего лишь символы, но и слова всего лишь символы. Я уже давно тебя не навещал, так как во время наших встреч ты уже ни о чём не думаешь. А тебе нужно думать о тех, по чьему пути ты идёшь. Это загадка для тебя, если ты стремишься к разгадкам. Не запирай свои двери слишком плотно, но всегда следи за ними и не впускай никого без надлежащего пароля. Вспомни то, что ещё не свершилось, и пойми, в чём кроется опасность!
Женщина сглотнула, неестественно широко раскрыла рот и завопила, будто сирена.
А дальше все бежали.
Двое путников в возрасте почти сразу же начали задыхаться и, даже не притормозив, побросали свои рюкзаки. Мола едва успел подхватить их на лету.
Он никого не останавливал и тем более не обвинял в трусости. Группа его таяла на глазах, а он не знал почему.
Всего каких-то три, максимум четыре цикла тому назад с Молой также приключился один связанный со странным поведением визитёров инцидент, которому он до сих пор не смог найти никакого объяснения. Вот только тогда он никого никуда не вёл, а преспокойно занимался обычными бытовыми делами.
Проводник отчётливо помнил, что в тот день он и ещё один перерожденец по имени Филум встали спозаранку для того, чтобы успеть до полудня доставить в ближайший посёлок ведьм заготовленную на продажу древесину, которую они с компанией проверенных компаньонов без малого две недели в поте лица добывали в местных буераках ради особого вида ароматической смолы. Материал этот был достаточно редкий и ведьмы хорошо за него платили.
К тому моменту, как они выбрались из леса, сумерки окончательно рассеялись и из-за линии горизонта показался край блёклого солнечного диска. Его лучи касались макушек спящих деревьев, отчего первые весенние листья на них выглядели неестественно яркими, почти неоновыми, хотя внизу ещё царил полумрак. Сырой воздух наполняла голубая прохлада – эфемерная, клубящаяся в ожидании скупого тепла. Между тающих в рассветном тумане стволов шелестела высокая сухая трава.
Раскрасневшийся от утреннего морозца лопоухий Филум бодро вышагивал позади волокуши, следя за тем, чтобы ценный продукт, тщательно упакованный в отрезы палаточного брезента, с неё не сваливался, и то и дело сыпал какими-то деревенскими шутками-прибаутками, силясь растормошить мрачного, словно туча, напарника, а Мола, как наиболее сильный член команды, вынужденно играл роль тяглового животного.
В целом он никогда не отлынивал от физической работы, вот только его несколько удручала чрезмерная болтливость компаньона и нынешнее состояние дороги.
"Дотянули, – мысленно возмущался он, таща за собой тяжёлую поклажу. – Давай ещё соберём, ещё. Да лучше бы я два раза туда-сюда налегке сгонял…"
Широкая тропа, на которую они вышли, ещё совсем недавно была заполнена талой водой вперемешку с жидкой грязью, однако после резкого похолодания грязь эта застыла и на лужах образовалась тонкая, растрескивающаяся под ногами корка льда. Это ощутимо усложняло задачу Молы, замедляло движение и раньше времени выматывало. А ведь впереди их ещё поджидал энергозатратный участок пути по мосту из слабо закреплённых бетонных блоков, обойти который не представлялось возможным.
Они плелись уже больше часа, солнце неспешно выползало из-за деревьев, всё ярче заливая окружающий мир звенящим розовым сиянием, дорога шла вбок и в гору, Мола пыхтел как паровоз и мысленно проклинал всё на свете. В какой-то момент ось повело на участке ровного льда, волокуша съехала влево и повисла над придорожной канавой, норовя и вовсе уползти в непролазные кусты. Филум всплеснул костлявыми руками и бросился ловить поклажу, а Мола забуксовал в мёрзлой каше, выдохнул плотное облако пара, негодующе выругался и, перехватив оглобли покрепче, дёрнул изо всех сил, возвращая громоздкую конструкцию на середину тропы.
- Потерпи, дружочек мой хороший, – в который уже раз попросил бредущий позади компаньон, поправляя разъезжающиеся свёртки. – Продержись ещё часок, и мы с тобою отдохнём.
- Да уж я-то потерплю, – угрожающим тоном отозвался проводник и злобно сверкнул глазами. – Но обратно эту приспособу потащишь сам.
Его напарник неловко рассмеялся и сразу замолчал, пытаясь понять, расценивать ли ему подобное заявление как шутку или Мола говорит серьёзно. Филум знал, что злиться на него и обижаться компаньонам, несомненно, есть за что. Ещё вчера на закате он получил строгий выговор от старшего из-за того, что слишком далеко ушёл за своей частью добычи, задержал своевременную отправку ведьминского заказа и ничего дельного в итоге не принёс. По сути от исключения из команды его вчера спасло лишь то, что он был у ведьм на хорошем счету и к тому же клятвенно заверил, что сумеет загнать в посёлке древесину по цене выше себестоимости.
- Охохонюшки хо-хо, – словно старый дед вздохнул Филум и понуро побрёл вслед за напарником.
Они молча позли ещё некоторое время, думая каждый о своём, а затем впереди что-то гулко бахнуло и из-за тающей в неясном утреннем свете полосы леса с пронзительными криками поднялись потревоженные птицы.
Мужчины синхронно вскинули головы.
- Мне кажется или это падальщики? – удивлённо пробормотал Мола, останавливаясь. – Ты глянь-ка, как их много.
Длинные тёмно-синие перья вставшей на крыло стаи переливались на солнце точно шёлк и громко шелестели в едином порыве, ловя воздушные потоки, а вопли их напоминали многоголосый женский плач. Сами по себе эти пернатые твари особой угрозы для живых и здоровых людей не представляли, но вот то, что сумело поднять в воздух такую большую стаю падальщиков, как раз могло нести реальную опасность.
К птичьим крикам добавился ещё один странный звук, похожий не то на поступь крупного копытного, не то на размеренные удары топором по дереву. Вот только кому здесь могло приспичить шуметь в такую рань, не боясь привлечь к себе всевозможный лесной зверинец?
Мола напрягся. Нормального оружия при себе у него не было, поскольку ведьмы категорически запрещали проносить в посёлок огнестрел, а перспектива отбиваться от местной живности колуном и парой охотничьих ножей его не слишком вдохновляла.
- Может там лось какой-нибудь? – испуганно предположил Филум, прислушиваясь к неясному монотонному перестуку, заглушаемому птичьими воплями.
"Надо было всё-таки взять с собой Мэнтиса вместо этого бестолкового болтуна", – подумал Мола.
- Какой ещё лось? – поморщился он, не двигаясь с места. – Ты здесь первый день что ли? Там либо действительно крупная зверюга, либо какие-то совершенно отбитые придурки, либо я теряюсь в догадках.
Они замерли, заворожённо глядя ну кружащую в тревожном синхронном танце стаю.
- Не ходи туда, не надо, спрячься, – горячо зашептал голос из ближайших кустов. – Там албасты!
Мола вздрогнул от неожиданности и, мгновенно поднырнув под оглоблю, занял оборонительную позицию по другую сторону от волокуши с зажатым в руке ножом. Он мог поклясться – секунду назад обочина была совершенно пуста. Теперь же там в позе какающего мыслителя восседал смуглый молодой парень, одетый в видавший виды спортивный костюм и ярко-оранжевую замызганную жилетку. Парень заторможенно возил в грязи пальцами, шевелил пухлыми губами и чуть покачивался.
- Чего сказал? – грубовато переспросил проводник и краем глаза подметил, как спрятавшийся за дровами Филум тянет руки к лежащему среди брезентовых свёртков топору.
- Албасты, – повторил парень в жилете и, с трудом сфокусировавшись, вытаращился на Молу осоловелыми глазами. – Ну такая, с косами. Складывается туда-сюда как раскладушка и дитё заколдованное на поводке тащит. Страшная, горбатая, ругается неприлично. Пилу мою украла. Все отвёртки, пассатижи, ключ на пятьдесят восемь. Ленточки разноцветные отовсюду, покойник перекрученный и люди туда-сюда ходят, много-много людей.
Он скорчил скорбное лицо и так решительно замотал лохматой головой, что чуть не упал.
Проводник помолчал, с подозрением разглядывая парня.
- Ты бухой что ли? – нахмурился он.
- Обижаешь, начальник, второй день во рту ни капли! – начал было незнакомец, затем в его мутных карих глазах промелькнуло что-то похожее на осознание, и он пшикнул, будто фитиль погасшей свечки, спиральным завитком растворяясь в стылом весеннем воздухе.
Мола выждал некоторое время, огляделся и, криво ухмыльнувшись, убрал нож в кожаный чехол на бедре.
- Ну вот, – проговорил он с явным облегчением. – Я-то уж было решил, серьёзное что. Поднимайся, Фил, это…
Не успел он закончить начатую фразу, как тот же парень в оранжевом жилете с лёгким хлопком образовался посреди тропы и, размахивая руками, огромными противоестественными скачками понёсся прямо на застывших перед ним мужчин с душераздирающими криками "все назад, запритесь внутри!". Однако, не добежав до них порядка двадцати метров, резко закрыл голову руками, упал и с концами укатился в придорожную канаву.
- …Всего лишь обычный визитёр, – договорил Мола и повёл бровью.
- Их-то нам только и не хватало, агась, – смущённо поддакнул Филум, отряхивая испачканные колени. – Алебастры у него там, понимаешь ли. Напугал до усрачки, дурачок.
Далёкий перестук наконец затих, но птицы всё ещё продолжали с воплями выписывать над деревьями восьмёрки.
- Многовато их стало в последнее время, – согласился проводник, вновь впрягаясь в волокушу. – И все сплошь какие-то обдолбанные, явно же не сновидцы обычные. Помню, раньше с ними хотя бы за жизнь поговорить можно было. А этот что за бредятину нёс? Я вот вообще ничего не понял.
Он крякнул и поднатужился, отрывая примёрзшие полозья от земли. Под его подошвами громко захрустел проминающийся лёд. Под ним, как под стеклом, виднелись отпечатки чужих ног, пузырьки воздуха и коричневые листья, похожие на маленькие высохшие ручки.
- Мола, а может ну его, не пойдем туда, а? – ёжась от холода, еле слышно спросил Филум десять минут спустя.
- В смысле? Мы ведь уже больше трети пути проделали, до моста всего пара километров осталась.
Напарник ещё немного помолчал, вышагивая на небольшом расстоянии позади волокуши.
- Нет, ну а вдруг там и правда опасное что-то, – промямлил он. – К чему лишний раз судьбу испытывать?
- Фил, вот ты дурак или как? – поинтересовался Мола, не оборачиваясь. – Я тут который час по говну корячусь, а ты предлагаешь всё бросить? Нет, так не пойдёт. Колун вон возьми и держись за него покрепче, если страшно, но мы сегодня в любом случае до посёлка доберёмся.
- Я там людей вижу, Мола, – ещё тише проговорил напарник.
Проводник, не останавливаясь, задрал подбородок повыше и прищурился. Зрение у пучеглазого Филума было явно лучше, чем у него, однако он тоже сумел разглядеть какое-то непонятное столпотворение впереди.
Более двух десятков человеческих фигур неподвижно стояли чуть правее тропы между деревьев и внимательно что-то там высматривали. Многие из них были одеты слишком вычурно, странно, не по погоде и к тому же визуально дублировали друг друга будто поломанные отражения в треснувшем зеркале, из чего он сделал вывод, что это очередные визитёры.
- Не кипишуй, – сказал Мола. – Просто мимо пройдём.
- Ну, как знаешь, дружочек мой, как знаешь, – неуверенно протянул плетущийся позади Филум и надолго замолчал.
Однако, чем ближе они подходили к безмолвной толпе у кромки леса, тем всё страннее открывалась им картина.
По факту, наблюдателей там было в два раза меньше, чем казалось, поскольку часть из них в прямом смысле слова отражалась на многочисленных зеркальных гранях едва различимого среди унылых весенних зарослей ассиметричного строения высотой с двухэтажный дом. Посреди вытоптанной полянки справа от строения лежала большая куча тряпья, из которой торчали слабо подёргивающиеся руки. В нескольких шагах от этой кучи рядом со свежесрубленными деревцами сосредоточенно копошилась худая девчонка с косичками. Возле её ног валялся большой походный рюкзак с разбросанной как попало снарягой, а от пояса тянулась длинная верёвка, к которой точно на поводке был привязан ребёнок лет восьми-девяти в огромном армейском бушлате поверх туго намотанной шерстяной шали. Он безостановочно крутил своей большой наголо обритой головой и что-то рассказывал окружившим его визитёрам, не выказывая при этом ни малейшего признака страха.
"Ага, а вот, по ходу, та самая албасты с дитём и покойником, – понял Мола, разглядывая незнакомку. – Вангую, обычная перерожденка, скорей всего даже проводница".
Со стороны сцена казалась довольно типичной – трое странников, только что выбрались с этапа, возможно немножко заплутали в лесу, а потом один из двух путников угодил в замаскированную ловушку, где серьёзно пострадал и теперь проводница пытается соорудить для него нечто типа походных носилок из древесного молодняка, вот только ничего у неё не выходит, поскольку она то ли неопытная, то ли раненая, то ли сильно замёрзла и потому никак не может справиться с простой, по сути, задачей. Смущало в этой схеме лишь присутствие толпы визитёров и стая не в меру взволнованных падальщиков.
- Да не разговаривай ты с ними! – отчаянно выкрикнула незнакомка с косичками и краем глаза заметила крадущихся по дороге мужчин.
Она развернулась и с явным трудом, прижимая ладонь к пояснице, поднялась на ноги. Даже на таком расстоянии было видно, как ужасно она выглядит – огромные испуганные глаза на мертвенно-бледном лице, волосы и руки по локоть в свежей крови, изорванная в лоскуты телогрейка, будто бы побывавшая в мясорубке.
- Не приближайтесь! – заорала она сиплым срывающимся голосом. – Тут опасно! Цветная ракушка!
- Цветная… что? – растерянно пробормотал себе под нос проводник и остановился.
- Мола, Мола, я знаю о чем она говорит, – зашипел позади Филум. – Бросай груз, надо срочно уходить! Это смертельная ловушка, Мола!
Неугомонная стая падальщиков сделала над ними очередной круг, почти касаясь макушек деревьев распростёртыми крыльями и вопя будто целая процессия плакальщиц.
- Не стоит бояться, – мягко проговорил чей-то голос прямо в ухо проводнику.
Тот отшатнулся, поворачиваясь.
Рядом с ним стоял улыбающийся мужчина, похожий на киношного вампира – гладкий, холёный, в дорогом, тщательно выглаженном костюме-тройке, с аккуратной укладкой, напомаженными усами и крупными перстнями на пальцах. Мужчина не спеша достал из нагрудного кармана расшитый вензелями платок, промокнул им гладкий как у манекена лоб и переступил с ноги на ногу.
- Это лишь портал в одну из сфер, – торжественно провозгласил он и его зрачки задрожали словно маслины в желе. – Мальчику абсолютно ничего не грозит. Впрочем, это также не его путь, ему надо к Монолиту. Следует ему объяснить, пройдёмте.
Он резво, словно кузнечик, скакнул вперёд и присоединился к окружившим ребёнка визитёрам.
- Да идите вы все к чёрту! – с отчаянием завопила незнакомка и дёрнула за верёвку, подтягивая ребёнка к себе. – Никуда он с вами не пойдёт!
- Эй, что за жесть там у тебя происходит? – выкрикнул Мола. – Может помощь какая нужна?
- Нужна до зарезу, – чуть не плача, отозвалась та. – Мне половину пальцев оторвало, спину зацепило и плечо бы вправить. Но вы всё равно не подходите. Ракушка тянет зверски, держусь буквально из последних сил, я бы давно сдалась, но у меня тут тяжелораненый и я понятия не имею, можно ли его переносить.
- Дружочек, заклинаю тебя, – умоляющим тоном заговорил Филум, медленно отступая назад. – Это дохлый номер. И их не вытащим, и сами сгинем.
- Твой человек в сознании? – не обращая на истерящего компаньона никакого внимания громко спросил Мола и выбрался из-под оглобли.
- Нет, конечно, в полном отрубе, – еле слышно ответила незнакомка. – Его перемолотило же всего нафиг.
Мола потёр ладонью затылок и нахмурился, прикидывая варианты.
- Тогда у тебя нет выбора, тащи его сюда. Мы идём в поселок к ведьмам, если он по пути не откинется, то там у него появится небольшой, но всё-таки шанс. Здесь у него шансов точно нет. Сможешь так сделать?
Девчонка некоторое время не двигалась, будто бы прислушиваясь к внутренним ощущениям, затем тряхнула головой, отбрасывая с лица растрёпанные волосы.
- Да. Не знаю. Постараюсь, – она посмотрела на упакованного в бушлат ребёнка и что-то тихо ему сказала, тот кивнул. – Только оставайтесь на месте, не приближайтесь. Я не готова лезть туда снова. За кем бы то ни было.
Она кое-как затолкала свой скарб в рюкзак, перекинула его через левое плечо и, подцепив повреждёнными руками непонятную кучу окровавленного тряпья, в которое превратился её подопечный, поволокла его в сторону дороги. Лысый мальчик послушно отправился за ней следом, а за ним уже потянулась процессия визитёров.
- Мола, это плохая идея, – продолжал канючить вдалеке Филум. – Нутром чую, тут дело нечисто. Ну не цепляются визитёры ни к кому просто так, на ребёнке проклятье или что похуже…
- Слушай, ты задрал уже ныть! – огрызнулся проводник. – Хочешь, вали, тебя никто не держит.
Незнакомка молча дотащила своего подопечного до придорожной канавы и уже на самом краю со стоном разжала руки. Ей явно было очень плохо.
- Забери его, пожалуйста, я больше не могу, – звенящим от напряжения голосом попросила она.
- Мола, нет, Мола! – крикнул Филум. – Это лажа!
"Да наплевать", – подумал проводник, одним скачком преодолел расстояние до раненого, наклонился над ним, пытаясь оценить ущерб, и тут же почувствовал зов ловушки.
Она и правда была чрезвычайно мощной, у Молы даже на пару секунд перехватило дыхание.
Пространство вокруг задрожало и рухнуло на него сверху будто бетонная плита. Последний шаг он сделал с огромным трудом, его сдавило и сплющило, согнуло в дугу. Он видел пузыри воздуха подо льдом, свои окаменевшие руки, протянутые к изуродованному до неузнаваемости человеку, утонувшие в грязи ботинки, которые теперь, казалось, весили по пятьдесят килограмм каждый, и не понимал, как хрупкая на вид перерожденка и уж тем более её малолетний подопечный смогли так долго противостоять столь бешеному напору.
"Пой, пой с нами, милый, – заторможенно, почти сонно проговорил бесполый голос у него в голове, и тут же на смену неимоверной тяжести пришла столь же неимоверная лёгкость. – Сугробики на клумбах и усики котят. Блестящий медный чайник и новые сапожки на зависть пацанят. Хрустящая шарлотка и велика звонок. Птицы с луной на крыльях, с мороженым рожок…"
С каждой последующей фразой голос становился всё тоньше и тише, пока не превратился в детский шёпот, делящийся уютными секретиками.
"…Девчонки в белых платьях, снежок на языке. Искрящиеся зимы, весна невдалеке…"
Окружающий мир шевельнулся и поплыл, с мелодичным перезвоном стягиваясь цветными фрактальными узорами и перемешиваясь наподобие стекляшек в калейдоскопе, а тело Молы будто бы наполнилось воздухом, истончилось и превратилось в моток постепенно разворачивающихся капроновых лент.
Это было настолько щемящее, но вместе с тем приятное чувство, что он с трудом устоял на ногах.
Его захлестнуло какое-то смутное ощущение из раннего детства, где всё ещё казалось светлым и чудесным. Нечто непонятное, но очень тёплое, мягкое и, казалось бы, бесконечно безопасное обняло его, закружило, затуманило и вместе с тем очистило голову. Каждая его мышца постепенно расплеталась, избавлялась от тугих узлов, отсоединялась от ненужного более костного каркаса одна за другой, наливалась своим собственным цветом и устремлялась вверх, в прозрачное голубое небо, а рядом стояли улыбающиеся люди – странные, гладкие как оплывший воск, одетые не по погоде, искажённые будто отражения на волнующейся водной поверхности, вибрирующие с ним в унисон.
Рот Молы раскрылся в широченной, абсолютно счастливой улыбке, зрение заволокло выступившей из глаз влагой. Он плавно разогнулся и тут же ощутил сильный толчок в плечо.
Его качнуло и выкинуло из сладкой иллюзии, возвращая в блёклый, наполненный промозглым сырым холодом и птичьими криками мир. Он вздрогнул, попятился, упёрся спиной в дугу волокуши и как-то весь разом съёжился, машинально втягивая голову в плечи.
- Прости, я думала, здесь её влияние прекращается, – виновато проговорила перемазанная кровью незнакомка и, болезненно скривившись, отступила на несколько шагов назад, пряча за спиной лысого мальчишку. – Просто пыталась держать пацана от вас подальше… С ним что-то не так.
Свидетельство о публикации №226102301581