Глава 8. Милосердная

"СВЕТОНОСКА" - часть 1
Глава 8
-----------------------------------

Солнце перевалило зенит и перламутровое небо над пустошью сразу окрасилось в удушающе лиловый, а змеящиеся полосы на песке приобрели пугающий объём.
- Уже можно? – закричал Инауро.
- Да, – проводница поймала сброшенный сверху рюкзак и закинула его за спину. – Бедро, плечо и локоть, как я показывала. Двигайся бочком, не спеши, следи за тем, куда ставишь ноги. Только надёжная опора. Плечу будет больновато с непривычки, но ты потерпи, тут невысоко.
"Надо было наверное попытаться спуститься параллельно ему на руках, – подумала она. – Тоже так себе вариант, конечно, но зато хоть видела бы, что он там сейчас делает".
- Эй, про нехороший участок помнишь, о котором я говорила? Ну там, где камень торчит такой острый. Осторожнее, не вставай на него сразу двумя ногами.
Она промокнула рукавом увлажнившийся лоб, вытащила из рюкзака бутылку с водой, с неудовольствием пощупала тёплый пластик, отхлебнула, прополоскала пересохший рот, затем в который раз осторожно прошлась туда-сюда, изучая окрестности. Всё было в полном порядке – без подвохов.
- И это… рыжий, – сказала она, вернувшись на прежнее место. – Разговаривай со мной, пока спускаешься. Не молчи. Мне тебя отсюда почти не видно, а отходить подальше очень не хотелось бы.
Под нависающей чёрной скалой проглядывал вмурованный в породу остов старинного бронзового водопровода. Он давно не работал и обломки труб, местами превратившиеся в труху, торчали из базальта точно вывороченные наружу древесные корни. С массивных вентилей свисали разрушенные птичьи гнёзда и иссохшие лохмы травы.
Лускус отвернулась.
- Я иду, – бодрым голосом сообщил подопечный.
- Ага, – без особого энтузиазма отозвалась она. – Давай.
Сегодня до заката им предстояло в достаточно активном темпе преодолеть большую часть пустоши и дойти до похожих на мираж кактусовых зарослей, едва различимых на фоне дрожащего сиреневого марева, а там уже можно было как следует отдохнуть, запалить костерок и насладиться свежесобранными кисло-сладкими плодами.
"Прошу, хоть один день без сюрпризов, – подумала проводница, невольно щуря левый глаз из-за яркого солнечного блика, ползущего вдоль кромки белоснежного холма. – Просто дайте мне подготовить парня…"
На самом деле её даже порадовало то, что после приключения на окраине Белого города их занесло именно сюда. Лускус проходила этот этап уже, казалось, миллион раз и знала – Сиянь небезосновательно считалась одной из самых безобидных локаций на территории междумирья. Баллов за её прохождение, конечно, давалось маловато, однако участок был небольшой, без каких-либо подводных камней, ловушки, если и попадались, легко просматривались издалека, местная флора с фауной вела себя сдержанно. Тут не встречалось ни огненных торнадо, ни прыгунов, ни лавовых пузырей как в той же Стеклянной Бездне, ни электростатических бурь как в Клыке, да и перспектив внезапно наткнуться на другую группу не имелось. По сути, здесь было просто жарко, однообразно и утомительно, ну разве что в нору триллов можно было сдуру провалиться. Потому многие проводники воспринимали эти места как продолжение буферной зоны и тратили минимум энергии, используя всё отведённое время на отработку теории, разговоры по душам, обсуждение дальнейшей тактики проводки и полноценный ночной отдых.
Сверху посыпались комья спёкшегося песка и мелкие камушки.
- Надеюсь ты ещё там, Лу? – спросил подопечный. – Что мне вообще говорить-то?
- Да просто издавай звуки, – хмыкнула Лускус и разглядела метрах в шести справа от себя припорошённую песком кучку вскрытых устричных раковин, похожих на чьи-то отрезанные уши.
Её передёрнуло.
Остатки устричного мяса, налипшего на поломанные панцири, выглядели заветревшимися, но ещё достаточно свежими, будто тот, кто их ел, прошёл здесь от силы полчаса назад.
"Нет, – подумала проводница. – Я бы заметила постороннего ещё до спуска. Его невозможно было бы не заметить".
Стараясь подавить очередной приступ иррациональной тревоги, она прикрыла веки и глубоко задышала.
Пофиг на странного рыжего мертвяка и его злоключения, пофиг на сбоящие напоминалки, пофиг на неадекватное поведение мусорщиков, пофиг на дурацких устриц. В этом мире и без них хватало разного рода нелепиц, так и что теперь, из-за каждой ерунды переживать? Пожалуй, её просто сильно подкосила упущенная возможность досрочной встречи с Зеркальной Башней. Эта мысль терзала её, Лускус не понимала, как такое произошло в принципе, и потому никак не могла расслабиться, излишне резко реагируя на любую незначительную мелочь.
Треклятая, всем до зарезу нужная Башня тысячелетиями хаотично перемещалась по территории междумирья, возникая то там, то здесь, и задерживалась на одном месте на столь короткий промежуток времени, что бежать к ней приходилось сломя голову. Вычислить её местоположение заранее и уж тем более подгадать момент появления не мог никто. Её очень легко было упустить, а то и вовсе никогда не найти. И тут на тебе – в первую же ночёвку, да ещё прямо под боком… Досадно? Весьма. Подозрительно? Более чем. Ну не могло подобное оказаться обычным совпадением.
Когда путник рассказал ей о подслушанном разговоре мусорщиков, в котором упоминалась Зеркальная Башня, выросшая на рассвете прямо в центре Белого города, Лускус вспомнила одну похожую историю из собственной практики и на мгновение усомнилась, что такое вообще возможно. Центральный выход посреди рядового этапа, конец игры сразу же на старте… не опять, а снова, причём за довольно-таки короткий промежуток времени. Однако, пораскинув мозгами, она сделала вывод, что порожденцам не было никакого резона сочинять подобную дичь, а затем парень подтвердил, что Башня реально появлялась.
Разумеется, это едва ли могло быть чем-то иным, кроме как кратковременным сбоем в программе, который тут же был устранён, а заметившие сияющую змею устремлённого в небеса строения мусорщики попросту не сдержали своего любопытства. Вот только подобных совпадений Лускус не любила. Да и к тому же её до крайности смущало поведение мусорщиков, которые, обнаружив место ночёвки пары странников, не убили обоих на месте и даже не взяли разложенный будто на выставке скарб, а по-тихому, с максимальными предосторожностями похитили её дурацкого подопечного, утащили к себе на свалку и принялись поить чаем.
Как там альфа мусорщиков сказал? "Васфас не враг" – "Мы на твоей стороне" – "Исторический момент" – "Что-то меняется". Что, блин, меняется? Где? Зачем? Из-за чего?
Делиться с подопечным своими подозрениями проводница не хотела. Она полагала, что людям в принципе вредно знать о том, что они какие-то не такие, особенные, ни на кого не похожие. Практика показывала, что, узнав о своей исключительности, люди зачастую становились излишне самоуверенными, зацикливались на личной истории, а то и вовсе теряли связь с реальностью, начиная воспринимать мир сквозь призму собственной значительности. В то время, когда по сути своей оставались лишь кусками мяса, просто чуть более лакомыми, нежели многие прочие.

- Я издаю звуки, – сообщил спускающийся путник.
- Да-да, – ответила Лускус.
"Надо будет потом в какой-нибудь лагерь завернуть. Послушать новости", – подвела итог она и открыла глаза.
Расколотые устричные раковины лежали на прежнем месте, нависающая над головой вулканическая порода походила на окаменевший гребень волны, сквозь клубящиеся слои лилово-сизого тумана слева пробивались слепящие лучи солнца, а в прорехах справа виднелся угольно-чёрный небосвод и несущиеся по нему созвездия.
Следя краем глаза за покачивающимся концом верёвки, Лускус отступила на три коротких шага в сторону и почувствовала, как почва со змеиным шуршанием поползла под подошвами. Проводница рефлекторно перепрыгнула с ненадёжного участка туда, где только что стояла, и моментально провалилась в песок до колен.
- Да чтоб тебя, – проговорила она и закачалась точно маятник.
Её увязшие ноги тут же резко сдавило и потащило влево.
Проводница, не устояв, села, приглушённо ойкнула, откинула в сторону бутылку с водой, стряхнула с плеч рюкзак, перенесла на него большую часть своего веса и замерла, озираясь.
- У тебя там что-то случилось? – над скальным выступом показались ребристые подошвы кроссовок Инауро.
- Не, всё норм, – максимально ровным голосом отозвалась Лускус, силясь нащупать под собой хоть какую-то точку опоры. – Но ты подожди, повиси там, я скажу, когда можно будет.
"Это точно не тектоническая трещина, – чувствуя, как ускоряется сердцебиение, подумала она. – Песок в трещину ссыпается интенсивно и без остановки, так что я и пикнуть не успела, как меня нафаршировало бы им под завязку на глубине метров этак в пятьдесят. И это не плывуны, тут нет воды. Что тогда? Живое? Триллы? Каким-то чудом доползший сюда левиафан?.."
Ни одно живое существо не могло перемещаться под землёй настолько тихо, особенно существо с габаритами среднестатистического левиафана. На нору триллов это также не походило. Грунт на несколько десятков метров вокруг выглядел однородным и сухим – не наблюдалось ни характерных влажных зигзагов, оставленных липкими хвостами подземных тварей, ни их торчащих наружу чувствительных усиков, напоминающих стебельки сухой травы, ни асимметричных взрыхлённых горбиков по периметру. Визуально движение под поверхностью тоже никак не считывалось и этот факт говорил сам за себя.
Проводница остановила взгляд на торчащих из базальта водопроводных трубах и шевельнула зажатыми ступнями. То, что скрывалось под толщей песка сдавило её ноги ещё крепче. Она наморщилась и снова застыла с расставленными в стороны руками, ощущая, как жжётся и липнет к влажной коже раскалённая песчаная взвесь.
- Лу, у тебя там точно всё в порядке? – спросил висящий на скале подопечный, его подошвы зашуршали по камням, вниз снова посыпались комья сбитого им грунта.
- Да, всё ок, – соврала она. – Но ты пока оставайся на месте, не спускайся.
Никаких подземных толчков, вибраций или специфического сухого треска. Ничего вообще. Только лёгкий фоновый шелест песка и медленное скольжение многослойных облаков по небосводу. Песок продолжал ссыпаться – медленно, но ритмично, а также реагировал на движение. Как если бы кто-то тянул его снизу, слой за слоем, словно ткань с веревки. Это было не просто странно – аномально. Неизвестная новая тварь?
Лускус почувствовала, как от этой ровной, расчётливой живой тяги, несмотря на жару, по спине её пробежал холодок. С ней будто бы играли. Она осторожно запустила под землю свои псионические щупы, но, как ни старалась, никого там не нащупала. То ли голова существа находилась вне пределов её досягаемости, то ли оно было конкретно безмозглым.
"Ладно, я без понятия, что это", – удручённо подметила Лускус, перевела сбившееся дыхание, выждала ещё полминуты, затем осторожно опустила руки, расстегнула бляху на поясе и вытянула из штанов ремень.
У неё возникла спонтанная идея примотать к ремню топор и использовать вместо импровизированного крюка на случай, если всё-таки удастся подобраться к скале поближе. Ну или, когда неизвестный монстр наконец себя проявит, заловить его петлёй, не дав сразу же зарыться обратно, и более результативно надавать топором по башке.
Впрочем, надежды на благополучный исход любого из этих предприятий у неё было немного.
До труб предстояло проползти порядка пяти метров, а неизвестный тупой монстр мог оказаться бронированным или сегментированным.
- Ты там в яму провалилась что ли? – Инауро спустился ещё на полтора метра вниз и отклонился так, что она увидела его раскрасневшееся лицо.
- Да куда ты, блин… – раздражённо начала проводница и осеклась, чувствуя, как по телу побежали хорошо знакомые мурашки, а в мозгу защёлкало, точно отзвук далёкого фейерверка.
ПАРАГРАФ ТРЕТИЙ, ПУНКТ ВТОРОЙ – ПРОВОДНИК НЕ ДОЛЖЕН ПОДВЕРГАТЬ ПОДОПЕЧНОГО ОПАСНОСТИ, ЗА ИСКЛЮЧЕНИЕМ ТЕХ СЛУЧАЕВ, КОГДА ЭТОГО НЕЛЬЗЯ ИЗБЕЖАТЬ ИЛИ ЖЕ ЕСЛИ ОПАСНОСТЬ ЦЕЛИКОМ И ПОЛНОСТЬЮ КОНТРОЛИРУЕТСЯ ПРОВОДНИКОМ И ИСПОЛЬЗУЕТСЯ В КАЧЕСТВЕ ОБУЧАЮЩЕГО ТРЕНИНГА. НАЧИСЛЯЕТСЯ ПЯТЬ ШТРАФНЫХ БАЛЛОВ…
Лускус витиевато выругалась.
- Может тебе помочь? – заволновался подопечный.
- Нет, оставайся на месте, – грубо повторила она. – Не спускайся. Найди там себе какую-нибудь выемку и отдохни. Позволь мне хотя бы пару минут подумать. Тут какая-то непонятная засасывающая штука, не хватало ещё чтобы ты тоже в неё угодил.
- Что за засасывающая штука? – спросил всерьёз обеспокоенный Инауро.
Проводница не ответила.
Давление на её ноги продолжало увеличиваться, растянутые и выкрученные суставы ног заныли, горячий песок набился под кофту и теперь ощутимо жёг живот, пропитанная потом майка липла к спине, по вискам стекали солёные струйки пота, а ладони покрылись зудящими водянистыми пузырями. Лезвие топора казалось слишком широким, чтобы надёжно зацепиться за уступ, и недостаточно крепким, чтобы с первого броска врезаться в твёрдую вулканическую породу, ремень так и вовсе выглядел жалко и легко мог лопнуть при любом более-менее интенсивном рывке. Рассчитывать на трубы тем более не приходилось, они имели исключительно трухлявый вид.
Ситуация всё больше представлялась безвыходной.
Лускус понятия не имела, удастся ли ей вообще выбраться из этой неприятной заварушки, а значит следовало срочно решить, готова ли она и дальше рисковать жизнью человека в надежде, что им обоим удастся спастись.

"Ну вот и как тут что-то планировать? – размышляла она, глядя на своё мутное отражение в исцарапанной бляхе лежащего напротив ремня. – Стараешься, суетишься, продумываешь, отслеживаешь всё вокруг до паранойи, спишь в полглаза, психуешь, изучаешь, перепроверяешь по сто раз. И вдруг, оппаньки, оказывается от твоих усилий снова ничего не зависит. На что я сейчас вообще могу рассчитывать, кроме дурацкого везения?"
- Так, – наконец решилась она и смахнула с лица налипший песок. – Срочно меняем тактику. Ты лезешь обратно на скалу, отвязываешь от крюка верёвку и кидаешь её мне. И затем терпеливо ждёшь, когда я решу свою проблему.
Проводница старалась говорить деловито и спокойно, рассчитывая, что человек поверит в то, что она действительно контролирует ситуацию, а вовсе не собирается бросить его на произвол судьбы посреди буферной зоны.
- Слышишь меня?
- Нет, ничего не слышу, – голос Инауро звучал глухо и сердито.
Сверху опять посыпались обломки базальта, перемешанные с песком. Очевидно, несмотря на запрет, парень продолжил спуск.
- Вот откуда ты такой упёртый взялся, а? – возмутилась Лускус, машинально прикрывая голову. – Я что ли с воздухом недавно разговаривала? Если ты не сделаешь как говорю, мы тут оба сдохнем, понимаешь ты это или нет?
- Давай руку.
Путник уже висел прямо над ней, опасно накренившись набок и упираясь ногами в хрупкий край обрыва, его передавленная верёвкой кисть левой руки побелела, а лицо, наоборот, стало пунцовым от напряжения. Грунт под его подошвами плыл и осыпался, оголяя пористую чёрную породу и проблёскивающие фрагменты водопровода.
Проводница глянула на подопечного почти с ненавистью и начала остервенело разгребать топором песок вокруг себя.
- Дохлый номер, чел, – проговорила она. – Верёвка короткая, а ты не супергерой и сейчас нафиг свалишься. Но у тебя есть шанс…
- Давай сюда руку, – парень переставил ноги и сполз ещё ниже.
- Да блин, сейчас же лезь наверх, кому сказали. Я тяжелее, чем тебе кажется. Ты меня попросту не поднимешь.
- Ну тебя же сейчас совсем засосёт, – он быстро огляделся, перехватил верёвку повыше, отполз в сторону, разжал пальцы и спрыгнул поодаль.
- Стой! – запоздало заорала проводница. – Не отпускай верёвку! Чёрт…
- А, и тут тоже, – будто бы почти не удивился Инауро, глядя на свои провалившиеся ноги, опёрся на песок и сразу же с шипением отдёрнул обожжённые ладони.
Лускус скрипнула зубами от досады и отложила топор. Сдерживать эмоции больше не имело смысла.
- Ты зачем верёвку отпустил, болван?
Она медленно втянула горячий воздух через ноздри и выгнулась, запрокидываясь лопатками на рюкзак в надежде хоть немного замедлить погружение. Бесполезно. Даже неподвижную её продолжало затягивать вниз короткими размеренными рывками.
В висках застучало.
- Идиот. Нет, ну какой идиот.
- Почему ты меня всё время обзываешь? – обиделся подопечный. – Я ведь просто хотел помочь.
- Да на кой чёрт эта твоя помощь нужна была?! – вызверилась Лускус. – Теперь ты уже не в буфере, ты на этапе. И на этом этапе сейчас вообще непойми что происходит. А если уж я не знаю, то ты тем более не разберёшься. Вот только я-то всего лишь в очередной раз в итоге сдохну и всё начнётся сначала, а ты, если сдохнешь… Тьфу. Как же это тупо.
- Если я сдохну, что тогда? – выражение его лица стало предельно серьёзным, он сложил на груди руки, отчего начал погружаться в песок строго вертикально, будто тонущий в болоте памятник.
Проводница тоже распрямилась насколько это было возможно и оперлась на расставленные в стороны локти. Жгучий песок доходил ей уже почти до подмышек и из-за его давления на диафрагму стало трудно дышать.
- Так, – сказала она. – Я сейчас кину тебе рюкзак, там внутри есть одеяло, подложи его под себя, аккуратно обопрись на рюкзак и попытайся на нём подтянуться. Представь, что это спасательный буй на воде, и может быть, сумеешь выбраться, пока не увяз слишком глубоко. Или нет, лучше сними с себя куртку, привяжи рукав к лямке рюкзака и…
- Если я сдохну, что тогда? – упрямо повторил Инауро.
Она со злостью швырнула в него рюкзаком. Путник уклонился, рюкзак пролетел мимо и плюхнулся неподалёку, подняв пылевой фонтанчик. Лускус взвыла.
- Если ты сдохнешь, кретин, то станешь таким как я. И это в лучшем случае. Ты мертвяк, понимаешь, нет? У тебя есть только два пути – отправиться в сумерки или попытаться заключить договор с Зоной. И всё это очень и очень плохо!
Подопечный несколько секунд буравил её взглядом, затем вытер своё блестящее от пота лицо и сощурился, оглядывая расстилающиеся вокруг просторы.
- Короче, я понял, – сказал он изменившимся голосом. – Это очередное дурацкое смертельно опасное приключение. Как в компьютерной игре. Нет, я правда верю, что всё подряд здесь смертельно опасно. И, видимо, мы оба сейчас погибнем. Потому что я отпустил верёвку. Которая нам всё равно не помогла бы, поскольку она слишком короткая. То есть провал этой миссии был заранее предрешён. И шансов выбраться у нас однозначно нет. Так и какой тогда смысл сопротивляться? Ты ведь всё равно переродишься, а я какой-то там договор заключу. Хорошо, давай так и поступим, а потом начнём заново.
Лускус скрипнула зубами.
- Не понимаю, в чём проблема вообще, – продолжал подопечный. – Это ваше междумирье для меня всё равно "посмертие". Я один раз уже умер, давай повторим. У нас, похоже, с самого начала всё не заладилось, так может партию стоит переиграть? Ты даже можешь прямо сейчас тюкнуть меня своим топором, чтобы зря времени не терять.
- Слушай, ну вот чего ты опять демагогию разводишь? – максимально сдержанно ответила она. – Хватит уже со мной препираться, просто дотянись до рюкзака. Он твой последний шанс. Ты тонешь медленнее, чем я, а значит можешь…
- Последний шанс, говоришь? Шанс на что? На то, чтобы умереть завтра в другом месте? – Инауро с печальной усмешкой снял с себя куртку, оглядел её со всех сторон, затем извернулся, подтащил поближе рюкзак и принялся неторопливо отряхивать его от песка. – Как говоришь? За рукав привязать?
Проводница ничего ему не ответила, лишь размеренно задышала, закрыла глаза и погрузила кисти рук в раскалённый песок, пытаясь подавить эмоциональную вспышку. Боль от ожогов оказалась слабее, чем она рассчитывала.
Чувство непомерного отчаяния вкупе с бессилием навалились на неё, словно тонна пыльного душного тряпья.

У неё уже был опыт взаимодействия с человеком, чья история странствий начиналась похожим образом – с лёгкой нервотрёпки, мелких неудач и необъяснимых совпадений, которые с каждым днём нарастали точно катящийся с горы снежный ком и к концу пути превратились в форменный кошмар.
Её тогдашнему подопечному по имени Аэс – худенькому безбровому мальчику с необычными "метками прошлого" в виде желтоватой кожи и абсолютно лысой головы – было не более десяти лет от роду и его, так же как Инауро, заранее приписали к ней, гарантировав высокую плату за проводку.
Сперва Лускус этому факту даже обрадовалась. Тем более, что Аэс поначалу показался ей чуть ли не идеальным спутником, ведь, не смотря на свой малый возраст, он на редкость неплохо просчитывал вероятностное развитие событий, не нервничал по пустякам и не задавал лишних вопросов.
Эта иллюзия продлилась ровно сутки. А затем они увидели неподалёку Зеркальную Башню и точно так же по какой-то глупой причине её упустили.
И начался дурдом.
Вокруг этого ребёнка постоянно происходило что-то нехорошее, причём самому ему от этого ничего особо не делалось, все шишки валились на голову Лускус и тех, кто оказывался с ним поблизости – людей, перерожденцев, порожденцев – без разницы. Пацан будто бы заражал пространство вокруг себя особой болезнью, от которой начинали страдать окружающие. Они поскальзывались на ровном месте, падали, давились едой, ломались, резались, роняли на себя тяжести, попадали в очевидные ловушки и тому подобное.
Лускус провела рядом с ним менее недели и успела потерять троих хороших крепких путников, встрять в четыре премерзкие истории, лишиться нескольких пальцев на руках и почти всего хвоста целиком, и всё это не по собственному недосмотру, а исключительно из-за редкостно неудачного стечения обстоятельств.
А ещё мальчишку активно окучивали визитёры, да не абы какие, а с признаками одержимых духами медиумов. Они попросту не давали группе прохода, сменяя друг друга как по часам, мешали есть и спать и безостановочно вещали какую-то эзотерическую чушь, уговаривая пацана отправиться с ними в некие "чёрные земли". Отогнать их или спрятаться от них было невозможно, они безошибочно находили ребёнка повсюду, как если бы внутри него имелся встроенный радиомаячок.
Впрочем, несмотря на все испытания и болезненные потери, проводница в итоге всё-таки сумела дотащить дурацкого мальчишку до Зеркальной Башни и тот благополучно проник внутрь. Лускус выдохнула и собралась было в обратный путь, но через пару минут Аэс вернулся. Из Башни. Впервые за всю её практику.
Оказалось, он передумал предпринимать попытку выхода за Предел, вслух связался с сознанием междумирья и затребовал договор, по которому при жизни отдавал всю свою жизненную энергию в обмен на должность архитектора и соответствующую этой должности власть над материей. Его запрос звучал нетипично и, пожалуй, даже нагло, однако Зона не только откликнулась на него, но и спустя всего мгновение после обращения явилась самолично в виде шести разрушительных световых столбов.
Как и следовало ожидать, Лускус не успела вовремя скрыться и сгорела заживо, так и не узнав, что стало в итоге с мальчиком. После чего поклялась никогда больше не брать "особо ценных" путников, рядом с которыми её слишком часто подстерегают непонятные проблемы.
"Ну в общем, да. Не опять, а снова, – решила она. – Схема другая, принцип тот же. Скорей всего между Зоной и рыжим уже налажена своего рода связь, просто он сам этого ещё не понял. Или всё он прекрасно понял, просто мне ничего не сказал… Нет, ну вот что меня дёрнуло поступиться собственными принципами и влезть в эту идиотскую историю? Скука, любопытство, жадность, страх перед санкциями? Жалость? Сразу ведь было ясно – рыжий непрост. Так и пусть бы его в Белом городе та облезлая грыззь загрызла. Или, блин, мусорщики на сувениры растащили".
Ей стало до безумия обидно.
"А что если мне вот таких необычных мертвяков специально подсовывают, чтобы я максимальное количество экзотических пыток на своей шкуре испытала? – подумала она. – Интересно, как быстро я погибну в этот раз? Будет ли это похоже на обычное утопление? Или меня неспешно раздавит? А может я сперва поджарюсь как рыба в кляре? Сколько это всё ещё будет продолжаться?"
- Так, – сказал Инауро. – У меня всё готово. Что дальше?
Лускус с недоумением уставилась на него, не поняв сперва о чём он вообще, затем увидела привязанную к лямке рюкзака куртку. Он всё же следовал её инструкции. Выпендривался, но делал. Имело ли это теперь какой-то смысл?
Она вытащила руки из песка, подняла ремень, размахнулась и молча запустила им в путника. Тот снова увернулся.
- Возьми ремень, – предельно сухо проговорила она. – Ты куда ближе меня к трубам, так что привязывай один рукав за лямку, другой за ремень, хватайся за него и закидывай рюкзак на какой-нибудь из водопроводных вентилей так, чтобы он там покрепче зацепился.
Инауро критическим взглядом прикинул расстояние до обрыва.
- Не хватит. Это надо ещё штаны в связку добавить, а они теперь где-то в иной плоскости бытия.
Проводница задрала вверх подбородок, зажмурилась и, задержав дыхание, замотала головой.
- Капец, – медленно выдохнув несколько секунд спустя, сказала она. – И зачем я вообще тебя подобрала.
Инауро помолчал, задумчиво дёргая рукав привязанной к рюкзаку куртки. Кожа его была пунцовой, на ней проступили шелушащиеся пятна, волосы потемнели от напитавшего их пота, но держался он на удивление стойко.
- Выходит, это я во всём случившемся виноват? – спросил он.
- Выходит так, – чуть повременив, сквозь зубы процедила Лускус. – Нет, ну а кто просил тебя лезть следом? Вот какой нормальный человек будет так нелепо рисковать собственной жизнью, скажи мне? Вы, люди, должны бороться за свою жизнь. А проводников вокруг ещё много и смерть для нас давно не новость.
По правилам следовало срочно убедиться в том, насколько хорошо её подопечный помнит текст запроса на перерождение и готов ли он вообще к подобному исходу.
- Ладно, – начала она. – Раз уж всё так сложилось…
- Смерть давно не новость? – перебил её путник и с коротким кивком поджал губы. – Ну да, точно. Незаменимых здесь нет. Но во всём виноват я один. Потому что болван и идиот. Между прочим ты сама говорила, что мне нужно во всём тебя слушаться. И я слушался, но в ответ получал одну только ругань.
Он смахнул с бровей повисшие капли пота и выражение его лица на мгновение стало совершенно несчастным.
- А потом просто попытался быть полезным и всё равно всё сделал неправильно.
- Текст, – сказала она. – Ты текст помнишь, который я тебе позавчера вечером надиктовала?
- Нет, – огрызнулся Инауро.
- Запрос на перерождение, – устало уточнила проводница.
- Не помню.
Она помолчала. Ни сил, ни желания орать у неё больше не было.
- Хорошо, ладно. Тогда открой мой рюкзак, там во внутреннем кармане есть блокнот, возьми его и найди девятую страницу, – нудным голосом проговорила Лускус, но парень её уже не слушал.
- Знаешь, наверное, я вообще больше ничего не хочу, – ответил он и отвернулся.
"И почему же это всегда так гадко?" – спросила она сама себя и перестала сопротивляться, полностью переключив внимание на то, как сводит судорогой её зажатые ноги, как трещат кости таза, замедляется сердцебиение, гаснет слух и пульсирующими вспышками меркнет удушливый сиреневый свет, а в сознании беззвучно разворачивается сияющий ядовито-лимонный узор прохода.
Допуск на новую жизнь – мгновенно, без подсчёта штрафов, без сопутствующих нотаций, без традиционного пятнадцатиминутного наказания. Словно её гибель была заранее предрешена.

"Ну что ж, – подумала Лускус, краем глаза поглядывая на задумчивое лицо Инауро сквозь всё более отчётливо проступающие фракталы прохода. – Может оно и к лучшему. Скорей всего, Зона запланировала так с самого начала… вон какой жирный подгон мне с перерождением организовала. Грех не воспользоваться…"
Она апатично подметила, что непонятные рывки внизу прекратились, но дёргаться не стала, лишь машинально отодвинула пальцами горсть песка от своего подбородка. Жжения она больше не чувствовала, оно было где-то там, в фоне, как назойливый звук, который можно приглушить, если не прислушиваться.
"А впрочем, так ли уж важно сейчас пытаться понять, почему всё сложилось, как сложилось? – рассуждала она. – Скоро моё тело привычно пересоберётся в новом месте в новой удивительной комплектации, и я займусь своими обрыдлыми делами, а непонятный рыжий парень сгинет без следа..."
- Ой ты, господи, деточки мои! – голос, донёсшийся до угасающего слуха проводницы, был женским, но очень низким, дребезжащим, старушечьим. – Да что ж это такое делается-то?
От неожиданности проводница вздрогнула и притупившиеся было чувства начали возвращаться, а вместе с ними боль в вывернутом теле и паника от невозможности нормально вздохнуть.
Сияющий узор, разворачивающийся перед её мысленным взором, поблёк и резко схлопнулся.
"Эй, куда?!" – всполошилась Лускус.
- Чёрт… – отплёвываясь от лезущего в рот песка, просипела она. – Кто там?
Инауро вскинул подбородок, распрямился, прищурился, облизнул пересохшие губы.
- Монашка какая-то или типа того, – осипшим голосом ответил он и почти равнодушно повёл плечом. – И кажется, я её где-то уже раньше видел. Погоди, она совсем рядом, я позову.
- Нет, стой!
В голове проводницы промелькнула целая серия максимально неприглядных сценариев дальнейшего развития событий, она захрипела, вытянула шею, в три приёма заглотнула максимальную порцию раскалённого лилового воздуха и начала извиваться, силясь добраться до лежащего неподалёку топора.
- Да, помогите нам, пожалуйста, – громко попросил Инауро, глядя в сторону. – Похоже, нам самим уже не выбраться.
Лускус наконец кое-как высвободила левое плечо, вскинула и тут же уронила занемевшую руку, затем всё же смогла подцепить пальцами топор и, отодвинув его на максимально возможное расстояние, поймала на исцарапанной поверхности лезвия отражение потенциального врага.
К ним неспешно приближался высокий тёмный силуэт с очень странной светлой головой.
"Ну и кого, спрашивается, неопытный пацан мог бы принять за монашку? Благочинную из секты вертунов? Мимика? Аквестру? – проводница мысленно застонала. – Блин, мой допуск…"
Следующий запрос она имела право подать лишь через полчаса, а значит положение её сейчас было хуже некуда и этой уязвимостью с любыми садистскими намерениями мог воспользоваться абсолютно кто угодно.
- Ой, беда-то какая, – произнёс старческий голос. – Плохо ваше дело, махарошие. Ну ничего, что-нибудь сообразим.
Неподалёку от песчаной западни упала бесформенная тень и перед скрещёнными на груди руками путника, взбив песок фонтанчиком, ударилась плоская узорная трость, вырезанная из цельного корня хлопкового дерева с крупным набалдашником в виде вороньей головы, инкрустированной качественно огранёнными алыми камнями. Лускус засекла отчётливый энергетический контур вокруг набалдашника, выпучила глаза и замотала головой.
- Стало быть так, – заявила неизвестная. – Хватайся-ка за посох, сынок…
- Нет, давайте её первую, – Инауро кивнул в сторону проводницы. – Я потерплю.
"Так не бывает, – решила Лускус. – Это невозможно".
Подобные заряженные посохи имелись только у верховных лесных ведьм, которые никогда не сунулись бы на подобную локацию без веского на то повода и тем более в одиночку, без свиты вооружённых телохранительниц с юными служанками под боком. На попавших в беду странников старейшинам ковенов так и вовсе всегда было откровенно наплевать.
И без того скверная ситуация превращалась в лютый фарс.
- Как скажешь, сынок, – добродушно отозвалась незнакомка и тень её сдвинулась левее. – Хватайся, махарошая.
Воронья голова скользнула по песку, звякнула об обух топора и замерла перед лицом проводницы, испуская тонкие пунцовые нити. Лускус забарахталась, отстраняясь от потенциально опасного объекта, и до хруста вывернула шею, силясь рассмотреть незнакомку, но сумела увидеть только фрагмент длинного чёрного подола и обитый металлом носок кожаного сапога.
- Тебе… – процедила она. – Тебе нечего с нас поиметь, жижма.
Раздался короткий каркающий смешок и тень сместилась ближе.
- Держись-ка, доча, – произнесла незнакомка и деревянный клюв легонько стукнул проводницу по лбу.
- Вот же... дерьмо... – та наконец заставила себя отцепить от рукояти топора полузакопанную левую руку и во избежание новых ударов перехватила пальцами посох как можно дальше от набалдашника. – Женщина, бабуся, чудище лесное, кто ты там… У нас для тебя ничего нет, слышишь меня?
- Девонька, ты держись ужо нормально и помалкивай, – повторила незнакомка и запыхтела.
Лускус открыла было рот, но съязвить не успела, поскольку в ту же секунду её резко рвануло вверх и назад. Вывернутый сустав громко щёлкнул.
- Рука! – застонала она. – Я же не корнеплод, блин, осторожнее!
- Потерпи, доча, – её потянуло с такой силой, что зажатые ноги с хвостом чуть не выворотило из тазовых костей.
Вытащенная до пояса, она обессиленно запрокинулась на спину и увидела наконец свою нежданную спасительницу – длинная многослойная ряса, связка бус, чёток и серебряных амулетов на груди поверх строгого белого воротника, съехавший набок накрахмаленный кишнот и раскрасневшееся от напряжения старушечье лицо с выразительным крючковатым носом.
"Милосердная?!" – изумилась проводница, подтаскивая к себе топор.
Ну не случалось в этом мире настолько удачных стечений обстоятельств. Смертельная опасность, возникшая буквально на пустом месте, прямой доступ к жёлтому цветку и тут же благополучное разрешение проблемы в виде достаточно сильного и грамотного помощника, который якобы абсолютно случайно оказался в нужном месте в нужное время.
Лускус ожидала чего угодно, но точно не этого. Ей стало очень смешно.
- Матушка, вы это… сбрендили что ли? – морщась от пульсирующей боли в плече, сдавленно хохотнула она и едва успела перехватить посох покрепче.
Старуха поджала губы, отставила назад опорную ногу и рванула так, что Лускус пулей вылетела из своей западни, чудом не лишившись руки.
- Теперича давай-ка ты, сынок, – сказала бабка. – Милмоя, отпусти посох-то. Ишь, ну чисто как клещ вцепилась.
Она бесцеремонно вырвала магическую палку из пальцев проводницы и отправилась вызволять путника.
Лускус, борясь с душащим её смехом, отползла на полметра в сторону и, не выпуская прижатый к груди топор, поднялась. В голове её шумело, ноги подгибались, левое плечо ныло и пульсировало, в одежду и волосы набился колючий песок.
- Милмоя, – передразнила Лускус и, не в силах больше сдерживаться, расхохоталась.
Старуха проигнорировала её выпад, сделав вид, будто не расслышала. Она легко и быстро вытащила Инауро и, подцепив его посохом точно абордажным крюком, подтянула к себе.
- Спасибо, – безучастно поблагодарил тот.

- И как же вас угораздило так встрять-то, деточки? – незнакомка в монашеском одеянии отёрла лицо грязным платком и заправила под шляпу выбившуюся седую прядь.
У неё был крупный нос с горбинкой, скорбные складки вокруг рта, дряблая шея и удивительно внимательные молодые глаза, обрамлённые пунцовой каймой тонких как пергамент век в глубине тёмных провалов глазниц.
"Какой колоритный персонаж, – Инауро задумчиво перевёл взгляд на крупные загорелые кисти рук старухи, лежащие у той на коленях. – И почему мне все здесь кого-то напоминают?"
- Вы уж не обессудьте за такую прямоту, – продолжала брюзжать монахиня, – но несёт же сюда всяких. Мёдом вам тут чтоль намазано? Вот только вчерась совсем близёхонько померли двое юнцов со своей вьючной скотиной. Сама видала, угумс. Уж как они по первости голосили-то... страх такой. А потом замолкли, угорели, бедные. Ну и считай, пока я до них добрела, только хвост лошадиный один наружу торчать и остался. Прыть-то у меня ужо совсем не та, что прежде. Норы триллов это вам не хиханьки-хаханьки.
Лускус промолчала, вытряхивая из ботинок песок. Смеяться ей больше не хотелось.
- Вам, детки, не помешало бы грамотным проводником обзавестись, – доверительно понизив голос, монахиня придвинулась чуть ближе. – Негоже так шастать повсюду, без понимания-то.
- Ослепла что ли? – не выдержала Лускус. – Я и есть проводник. И это была никакая не нора. Ты, бабуля, чем байки травить, лучше бы отправлялась куда шла. Или может особых благодарностей ждёшь?
Старуха изумлённо всплеснула руками:
- Ах ты, батюшки святы, экая ж ты ежистая, девонька! Сиротка небось?
Лускус фыркнула и молча запустила в Инауро бутылкой с водой. Тот едва успел её поймать.
- Уж ты, ангел мой, не серчай, я без злого умысла. В дела ваши лезть не стану. Перекушу сейчас маленько и побреду себе дальше, – монахиня вытащила из своего большого походного рюкзака холщовый мешочек. – Да а сами-то вы кушали нынче? У меня вон и сэндвичи есть, и термос с кофеём. Такие уж вы с виду худенькие детки.
Ей никто не ответил. Лускус злобно массировала сквозь кофту ноющее левое плечо, то и дело косясь на посох старухи, а Инауро разглядывал свою обожжённую кожу рук и через силу глотал противную тёплую воду.
"Удивительно, – думал он. – Любые религии учат, что после смерти жизнь не кончается. Разве что у одних версия посмертных приключений покороче, у других подлиннее. В любом случае большинство верит, что основная проблема посмертия решается ещё при жизни, по совокупности хороших и плохих поступков. Ну типа в рай ты попадешь или в ад, реинкарнируешь ли в далай-ламу или в червяка, и так далее. Однако вот я умер. И что?"
Он невольно огляделся по сторонам, словно бы увидел всё это впервые.
"Оказывается, приключение только начинается. Но почему оно именно в таком виде? Порожденцы, перерожденцы, разумная природа, хвостатые девушки, рогатые трансвеститы, невидимые твари, пустынные монашки... Да это же чёрт знает что такое, а не смерть..."
Далеко на горизонте неслышно полыхнуло небольшое алое облачко, напомнившее ему гриб ядерного взрыва, и спустя мгновение резко схлопнулось идеальной двухсторонней дугой наподобие защёлкнувшегося капкана.
"С другой стороны, а как иначе? Полное и окончательное забвение – это слишком уныло, – нахмурился он, словно отвечая на чей-то беззвучный вопрос. – Наверное, даже хорошо, что материалисты оказались неправы..."
Он перевёл взгляд на сидящих неподалёку Лускус и монахиню.
Оказалось, те всё время о чём-то разговаривали и, судя по выражению лица первой, разговор этот постепенно переходил из разряда светской беседы в некое подобие уличной разборки с неизбежным мордобитием в конце.
- Чушь, – говорила проводница. – Какая тут может быть "доброта душевная", когда мы находимся в междумирье?
Она сложила руки на груди и саркастично скривилась.
- Ты лучше прямо скажи, чего тебе надо, старая, и не пудри мне мозги.
- Господь милосердный! Ну к чему так полошиться, право слово? – из-под белой широкополой шляпы выглядывали округлившиеся от удивления глаза монахини. – Не всё же несёт зло в этом мире. Есть ведь и добрые люди, которые благоприятствуют тебе, оберегают от холода и голода.
- Ага. Как ты, например, – фыркнула Лускус. – Ты, кстати, кто такая вообще? Милосердные не делятся своими припасами с кем попало, у них это как бы строго запрещено.
Старуха посмотрела на ополовиненный сэндвич в своей руке, вздохнула и покачала головой.
"Ну вот, теперь ей и бабка чем-то не угодила, – меланхолично рассудил Инауро. – Она же вроде не монстр и уж точно ничего плохого нам не сделала. Даже наоборот. К чему такая реакция резкая, не понимаю…"
- Извините, а куда вы направляетесь? – неожиданно для себя самого спросил он у старухи.
- Что говоришь, махароший? – не расслышала та.
- Вы куда-то по конкретному делу шли или так? – путник заметил, как зло зыркнула на него проводница, но не отреагировал. – Мы вас, наверное, задерживаем?
Монахиня задумчиво посмотрела вдаль, дожевала свой бутерброд и стряхнула с подола крошки.
- Да куда ж может идти такая старая больная карга, как я? – она скромно потупилась, убирая опустевший мешочек в рюкзак. – Меня ужо давно нигде не ждут. Странствую вот, сынок, да людям случайным с делами их подсобляю. Чего мне ещё от жизни ждать? Теперича мне лишь покой и умиротворение надобны, гармония внутренняя от слияния с беспредельностью да созерцание великого фрактального подобия.
- Что ты несёшь, – наморщилась Лускус.
Монахиня снова пропустила её реплику мимо ушей.
- Любой вовлечённый в это сокровенное блаженство уже спасён, – продолжала говорить она, расправляя узловатыми пальцами складки на рясе. – Ему ничего более не надобно, ибо всё у него уже есть. Это и есть истинный путь к себе, к своему естеству, к изначальности. А не то, чем вы тут все по дурости да незнанию занимаетесь.
- Нет, ну это уже совсем нехорошо, – сердито произнесла проводница, поднимаясь на ноги. – Нам только подобной дребедени сегодня и не хватало.
Старуха вскинула на неё взгляд, полный печали и смирения и ничего не ответила.
Инауро откашлялся, привлекая к себе внимание обеих спутниц.
- А вы не хотели бы пойти с нами? – спросил он, глядя на монахиню.
- Ты охренел? – взвилась Лускус.
- Почему "охренел"? – Инауро был абсолютно спокоен. – Ты прикинь сама, втроём идти не так опасно и не так скучно, плюс у нас с тобой еды совсем мало, если не сказать, что её вообще нет, а... – он задумался, как назвать старуху, секунду помялся, но ему так никто и не подсказал, – а вы нам сами еду предложили. Значит её у вас хватает, логично? Ну или вы точно знаете, где её достать. Вот я и подумал о том, что так всем будет удобней.
- А мальчуган дело говорит, – оживилась монахиня. – Вместе-то оно завсегда сподручнее. Ведь так-то в жизни страшней всего не боль, а одиночество. Заверяю вас, детки, я не стану вам обузой в пути, у меня ещё вдосталь доброй еды, а уж энергии так и вовсе на пару молодых и борзых перерожденцев хватит. И пущай вид у меня зело невзрачный, я ещё могу вам на что-нибудь сгодиться. Особливо, если снова надумаете в нору триллов с наскока сигануть.
Инауро кивнул и на лице Лускус тут же отразилась целая гамма чувств от обиды до злости. Она некоторое время переводила взгляд с подопечного на незнакомку и обратно, затем звучно хлопнула себя по ляжкам и расхохоталась.
- Нет, ну надо же, купился!
Она смеялась ровно пять секунд, затем подхватила с земли свой рюкзак, перекинула его через плечо и шагнула в сторону Инауро. Всю её веселость как ветром сдуло.
- Поднимайся, – сухо сказала она. – Мы уходим.
- Послушай-ка, доча... – начала было монахиня.
Воздух со свистом вышел сквозь стиснутые зубы Лускус, она резко развернулась в сторону старухи, выбрасывая вперёд руку с зажатым в пальцах топором. Лезвие было нацелено на тонкую полоску морщинистой кожи над несколькими рядами мелких деревянных бус.
- Тебе же сказали, старая. Не лезь в чужие дела. Я тебе не верю, я знаю, что ты нагло нам врёшь и корчишь из себя то, чем на самом деле не являешься. Но это в принципе уже неважно. Вообразим, что ты действительно хотела нам помочь и ты помогла. Спасибо тебе сказали. Так чего ж ты прилипла как репей? Доброта вселенская, мать твою. Подъём, рыжий, мы уходим, – кинула она, не глядя на Инауро.
- Лу.
Он уже стоял возле монахини.
- Давай всё обсудим, когда ты остынешь, – путник подал старухе руку, помогая той подняться. – Ты сейчас просто злишься из-за того, что сама не смогла нас спасти, вот и срываешься на кого попало.
Лускус некоторое время пристально смотрела на него, шлёпая по песку хвостом точно рассвирепевшая кошка, затем убрала оружие, сжала кулаки, развернулась и зашагала прочь.
- Лу! – крикнул ей вслед Инауро.
- Да пошёл ты, – отозвалась она.


Рецензии