Алиса Простакова по книге Чулан

Кора или Простакова?

Кора или Простакова?

Или Ирия?

Или мама Алисы — Кира?

Или бабушка Лукреция?

Или бабушка балерина?

Или вообще Лиззи?



С кого из них лучше всего брать пример?

Точнее — у кого что конкретно взять для своей судьбы?



Алиса недавно захотелось поискать образцы.

Поведения, жизненных стратегий, способов принятия решений.



Не то чтобы для подражания.

И не для копирования, конечно.



А просто. Скорее просто понять — чья судьба ей ближе.

Чей жизненный путь больше всего похож на её будущее.



Алиса понимала, что путь у неё будет свой собственный.

И наверняка ни на чей не похожий.

И всё же… примеряя на себя судьбы этих женщин — можно было лучше понять, что нужно самой Алисе.



Алиса в шутки взяла у них всех интервью.

Даже у знакомых и давних друзей.

Прямо сообщив, что знакомится в их судьбами для того, чтобы проще было искать свою.



Материала набралось немало.

Можно было сделать цикла «великие женщины нашего времени».

Или «Героини нашего времени».



Алисе захотелось даже продолжить это занятие по изучению биографий.

Настолько это оказалось интересно.

Не просто беседовать о повседневном или по делу.



А обсудить конкретные вопросы, проблемы.

Её подруги-собеседницы неожиданного много ценного ей поведали и насоветовали.



Возможно, стоило бы даже опубликовать свои заметки.

После редактуры героинь — чтобы они вычеркнули все, что считают лишним.

Или поменяли акценты.



Среди собеседниц пока не дошло дело до Простаковой Елены Сергеевны.

Потому что как она пока не вернулась с очередного задания в прошлом в рамках работы в МИВе.



«И не факт, что вернётся,» — намекнули Алисе неофициально по знакомству сотрудники МИВа.

Потом, конечно, признались, что это просто шутка.

Да, неудачная.



Но такой уж странный юмор у мивовцев — делать вид, что им совсем неважно, кто когда и как вернётся.

Даже не юмор, а суеверие.

Они считают, что, чем меньше переживать и паниковать — тем проще.



Так-то они конечно делают всё необходимое для безопасности сотрудников.

И помогают всем, чем могут.



И всё же работа их была опасной в принципе.

Из-за изрядной капризности самого оборудования.

Или даже не оборудования, а самой ткани-материи, природы времени.



Слишком мало пока было сведений о времени, чтобы гарантировать полную безопасность.

Слишком велик был риск просто не вернуться.

Просто остаться навсегда в прошлом.

И лишь вспоминать о своих друзьях, оставшихся в будущем.



Поэтому каждый визит в прошлое на самом деле мог стать последним путешествием хронавта.

Каждый хронавт это знал.

И отправлялся в прошлое, понимая, что может остаться там.

И прощался в близкими, понимая, что может больше никогда их не встретить.



Некоторым пришлось даже уволиться из-за этого из МИВа.

Или даже не начинать работу в МИВе.

Сделав выбор в пользу своей семьи и другой работы.



Обычно увольнялись люди серьёзные и солидные, не склонные к авантюрам.

Не принимающие запредельный риск.



Не считающие деятельность МИВ стоящей того, чтобы расстаться с друзьями своего времени.

И конечно с комфортом своего времени.

С развлечениями своего времени.



Предпочитающие налаженный быт своего времени.

Наличие душа вместо бани.

Готовку на плите вместо готовки на костре.



Предсказуемые и понятые правила общения.

Безопасность и лояльность сограждан.



Но были и те, кто снова и снова отправлялся в прошлое.

Не считаясь с риском.



Настолько им было интересно изучать прошлое и людей прошлого.

Настолько они были очарованы Временем и изучением его законов.



Это были настоящие фанатики хроно-путешествий.

Рыцари Времени.

Преданные и увлечённые.



Они продолжали отправляться в прошлое после того как надолго терялась связь с хронавтами, отправившимися в прошлое ранее.



Одной из таких путешественниц и была Простакова.

Хотя она была особенной даже среди других мивовцев.

Её отправляли в прошлое тогда, когда нужно было спасти какого-то хронавта.

И обычно ей удавалось спасти.

Если сама техника срабатывала и отправляла Е.С. в прошлое.



А то ведь бывало и так, что техника почему-то не могла отправить Е.С. в прошлое.

И тогда оставалась надежда лишь на чудо.



К таким чудесам можно было отнести находки в настоящем, которые были приветами из прошлого.

Дело в том, что кто-то предложил всем хронавтам такую штуку: по возможности оставлять для будущего метки в прошлом.



То есть какие-то указания, по которым в МИВе поймут, что хронавт был в таком-то месте и времени.

Даже если не смог вернуться — то хотя бы смог прожить долгую жизнь в прошлом.



Такими метками могли быть фразы, стихи, мелодии, предметы, вещи.

Конечно, не всегда и не все могли дойти до МИВа, сохраниться на века.

Но иногда метки находили…



Пока Алиса ждала Е.С., она узнала много нового о МИВе и его сотрудниках.

Она поняла, что это хоть и очень ответственные люди, но настоящие авантюристы.

Если судить о них по степени риска, которому они раз за разом себя подвергали.



Только отчаянный авантюрист мог отправляться в прошлое, зная, как это опасно.

Даже в дальний космос было безопаснее отправляться.



Но хронавты считали, что их интерес стоит риска.

Да и что-то полезное надеялись извлечь по мере развития науки о времени.



Мивовцы становились Алисе всё интереснее.

Они напоминали ей канатоходцев.



Алиса иногда казалось, что хронавты уже знают какие-то тайны, недоступные другим.

Хронавты с этим не спорили.

Они охотно соглашались, что они носители тайны. Или тайн.

Но отмечали, что их владение тайной сродни владению тайной воды умелым пловцом.



Владеет пловец тайной воды?

Конечно, он кое-что знает о воде такое, чего не знают те, кто не плавает.

На уровне ощущений в мышцах.

Вот и у хронавтов похоже.



Это сравнение было понятно.

И всё же… Чувствовалось, что есть ещё что-то.



Но это что-то никто не скрывал из-за того, что это невозможно рассказать. Просто не поучится. Слов для этого нет.



Алиса начиталась отчётов мивовцев.

Многие читались как увлекательные приключенческие романы.



Некоторые были похожи на читанные Алисой романы.

Позже оказалось, что это было из-за меток.



Особенно Алисе понравился роман, то есть отчёт, о том, как мивовец был в прошлом королевским шутом.

Но и другие были весьма солидными.

Мивовцы бывали в прошлом врачами, музыкантами, писателями, учёными, путешественниками и даже правителями.



Конечно, были не только победы и триумфы.

Было и много проблем, непонимания, трудностей.

И много такого, о чём детям стараются не рассказывать лет так до 16 или даже 20.



У Алисы всё чаще возникал вопрос — а без мивовцев люди прошлого вообще хоть что-то сами придумали?

И ответ был вовсе неочевиден.



А вообще мивовцы молодцы, решила Алиса.

Сколько раз они спасли людей в безнадёжных ситуациях.



Интерес к Е.С. тоже рос.

Е.С. уже стала легендой даже среди мивовцев.



Алиса раньше уже втсречалась с Простаковой.

Е.С. даже спасла Алису в XII веке.

И Пашку тоже несколько раз спасла, когда тот был на практике в прошлом лет в 11.



Но вот как-то плотно с ней пообщаться так и не довелось — Е.С. была очень занята.

Когда же ей просто болтать, если постоянно надо спасать очередного хронавта?



Теперь те спасённые ею хронавты делились с Алисой личными неформальными впечатлениями о Простаковой.



Дали даже почитать личное дело Е.С.

И вот тут Алиса нашла очень примечательные вещи.



Например, оказалось, что ничего не известно о детстве Е.С.

И о её близких.

Её просто нашли уже подростком.

Девочка не помнила, кто она и откуда.



Алиса конечно же сразу вспомнил другую девочку, которая тоже не помнила, кто она и откуда.

Это она сама была такой девочкой.

Правда, в ХХ веке. Когда искала там миелофон.



И конечно же Алиса сразу подумала — уж не была ли у Е.С. такая же ситуация, как у Алисы?

Может, Е.С. тоже что-то искала во времени Алисы?

А сама прибыла из будущего во время Алисы?

А если да, то зачем?



Алиса вспомнила, что Е.С. отличается значительной силой, не характерной даже для людей времени Алисы.

Может, ЕС — из будущего, где люди уже сильнее?



Да и не только в силе дело.

Е.С. могла запросто защитить несколько диссертаций.

Или читать десятки курсов для студентов.

И это — в её-то юном возрасте.



Хотя понятно, что во время её путешествий в прошлом у неё могло быть время учиться и выучить многое.

Хотя объём знаний ЕС всё равно впечатлял.



Но и это было не главным. А та находчивость, которую проявляла ЕС при спасении хронавтов.



Алиса узнала из того же личного дела, что девочку просто зачислили в школу, дали ей выбрать опекунов и оставили в покое.

В итоге девочка стала сотрудницей МИВа.

Спасительницей хронавтов.



Алису удивляло, что никто не задумывался — откуда такие способности ЕС в столь юном возрасте.

Их просто приняли как данность.



Сильная, добрая и умная? Ну и молодец.

Хочешь спасать? Ну попробуй.

Получается и хочешь продолжать? —

Ну и отлично! Работай, девочка.



Алиса смутно догадывалось, что всем достаточно было хороших результатов работы Е.С.

А происхождение Е.С. никого не интересовало.



Ну мало ли откуда девочка?

Ну и что, что никто не ищет её?

Мало ли что бывает.

На Земле было особое место для подкидышей.

Из такого была Кора.



И вот однажды Алиса дождалась Простакову.

Усталая, но довольная ЕС привела себя в порядок и выслушала просьбу Алисы.



И между ними состоялся серьёзный разговор.

Оказалось, что у ЕС нет секретов от Алисы.



Но то, что Алиса услышала от ЕС, Алиса никому другому рассказать не могла.

Это стало не только тайной ЕС, но и тайной Алисы.



Для начала ЕС сказала, что не удивлена интересом Алисы.

Что ждала разговора между ними.

И что готова рассказать ей всё.

И рассказала.



ЕС спросила, знает ли Алиса смысл имени «Алиса».

Затем подсказала: Алиса означает А-лиса.

То есть бесхитростная. Простодушная.



Затем сказала — сравни с моей фамилией.

Алиса сравнила, но ничего не поняла.

На что это такое намекает Е.С.



Е.С. сказала, что придумала такую фамилию на основе своего имени.

В общем, ЕС сказала, что её имя — тоже Алиса.



Совпадение имён — пустяк.

Мало ли Алис на свете.



Но Алиса почувствовала волнение.

Словно сейчас узнает что-то очень важное.

И не просто важное.

А, пожалуй, тяжёлое.



Так и получилось.

И вообще… подтвердились все гипотезы Алисы.

Но вдобавок Алиса узнала куда более удивительные вещи.



Да, ЕС — не из времени Алисы. Да, она из будущего.

Она прибыла из своего времени во время Алисы несколько лет назад, когда сама была подростком.

Тогда начинали работать первые устройства по переброске во времени.



Да, она уже тогда готовилась стать спасательницей МИВа.

И стала. Научившись всему, чему только можно.



Затем начались настоящие откровения.

Когда ЕС рассказала о цели прибытия во время Алисы.



Оказалось, что в своём времени в прошлом у ЕС произошло ЧП.

Её друг-ровесник не вернулся с исторической практики в их МИВ-е.



После этих слов ЕС долго молчала.

И Алиса поняла, что ЕС пока не может говорить.

Настолько сильно она переживает до сих пор.



Алиса думала — каково же было этой девушке тогда, когда это всё случилось.

Алиса хорошо могла представить такие чувства.

Её собственный друг всегда давал много поводов для переживаний.



Особенно в детстве.

И на практике в МИВ-е он тоже был.

Правда, смог вернуться.



Алиса так и не решилась продолжить разговор сама.

Ждала, когда ЕС заговорит.



ЕС сказала, что ту проблему удалось решить.

Что теперь уже всё исправлено.

Что с её другом уже всё хорошо.



Для этого Елене Сергеевне пришлось отправиться в прошлое, там вырасти, стать спасателем в МИВе и дождаться момента, когда повторится ситуация с её другом.



Но не ЧП, а сама отправка друга на практику в прошлое.

А до ЧП нужно было не доводить.

ЧП нужно было как раз предотвратить.



И эта задача была успешно решена.

На этот раз её друг вернулся с практики.

У него всё в порядке.

Ну пока, по крайней мере.



ЕС спросила Алису, догадывается ли Алиса, что это за друг.

Алиса не могла ответить.

Да, она догадывалась.

Но догадка её пугала.

Ведь если она верна — это значит, что у Пашки были проблемы.

Пусть не в этом хронопотоке, а в предыдущем, из которого прибыли ЕС, но были.



Алиса вспоминала, что же могло помешать Пашке вернуться в прошлом хронопотоке.

Она была в курсе подробностей его практики.

И знала — что именно могло помешать.

Вопрос был лишь в том, какая из помех стала решающей.



Один вариант был хуже другого.

В лучшем случае тот Паша просто остался в прошлом и прожил жизнь там.

Может даже женился на Умнице, и она нарожала ему много Гераскиных.



Алиса так сосредоточилась на этих мыслях, что совсем не думала о другом выводе из слов ЕС.

О том, что ЕС — это она сама из предыдущего хронопотока.



— Я вижу, — сказала ЕС, — что ты всё поняла, Алиса. — Да, мой не вернувшийся друг — это Паша.

В этом хронопотоке мне удалось помочь ему.

Он вернулся.



— Спасибо… Алиса?



— Да ладно. Можно и Елена Сергеевна. И просто Лена.

Алисой меня в этом хронопотоке ещё никто не называл.



— Спасибо, Елена… Лена.



— Не за что. Как говорится — бери и пользуйся

Не теряя времени. Как я теряла.

Может, потому он и не вернулся в прошлый раз.

Что думал, что его не ждёт красна девица.



— То есть…



— То есть не жди удобного момента для признаний.

Если есть в чём признаваться, конечно.

Говори всё сразу. Не откладывай.

Делай сразу всё, что хочется.



— Спасибо…



— Удачи, сестрёнка.

Могу я так говорить о тебе?



— Да…



— Понимаешь, Алиса, хоть мы и один и тот же человек из разных хронопотоков, но у меня чувство, будто ты младшая сестра.

Извини, просто у меня сейчас уже побольше опыта и впечатлений.

И, как ты понимаешь, я в курсе, насколько ты пока что наивна.



— Лена… можно спросить… а то меня аж тошнит от страха…

Я понимаю, что тебе было намного хуже…

Но… Паша… в твоём хронопотоке он… его нет?



ЕС неожиданно улыбнулась.



— А вот это, Алиса, как раз самое интересное.

Я понимаю, что это трудно представить.

Но после того как я вытащила Пашку из прошлого в этом, в твоём хронопотоке — он теперь есть и в моём хронопотоке.

Хронопотоки связаны.

И подстраиваются под оптимальный и наилучший.

То есть сейчас — на твой.

Исправив ошибку в твоём — я исправила и мой.



— Спасибо, Лена. Просто камень с плеч.



— Я понимаю… Ну ты можешь представить, каково мне было, что я решилась на это всё — на переход в следующий хронопоток.



— И тебе разрешили?



— Мне? Разрешили? Да кто бы такое разрешил подростку?

Конечно нет. Никто не разрешал.

Да и оборудование не отправляло меня в прошлое.



— Тогда как же ты смогла перейти в мой поток?



— Как… не знаю, если честно…

Только предполагаю. Но это не подтверждённые гипотезы.



— А точнее?



— Мне удалось перейти без оборудования.



— О…



— Да. Как — не спрашивай.

Это из ряд «очень уж сильно захотелось»…



— Лена… а как же дальше…

Твой Пашка в твоём времени сейчас без тебя?

Ты тут, а он там?



— Ах, Алиса-Алиса!

Если бы! Если бы мой Пашка был в моём времени потоке, но лишь без меня!

Тогда мне просто оставалось бы вернуться в мой поток.

Но всё ещё сложнее.



— Он что… опять…



— Конечно! Именно опять и снова.

Он оттуда уже тоже удрал!



— А… откуда ты знаешь это?



— У меня есть свои источники информации.



— Это секрет?



— Ну… от тебя нет…

Но мой ответ мало что тебе даст.

Потому что это просто сын и интуиция. Типа того.

Но точнее — я просто ЗНАЮ. Не знаю, откуда.

Просто спрашиваю себя — и где же сейчас мой ненаглядный.

И тут же получаю ответ. Иногда позже.



— Ну ладно. И где же твой Пашка сейчас?



— Конечно же в самом интересующем месте.

Одном из многих, правда.

Догадайся, кого он сейчас из себя изображает!



Алиса почему-то живо вспомнила историю с портретом.

Найденным Алисой и её бабушкой в чулане МИВ-а.



Алиса знала, что у ЕС есть портрет, подаренный ей Александром Македонским.

Знала о знакомстве ЕС с АМ.



Сейчас Алиса вспомнила подробности того разговора с ЕС про портрет.

Как ЕС смущалась, краснела, просила отдать портрет.

Как хватила АМ.

Как отреагировала на вопрос бабушки Лукреции «целовалась ли ЕС с АМ».



Сейчас Алис уже на 100% была уверена: у ЕС было свидание с АМ.

И скорее всего бабушка была права: ЕС и АМ целовались.



Ведь даже сама ЕС тогда не отрицала.

Не говорила «нет не целовались».

Она лишь произнесла «ну что Вы».

Мол, «ну что вы меня так смущаете?».



И хотя Алиса знала, что ЕС и есть она сама…

Но ей неловко было думать так про ЕС, обсуждать с ней то или спрашивать.

Так же, как если бы ЕС была другим человеком, о тайне которого догадалась Алиса.



Алиса вздохнула и ответила:



— Македонского?



ЕС почему-то удивилась.

Наверное, не ожидала, что Алиса сразу догадается.

Или собиралась сама удивить признанием.



— Ах да. Портрет. Ты же в курсе…

Да, ты верно поняла.

Раз у меня было свидание с Сашей, а целоваться с стала бы только с моим Пашкой…

Да, сейчас мой Пашка — Македонский…

И я пока не представляю, как его оттуда вытащить.

По-моему, у него комплекс спасителя. Или спасателя.

В общем, он воображает, что занят очень нужным делом и что без него не обойтись.



— А как на самом деле?



— Честно? Я не знаю, Алиса.

Я изучила, что нашла, в твоём времени.

Но разобраться можно, только проведя годы в том времени…



— Но Пашка-то не провёл?



— В том-то и дело, что провёл, Алиса.

Ведь как он оказался там — он же меня искать кинулся.



— Тебя? Но как…



— Это другая история. В другой раз.

Лучше давай подумаем, как нам его вытащить оттуда.



— Даже не знаю… Я и тут-то пока не всегда понимаю Пашку…

А там он… взрослый… Ещё и царевич и царь.

Насколько я знаю, весьма крутого нрава, да?



— Ну как тебе сказать… С мной… извини за недетские подробности… он был… скажем так, весьма мил…

Между нами говоря… я бы ради одного этого уже совершила бы переброску к нему.



— Ты о чём, Лена?



— О том самом, сестрёнка.

Никогда не думала, что это случится с нами так странно.



— То, что… в прошлом?



— Да если бы только в этом было дело, Алиса.



— Тогда что нет так?



— А то, что мой Пашка… он не просто изображает Александра…

Он и сам думает, что он Александр!



— Ой!



— Ага.



— А он помнит нас? Ну то есть тебя?



— В том-то и дело, Алиса!

Наш Пашка меня почти не помнит.



— Но ты ему напомнила? Он вспомнил тебя? И себя?



— В том-то и дело, Алиса.

Что мне нельзя было ничего ему напоминать пока.

Это могло бы быть слишком большим стрессом с непредсказуемым последствиями.

Нужно было постепенно возвращать память Пашки и самоосознание, кто он такой.



— Ты уже вернула?



— Алиса, я занимаюсь этим.



— Понятно. Я очень тебе сочувствую. Или нам.



— Спасибо…



— Ты, наверное, и целоваться с ним решилась ради того, чтобы он что-то начал вспоминать?



— Ну… отчасти. Я не знала, поможет это или лучше сделает. Это был риск.



— Но ты решилась.



— Алис… ты же знаешь своего Пашку.

Попробуй представить его постарше.

Да ещё и на месте царевича.



— Что ты хочешь сказать?



— Он просто делает то, чего ему хочется.

Если ему захотелось целоваться…



— Ладно. Я поняла. Это было его решение, а не твоё.



— Ну да… Но ты не подумай… мне не было неприятно.

Я бы даже сказала — совсем наоборот.

Просто очень неожиданно.

Но ты же знаешь — с Пашей часто всё не как у всех.



— Ага. Знаю…



— Вообще-то, может, и нужно было отказаться.

Уж как-нибудь разрулила бы с отказом.

Но сама понимаешь… я столько лет не видела его.

Дико соскучилась.



А он стал таким красивым. И… властным… И… и вообще.

В общем, я не устояла.

Может, и устояла бы. Но я же тебе уже говорила — нельзя терять время!

Нельзя откладывать самое важное.

Ты понимаешь, что я говорю с учётом возраста.

Мне уже можно было всё.

Тебе, кстати, пока это нельзя. Только поцелуи.

Но уж хотя бы с ними не тяни, хорошо?



— Я подумаю.



— О, Алиса. Что ж тут думать?

Подходишь и целуешь!



— А если мой Паша против?



— Поверь более опытной версии тебя.

Твой Паша — не против. 100%.



— Ну ладно… Но мой тут.



— ПОКА тут. Пока тут, Алиса.



— Ну хорошо. Сейчас вызову его.



— Вот, правильно, сестричка.



— Так что с твоим-то? Как вытаскивать его будем?



— Ну, пока я просто стараюсь его обаять.

Привязать его к себе как мужчину.



— Успешно ведь, да?



— Ты имеешь в виду мою связь с ним?



— Ну да.



— Хотела бы я сказать, что успешно. Но…

Понимаешь, Алиса, женщина для него пока — только приятное дополнение к его подвигам.

Даже хорошенькая.



Он придумал себе великие цели — и пока что ничто другое для него просто не существует.

Поэтому я не знаю, удастся ли мне пробудить в нём настолько сильные чувства, чтобы он ради меня оставил свои дела.

К тому же это зависит от того, нужно ли убеждать его бросать те дела.



— Но если Пашку не вытащить…



— Да, он может там так и остаться.

И, не закончив свои дела, закончить жизнь года в 33.



— Ох… Лена, тебе надо как-то вытащить его.

Пожалуйста!



— Конечно. Я же говорю — стараюсь.

Не хотела пугать тебя… но если мой Пашка-Сашка не вспомнит себя как Пашку-Пашку. И меня как Алису…



— То что? Лен, что тогда будет?



— Все потоки связаны…

Я не знаю точно. Но, возможно, если мой уйдёт в 33, то и…



— И мой тоже? Мой Пашка тоже в 33 может уйти?



— Есть такой риск.



— О, Леночка. Придумай что-нибудь.



— Я уже. Можешь помочь.



— Но я пока так мало знаю о том, как иметь дело с мужчинами его возраста.



— Добавь — и его темперамента.



— Ну да. И вообще… что могу посоветовать, если сама пока даже к Пашке моему боюсь подойти как девушка?



— Ну, может как раз твоя невинность подскажет решение.



— О, Лена. А если мне самой к твоему отправиться?

Может, он вспомнит меня и послушает?

И себя вспомнит. Что он Пашка, а не Сашка!



— Алис, ты о чём?

Идея конечно интересная.

Но… там не место девочке.



— Я могу в мальчика переодеться!



— И не думай. В зеркало давно смотрелась?



— А… что?



— А то, что у мальчиков не бывает таких женственных форм.



— Да? …



— Да, да. Думаешь, в каком качестве там я общаюсь с АМ?



— Он написал на портрете «Лена».



— Ну а кем эта Лена там является?

Не сотрудницей же МИВ-а.



— Это понятно. А в каком тогда?



— А там Лена — пленница.



— Ах. Просто пленница?



— Ну, якобы пленённая амазонка.

Сильная, гордая, смелая, но влюбившаяся в царя.

Нашему Пашке это льстит.

Что такая девица не устояла перед ним.



Ну это чисто мужские заморочки.

Поначалу он меня даже немного боялся из-за силы.

Чуть не приказал убить.

Мол, если такая строптивая, то нафиг с пляжа. И вообще…



— Ого. Но интересно.



— Ну не очень, если честно.

Просто представь, что твой Пашка сказал бы тебе, что убьёт.



— Грустно, да.



— Вот именно. Но с этим я справилась.



— А как?



— Расскажу позже.



— Давай сейчас.



— Тогда вкратце. Он принял мой вызов.



— А точнее?



— Я дала ему понять, что готова ему уступить.

Но при одном условии.



— А каком?



— Я сказала, что буду рада ему служить как женщина.

Если смогу полюбить его.



— Ого. А он что?



— А его это неожиданно заинтересовало.

Я уже и не думала, что получится.

У него ведь сильно изменился характер.

Стал нетерпеливым, нетерпимым и так далее.

Ты даже не представляешь!

Наверное, из-за того, что рядом с ним не было много лет любящей женщины.

Вот он и зачудил.

Сама понимаешь — гормоны, невостребованность.

А ещё оказалось, что он не хотел спать с женщинами. Вообще как монах жил в походах.

Ему кого уж только ни сватали.

А он упёрся — и ни в какую. Всё ему не то.

Ищет кого-то, а кого и сам не знает.

И чем больше ищет — тем хуже характер.



— Ох. Лен, он тебя, наверное, хотел найти?

Помнил подсознательно, что тебя любит?



— Возможно.

И вот он выслушал меня.

И неожиданно говорит

«А вот возьму и очарую тебя, гордая амазонка!

Покорю! Завоюю твою душу!

Так, что ты сама станешь умолять меня о близости!»



Представляешь, каков нахал?

Но ладно хоть расправу отменил. Или отложил.



Но, похоже, что его увлекла такая идея.

Ну или от скуки. Я не знаю.

Но стал — представь себе — ухаживать за мной.

За пленницей. Хоть и амазонкой.



— И в итоге портрет подарил.



— Да…



— Хорошо ухаживал?

Тебе понравилось?



— Очень. Удивил.

Внезапно стал вести себя как нормальный человек.

Стал похож на себя. На нашего Пашку.

Даже пел мне. Разве что не танцевал.

Илиаду наизусть рассказывал мне.

Говорил, что он словно Ахиллес, соблазняющий пленницу.



Стал милым, внимательным, заботливым.

И самое странное — весёлым.

И вообще… каким-то очень обольстительным.

Так что на его милость я сдалась с лёгкой душой.



Осталось только вытащить его.



— Лена… ты в этот раз так долго была в прошлом…



— Да, Алиса. С ним.

Стараюсь стать больше, чем его любовницей.

Другом, советчицей.



— Получается?



— Постепенно. Он не воспринимал меня как мыслящее существо очень долго.

Предел его уважения к женщине — чисто сыновья любовь к кормилице Ланике. Да боготворит Олимпиаду.

Но всё равно он не считает их людьми, с которыми можно советоваться и тем более которых можно слушаться.

Так что не так-то просто добиться, чтобы он с женщиной советовался.

И тем более слушался её.



— Ты сможешь.



— Мне бы твою уверенность, Алиса.



— Но ведь ты как я.



— Да, ты молодец. И с полным основанием веришь в себя.

Но у меня больше опыта, сестричка.



— Лен… а он станет слушать тебя больше, если ты родишь ребёнка?



— Ну… вообще-то я поэтому я вернулась…



— Как?



— Да, Алис. У меня ребёнок будет.



— Обалдеть просто… ой прости — я хочу сказать, что это так здорово.

Но в таких странных обстоятельствах.

А ещё… это же получается, что это ребёнок и мой с моим Пашкой?



— Раз уж ты так говоришь, то разреши вопрос…



— Конечно.



— Алис, мне надо вернуться обратно.

Вытаскивать нашего Пашку из 4 века до нашей эры…



— Конечно.



— Я могу вернуться в тот же день, когда была там в прошлый раз.

Но тут я пробуду до рождения ребёнка.



— Конечно-конечно! Я так рада!

Лен, ты же разрешишь мне нянчиться с малышом?

Я всему научусь! Срок ведь пока небольшой?



— Месяца три-четыре!



— О, успею! Полгода впереди!

Лен… А ты Саше, ну то есть твоему Паше, скажешь про ребёнка?



— И что он спросит?

Где дитя?

А я ему: в будущем твоё дитя, милый. Так?))



— Да, сложно.



— Это ещё что.

Он ведь ещё сказал мне, что вспомнил меня.



— О, всё же вспомнил?!



— Вот и я удивилась.

Обрадовалась.

Вот, думаю — какова сила любви! Даже память возвращается.



— А что-то не так?



— Не то слово. Он сказал, что узнал во мне свою знакомую гетеру.

С которой познакомился в юности.

Сказал, что уже тогда влюбился в меня.



Но дело в том, Алис, что я-то ничего не знаю про это!

И никакой гетерой я не была.



— Может, там похожая на тебя девушка была?



— Не знаю. Но он на неё долго сердился.

Очень обиделся на неё.



— А за что?



— Ясно за что.

За то, что у них не сложилось.

А ему очень хотелось.



— Но если она гетера…



— То это ещё ничего не значит.

Кроме того, что она могла уметь кружить головы парням и царевичам.

Но знаешь, что самое интересное?

Это же он сам отказался от неё. Она-то не прочь была.

Но то есть не то чтобы отказался.

Но он считал, что им нельзя быть вместе.

Типа у него великая миссия, а ей лучше побыть в сторонке.

И вообще долгое время сам не подпускал её к себе.

Хотя, судя по всему, раз или два они всё же были близки.

Уж не знаю, как умудрились, учитывая его решимость не связываться с ней.



— Как всё запутано.



— Не то слово. И вот он постоянно так говорит со мной, будто я это та гетера, зазноба его юности.

Я и не знаю, спорить или нет.

Может, ему хуже станет, если переубеждать его.



— И что ж ты делаешь?



— Говорю, что не помню.

Что много тренировалась и принимала всякие травы, которые дарят новое сознание и новую личность.



— Ой.



— Ой. Ну а он вроде бы поверил.



— А он сразу вспомнил в тебе гетеру?



— Неа. Уже потом. Когда… ну после того как портрет подарил.

… Уже раза два или три были близки… и тут он такой как подскочит.

Кричит: «Это ты! Ну конечно ты! Я узнал тебя! Где же тебя носило столько лет?!»

Ну и радуется, что передумал меня убить в начале.



А я ведь тогда ещё ничего не знала про его гетеру.

Он уже потом рассказывал про неё.

Ну как рассказывал.

Просто говорил со мной так, будто я это она.



— Лен, теперь понятно, почему до тебя он не хотел ни с кем.

Он, наверное, по гетере своей тосковал.



— Возможно.



— Ой, Пашка сигналит. … Можно к нему?



— Нужно!

Но, Алис, о нашем разговоре ему пока не нужно знать.



— Конечно, Лена!



— Помнишь, что я говорила тебе про Пашу?



— Да. Сделаю.



— Ну удачи тогда, сестричка.



— Когда мы продолжим разговор?



— Сначала Пашу своего встретить как нужно.



— Всё, бегу уже.



— Но помни о возрасте, сестричка! Пока только поцелуи!



— Да-да! — донеслось до Елены Сергеевны.



Она покачала головой.

Ей ли было не знать темперамент Паши.



Пашка сильно удивился, когда Алиса встретила его не деловым тоном и не шуточками и иронией.



А, сказав «это в качестве «здрасте», начала его нежно целовать.

Быстро наращивая страстность.



Алиса помнила каждое слово ЕС.

В том числе про то, что в прошлом хронопотоке ЕС Паша пропал в прошлом.

Хоть потом и был спасён Простаковой-Алисой того потока.



Помнила Алиса и то, что сейчас тот Паша считает себя Сашей.

И снова рискует.

А из-за этого и её Пашка тоже в опасности.

Вот все эти волнения и нашли проявление в поцелуе Алисы.



Он целую минуту стоял как истукан.

И только потом перехватил инициативу.



К счастью, нашлось и укромное местечко для новоявленной парочки.

Алиса убедилась, что ЕС права: ради этого стоило…

В общем, это чего угодно стоило.

Даже при том, что у Алисы и Паши не было ничего выше рейтинга ПГ-13.

Но им пока и этого хватило для начала.



Алиса оценила жажду друга.

Пожалела, что не радовала его поцелуями раньше.

Пожалела, что пока только ими может радовать.

Порадовала этим признанием Пашу.

Он принял её сожаление и заверил, что подождёт сколько надо.



Под конец встречи Алиса ошарашила Пашу сообщением, что у них скоро будет ребёнок.

Имея в виду ребёнка ЕС и АМ.

Хотя этот ребёнок в каком-то смысле смысле будет и ребёнком Алисы и Паши.



Алиса решила, что это нет смысла скрывать, так как всё равно скоро это станет известно — и появление ребёнка ЕС, и занятость Алисы в качестве няни малыша.



Полюбовавшись реакцией Паши, Алиса добавила, что имеет в виду ребёночка Елены Сергеевны.

Добавив, что будет его нянчить, пока ЕС на работе занята.

Ну а Паша присоединится, если захочет.



Паша собрался захотеть.

Ведь это означало быть с Алисой.



***

Через год ЕС-Алиса вернулась к малышу (к сыну) вместе с Сашей.

Погостив в этом хронопотоке, ЕС и АМ (Паша/Саша) вернулись в свой хронопоток.



Паша удивил Алису признанием, что привык к малышу так сильно, что не может найти себе места от тоски.

Даже при том, что они с Алисой целуются каждую свободную минуту.



Алисе пришлось рассказать Паше всё, что она знала от ЕС.

Благо что ЕС разрешила это, возвращаясь к себе.

Мол, теперь сама решай, когда подходящий момент.



Рассказ Алисы помог.

Под его конец удивлённый, но умиротворённый Паша спокойно сказал, что теперь просто подождёт рождения собственного сына уже в своём хронопотоке.

Он конечно же понял, что малыш, к которому он так привязался за полгода, был по сути его собственным сыночком.



Высчитав возраст готовности Алисы к рождению ребёнка, Паша пообещал, что «не слезет с неё», пока она родит ребёнка.

Так и сказал.

Удивив категоричностью, азартом и какой-то неожиданной… посконностью?



Но Алиса не возражала.

Опыт поцелуев склонял её смириться даже с таким выражениями.

Манера Паши целоваться искупала любые выражения.

Тем более что выражение диктовалось тоской по сыну и желанием обрести такого же снова.



Хотя слова «не слезу с тебя, пока не родишь» живо напомнили рассказ ЕС о том, каким может быть взрослый Паша.

Но ведь ЕС сказала, что её он тоже устраивает?

Ну вот и Алиса склонялась к мнению, что её тоже устроит.



А уж память о варианте, при котором Паша не вернулся из прошлого, моментально заставляла Алису принять любые его выражения и действия.

Кроме тех, когда ему не очень хорошо самому.

***