Суеверие и уголовное право. Глава 3

«Суеверие и уголовное право»

 Адольф Августович Левенстим

III.

Убийство уродов.

Переходим теперь к другому суеверию, существование которого не подлежит сомнению, так как его проявление в виде убийства описано в законе.

Статья 1469 уложения о наказаниях говорит следующее: «кто в случае, когда какою-либо женщиною будет рожден младенец чудовищного вида или даже не имеющий человеческого образа, вместо того, чтобы донести о сем надлежащему начальству, лишит сего урода жизни, тот за сие, по невежеству или суеверию, посягательство на жизнь существа, рожденного от человека и, следственно, имеющего душу, приговаривается....»

Читая эти строки, невольно задаешься вопросом: неужели существует такое суеверие, которое побуждает людей убивать своих родных и ни в чем не повинных детей?

На этот вопрос мы должны ответить, что, к сожалению, такое суеверие существует и что, судя по заметкам, найденным нами в литературе, на Западе оно встречается чаще, чем у нас в России. По словам весьма известного этнографа Манхардта (Die praktischen Folgen des Aberglaubens. 1878, стр. 28. Эта статья опубликована в «Новостях» за 1878 год, № 92 и 103), у германских, славянских и кельтских народов существует поверье, что карлики, живущие под землей, похищают новорожденных детей и подменяют их своими отпрысками, уродами. Это поверье заставляет родителей относиться к своим детям-уродам с ужасающей жестокостью. Урода бьют можжевеловым прутом, чтобы заставить духа отдать настоящего ребенка, и при этом произносят известные заговоры. После этого младенца выбрасывают из окна на навозную кучу, а иногда сажают в кипяток.
Это ужасное поверье широко распространено среди разных народов. В Нью-Йорке в 1877 году родители-ирландцы сожгли своего ребенка, которого считали подкидышем (Wechselbalg) (там же, стр. 29, d. Ausland, 1877, № 22, стр. 438.). Подобный случай произошел и в самой Ирландии. В семье крестьянина Магонея родился больной мальчик, который, несмотря на тщательный уход, так и не окреп. В результате у родителей постепенно сложилось убеждение, что их сына похитили эльфы, которые подбросили вместо него своего отпрыска. Желая заставить эльфов вернуть их ребенка, Магоней и его жена решили посадить больного четырехлетнего мальчика в кипяток. Несмотря на отчаянные крики несчастного, который твердил, что он не подкидыш, а Ваня Магоней, родители жестокосердно оставили его в кипятке. Результатом таких действий, конечно же, стала смерть мальчика, который умер после страшных мучений. Суеверные родители были преданы суду и наказаны за совершенное ими убийство.
Следует отметить, что вера в похищение новорожденных детей злыми духами существует и в Пруссии, о чем свидетельствуют Вуттке (§ 585) и профессор Кирпичников. Манхардт (стр. 29) лично был свидетелем возмутительной сцены. В 1850 году, находясь в деревне Лёблау (Западная Пруссия), он увидел, как крестьянин на улице истязал мальчика.
Единственная вина ребенка состояла в том, что у него была очень большая голова, из-за чего родная мать считала его подкидышем.
В 1883 году в местечке Гадерслебен, в провинции Шлезвиг (см. «Южный край» за 1883 г., 27 января, и статью А. И. Кирпичникова. Далеко ли мы ушли от мифического мировоззрения? (Новь 1885, т. I, № 1, стр. 49)), у одного поселянина родился очень слабый ребенок. Родители, думая, что он заколдован, решили изгнать злого духа способом, который практиковали их суеверные односельчане. Они нагревали в печи раскаленные угли и, разложив их на полу, держали над ними ребенка. Последний, конечно, получил несколько ожогов и тут же умер.
Подобное поверье существует и в Восточной Пруссии. Местные мазуры кладут новорожденному под голову книгу, чтобы черт не смог похитить его и подложить в люльку свое отродье (odmianek) (Hinzt. Die gute alte Sitte in Ost-Preussen, 1862, S. 74). На острове Эзель эсты во время крестин не гасят огонь в доме, потому что иначе дьявол может легко подменить младенца (Хольцмайер, Осильяна, с. 100).
Из русской жизни мы не можем привести ни одного примера убийства уродцев под влиянием описанного суеверия, поскольку ни в решениях Сената, ни в газетах, ни в научных изданиях мы не нашли описаний подобных преступлений. Тем не менее мы считаем себя вправе утверждать, что вряд ли наш простой народ относится к калекам и уродцам иначе, чем германцы. По этому поводу Забылин (Русский народ, с. 399) говорит, что русский народ, ожидая в каждом новорожденном будущего работника и опору в старости, видел в уродстве Божью кару за грехи свои и считал уродство невинного младенца делом дьявола. По словам Сахарова (Т. I, стр. 81), простолюдины твердо верят, что калеки и люди, обезображенные различными болезнями, — это несчастные, заколдованные доками и ведунами. При таком веровании понятно существование в уголовном кодексе статьи 1469.
Однако насколько поверье о том, что уродство — дело нечистой силы, распространено среди самых разных народов, можно судить по тому факту, что якуты, которые почти не имеют ничего общего с народами арийской семьи, придерживаются того же поверья. Они считают уродов, будь то люди, звери, птицы или насекомые, сущими дьяволами и всеми силами стараются от них избавиться (Предания о народных русских суевериях. Москва, 1861 г.).
В заключение этой главы мы приведем дело, представляющее большой интерес ввиду сложности затронутых в нем вопросов. В деревне Бискуницы (провинция Познань) жил чернорабочий Беккер со своей семьей. Он прожил там 14 лет и родил пятерых детей, к которым относился с большой любовью. Благодаря трудолюбию и бережливости ему удалось приобрести дом, в котором он и поселился. Но внезапно это счастье было омрачено. Из Польши к ним в гости приехала сестра госпожи Беккер, некая Марианна Черняк. Последняя постоянно хвасталась, что может распознавать людей, подвластных черту, и вселять нечистого в каждого человека. Из-за этого в деревне ее стали называть ведьмой и избегать ее общества, к тому же ее поведение указывало на злобу и фанатизм. На свою младшую сестру, госпожу Беккер, Черняк оказывала просто демоническое влияние. 19 ноября 1871 года Черняк, побывав на исповеди, спокойно легла в постель. Около полуночи госпожа Беккер проснулась от крика сестры и тут же зажгла лампу. Беккер спала в одной постели со своим младшим сыном, которому было около года. Черняк кричала ей: «Черти похитили твоего ребенка и подложили тебе в постель подкидыша; бей его, бей, если хочешь вернуть своего ребенка». Под влиянием этих отвратительных советов Беккер начала бить мальчика. Черняк, в свою очередь, встала с постели, взяла ребенка на руки и, раскачивая его, словно собираясь выбросить из окна, приговаривала: «На его, возьми свое исчадие». Затем, возвращая ребенка сестре, она сказала ей: «Брось его на землю, колоти его, забивай до смерти, иначе ты не получишь своего ребенка обратно». После этого Беккер, положив мальчика на землю, стала избивать его кожаным ремнем. Вскоре проснулся и сам Беккер, который в тот вечер вернулся домой слегка навеселе. Сначала он пытался заступиться за сына, но жена убедила его в своей правоте и приказала бить ребенка можжевеловой палкой. От таких побоев мальчик вскоре умер. Когда пятилетний сын самой Черняк с плачем бросился к трупу, Черняк закричала: «Бейте и его, это не мой ребенок; нечего его жалеть; будут другие дети». Снова начались побои, которые продолжались до тех пор, пока и этот мальчик не лишился жизни. Тогда Беккеры набросились на Черняк, которая начала ломать печь, крича, что черт залез в трубу. Однако ей удалось выбежать в сад, где ее рано утром нашел сельский учитель. Когда соседи вошли в дом, они застали Беккеров, которые рыдали и молились над трупами убитых детей.
Такое деяние, конечно, не могло остаться безнаказанным. 16 января 1872 года в городе Остров суд присяжных приступил к рассмотрению этого дела. Краеугольным камнем следствия и прений, конечно, была психиатрическая экспертиза, при проведении которой приходилось считаться и с суевериями, и с общим уровнем развития населения, среди которого разыгралась эта драма. Местный судебный врач доктор Науп в пространном заключении высказал мнение, что супруги Беккеры и Черняк на момент совершения преступления не страдали психическими заболеваниями. Напротив, врачебная коллегия в Познани пришла к выводу, что все подсудимые в момент убийства были невменяемы. Наконец, научная делегация в Берлине согласилась с доктором Наупом в отношении Беккеров, но признала, что Черняк страдает периодической манией, вследствие чего ей не может быть вменено в вину совершенное преступление. Однако присяжные пришли к другому выводу и решили, что Беккеры убили детей в болезненном припадке, а Черняк вполне сознательно и обманом заставила их совершить это ужасное преступление. Таким образом, присяжные сочли доказанным, что Черняк — ленивая и злая женщина, которая пользуется неразвитостью и суеверностью людей, чтобы жить за их счет; тем самым присяжные признали, что она сама не верила в существование бесовских подкидышей и воспользовалась этим суеверием, чтобы избавиться от ребенка, который ей мешал. Согласно этому вердикту, суд приговорил Марианну Черняк к заключению в каторжной тюрьме сроком на 3 года.