Глава 20. Перезапуск
Глава 20
-----------------------------------
Предрассветное небо постепенно наливалось тусклым лилово-розовым свечением. Инауро молча курил, стоя возле панорамного окна на втором этаже. Пикта посапывала в углу, свернувшись калачиком прямо на голом полу.
На улице было тихо и уже ничто не напоминало о недавнем побоище во мраке. Мародёры исчезли и жуткий некромант со своими зомби тоже, пролитая кровь впиталась в землю между камней, шарообразные монстры сожрали то, что до этого надавили, и деловито расползлись, крупные синие птицы со змеиными шеями и непонятные прыгучие глаза с полуметровыми раздвоенными хвостами соскребли с мостовой остатки, а следом за ними опустевшую улицу тщательно подлизала всяческая мелкая живность, похожая на вытянутых чёрных мышей, шипастых светящихся креветок и зелёные грибы с клешнями. Даже брошенный светловолосым путником рюкзак куда-то пропал.
"Жаль, в нём ведь наверняка была еда", – подумал Инауро, снял с себя драное покрывало, найденное ранее в одной из комнат на первом этаже, и накрыл им подрагивающие во сне плечи девушки.
Раны на его руках, оставленные зомбяками в замке, болели, пульсировали и в целом выглядели неважно. Он, конечно, как мог промыл их вчера проточной водой и перевязал лоскутами, оторванными от чистой на вид простыни, но по всей видимости этого было мало. Ушибленное при падении в ров колено тоже до сих пор давало о себе знать. Увы, никакого подобия аптечки с медикаментами найти ему так и не удалось, хотя он максимально тщательно обшарил оба нижних этажа здания. Хорошо хоть симптомов заражения зомби-вирусом по-прежнему не наблюдалось.
Ему не терпелось порыться на верхних этажах, а также организовать какое-нибудь оружие для себя и случайной спутницы и при свете дня это уже представлялось возможным, но он никак не мог решиться оставить свой наблюдательный пункт. Будить девушку, чтобы она его подменила, ему тоже не хотелось. Он ещё помнил, каково это – проживать свои первые дни в этом мире, и потому хотел дать ей возможность подольше о нынешней реальности не вспоминать.
Инауро притушил окурок, аккуратно затолкал его под плинтус, опустился на пол и сел, подтянув к себе колени.
После провала вчерашней задумки с уходом в леса, всё остальное время он мучительно разрабатывал новый план, но так ничего толком и не придумал. В голове стучалась одна-единственная мысль – следует во что бы то ни стало отойти как можно дальше от замка, иначе Раниш с Рукимом непременно отыщут его и это будет конец. Его ждут кандалы, холодный подвал, пытки или может что похуже. А вот если он сумеет затеряться в городе, появится хоть какой-то шанс уцелеть.
Пикта завозилась, сонно зевнула, потом резко вскинула голову и приподнялась на руках, испуганно озираясь.
- Привет, там пока тихо, – заверил её Инауро. – Но, раз уж ты проснулась, хочу попросить тебя покараулить улицу. А я пока схожу на разведку и поищу для нас что-нибудь полезное.
Из относительно полезного на третьем этаже дома нашёлся лишь безразмерный полосатый свитер, который он тут же надел, обесточенная кондитерская витрина, заполненная протухшими заплесневелыми пирожными, и полупустая бутылка с выдохшимся лимонадом, а на четвёртом – несколько увесистых деревянных табуретов. Путник выкрутил из них две крепкие ножки, снабдил получившиеся биты всеми гвоздями, что сумел вручную наковырять из стеновых панелей в общем коридоре, затем торопливо выкурил в туалете одну сигарету и вернулся к наблюдательному пункту.
- Никого не видно? – спросил он у внимательно оглядывающей улицу девушки.
- Пока никого, – шёпотом отозвалась та.
- Тогда уходим.
Она посмотрела на него долгим пронзительным взглядом и завернулась в покрывало наподобие кокона.
- Нет, серьезно, надо уходить, поднимайся, – он потормошил её за плечо. – Здесь нас найдут. Мы пойдём в сторону здания с высоким шпилем, это как раз в противоположную сторону от замка, а там поищем самую тихую улочку и снова на какое-то время спрячемся. Похоже, нам остаётся лишь бежать и прятаться, больше ничего. Ты, кстати, пить не хочешь? Я тут вон что нашёл.
Он протянул ей пластиковую бутылку с красочной этикеткой.
- Уже без газа, но хотя бы сладкое.
Пикта вцепилась в лимонад, но пить его не стала, а просто обняла бутылку обеими руками, поднялась и поплелась в сторону выхода. Вид у неё был обречённый.
"Наверное и я так выглядел, когда только встретился с Лу, – невесело усмехнулся Инауро и даже не стал предлагать спутнице заготовленную для неё биту. – Теперь понятно, почему она на меня злилась. Никакой ведь надежды на такого кислого напарника…"
На улице становилось всё светлее. Из-за низких крыш потихоньку выплывало солнце. Идеально круглое словно желток яйца оно ещё не слепило глаза. Воздух был промозглым и влажным, откуда-то издалека доносился запах костра.
Инауро зябко поёжился, втянул голую шею поглубже в колкий свитер, и они двинулись вперёд короткими перебежками – от стены к стене, от дома к дому, от проулка к проулку, подбираясь всё ближе к ратушной площади.
В городе стояла напряжённая звенящая тишина. В какой-то момент путник краем глаза заметил движение на соседней крыше и замер, пытаясь понять почудилось ему или нет. Пикта, дрожа всем телом, прильнула к его спине.
- Спокойно, – прошептал он, нащупав её локоть. – Иди за мной, только тихо.
Они осторожно, приставными шагами двинулись вдоль стены и резво занырнули в красивый палисадник с геометрически подстриженными кустарниками и цветущим розовым деревом. Инауро во все глаза смотрел на подозрительную крышу, но там никого не было. Пятясь, они миновали ухоженный задний двор и вышли на другой улице.
С той стороны их и встретили восемь человек собирателей, пускающий слюни Оффа и один скрюченный словно персонаж из ужастика смотритель этапа.
- Эй, кудряшка! – гнусаво и протяжно крикнул Кукловод, глядя куда-то вверх. – Спускайся.
Он понизил голос.
- Наша сладкая парочка уже тут.
Он будто бы нехотя перевёл взгляд на застывших возле витой ограды путников и расслабленно качнулся на ступнях.
У смотрителя были глубоко посаженные звериные глаза с горизонтальными козьими зрачками, выступающая как ковш экскаватора нижняя челюсть, два зияющих отверстия вместо носа, густые чёрные волосы, стянутые в низкий хвост, и тонкая, словно нарисованная маркером полоска усов над верхней губой.
- Ну приветствую, – проговорил он. – Вы где отсиживались? Мы, блин, умаялись вас полночи повсюду разыскивать. Зато вот питомца вашего нашли, подумали, да и оставили в живых. Вдруг вы испытываете к нему нежные чувства.
Он смерил Оффу долгим брезгливым взглядом.
- Нет, я не прав? – Кукловод снова уставился на путников. – Ну, не хотите, как хотите. Это, конечно, паршивая замена сдохшему мальчугану, но может оно хотя бы тяжести таскать научится.
Пикта, спрятавшаяся за спиной у Инауро, снова задрожала, больно вцепившись в его раненую руку.
- Ну что вы молчите? Скажите уже что-нибудь. Да, папочка, – противным голосом запищал Кукловод и начал корчиться. – Хорошо, папочка. Как скажешь, папочка.
Собиратели заржали.
Кукловод перестал кривляться и на его лицо вернулась маска безразличия.
- Рыжего мы, конечно, поколотим, – сказал он своим. – Вид у него уж больно вызывающий, надо бы поунять этот героический пыл. Думаю, близнецы останутся нами довольны. А вот бабёнка и правда ничего, молоденькая, смазливая. Оставим себе. Я уж было подумал, что малой вчера наврал, но нет. Прав был стервец.
К группе мародёров присоединился кудрявый розовощёкий парень лет пятнадцати в залихватски задранной на самое темечко вязанной шапке. Он улыбался и чуть приплясывал, переминаясь с ноги на ногу, будто пытался не напрудить в штаны от радости.
Чувствуя нарастающий шум в висках и инфернальный холодок в груди, Инауро сжал губы и покрепче перехватил за спиной тонкие части своих самодельных бит. Пальцы его вибрировали, ладони вспотели. Он весьма смутно представлял себе, что сейчас собирается сделать и как в принципе в такой ситуации в незнакомом месте противостоять вооружённой толпе отморозков, которыми руководит самый что ни на есть настоящий некромант, но чутьё подсказывало ему, что драки избежать не удастся.
"Лишь бы мертвецы не заявились", – подумал он, сглотнул сухим как наждачка горлом и попятился, подталкивая девушку обратно к внутреннему дворику.
Кукловод закатил глаза и лениво пошевелил пальцами.
- Не в пузо, – предупредил он. – Лучше в колено там или в жопу, если побегут.
Одна из фигур отделилась от группы собирателей и неторопливо, будто играючи, вскинула арбалет.
- Пупа! Дружище! – донёсся звонкий девичий голос с другой стороны улицы. – Вот так встреча!
Сердце у Инауро подпрыгнуло и тут же ухнуло вниз, он чуть не выпустил из рук свои биты. Кукловод тоже вздрогнул и развернулся, по-гусиному вытягивая длинную шею. Его свита в точности повторила это движение.
К ним неторопливым шагом шла Лускус, задорно поигрывая топором в руке. На лице её сияла широченная улыбка, а на спине и животе висело по битком набитому рюкзаку, отчего она походила на развесёлую мультяшную черепашку.
- Давно же мы с тобой не виделись! – выкрикнула проводница. – Как там твой животик, Пупа? Пищеварение хорошее? Какаешь регулярно?
Кукловод выпучил глаза и вместе с тем как-то резко поник и съёжился, на полшажка сдвигаясь в сторону своих приспешников.
- Вождь? – встревоженно оглянулся на него голубоглазый мародёр, который ночью управлял прожектором.
- Ты кто такая? – с вызовом спросил другой. – Те какого хрена надо ваще?
- Да я так, никто, мимо проходила, – каким-то ускоренным звенящим голосом отозвалась Лускус. – Смотрю, оппа, тусовка. Дай, думаю, присоединюсь, а то скукота такая, ну просто сил нет.
Подойдя ближе, она остановилась, поочерёдно скинула на землю оба рюкзака и подмигнула замершему возле ограды Инауро. Пикта выглянула из-за спины спутника и с изумлением вытаращилась на новоприбывшую.
Несмотря на лучезарную улыбку, вид у проводницы был устрашающий. Растянутую драную кофту обильно покрывали заскорузлые коричневые пятна, превратившие её в некое подобие плохо скроенного кожаного доспеха, шипастый хвост дико лупил по мостовой, сжатые костяшки пальцев побелели, ноздри подрагивали, под красными от недосыпа глазами залегли глубокие тени.
- Только что-то вас в этот раз маловато, – продолжала тараторить проводница, обводя безумным взглядом окруживших Кукловода парней. – Для полноценной вечеринки точно не хватит. Ещё и неказистые все какие-то.
- Ты чо, рамсы попутала, шкура? – гаркнул самый борзый из собирателей. – Ну-ка свалила отседова!
- Вождь? – повторил голубоглазый, с недоумением глядя на продолжающего отступать Кукловода. – Кто это?
Лускус удивлённо приподняла брови и расхохоталась.
- Кто? Что? "Вождь"? Реально? Это ты что ли «вождь», кусок ты позорный? Вождь чего? Племени обрыган?
Продолжая смеяться, проводница сделала ещё три шага вперёд, затем неторопливо убрала топор в чехол на поясе и, задумчиво оглядывая крыши домов, сдвинула его вместе с креплением за спину, всем своим видом давая понять, что не воспринимает своих нынешних противников всерьёз.
- Нет, правда, я на тебя, Пупа, буквально поражаюсь, – она вздохнула. – Ты где этих ушлёпков понабрал? Они же вот вообще ни о чём. Или может тебя теперь одни только недоросли с олигофренами слушаются? Вот я когда сюда шла, всё думала, вдруг у тебя со временем вкус улучшился, ну или там мозги на место встали, и твоя компания по-настоящему меня развлечёт. Но увы. Ничего в этом мире не меняется.
- Я чот не понял, что за тёлка охреневшая? – громко спросил кудрявый собиратель у стоящего рядом собрата.
Проводница насмешливо смерила подростка взглядом и неспеша приблизилась ещё на два метра.
- Нет, ну ладно люди, – она мотнула головой, закидывая за спину свои растрёпанные косы. – Они ведь неопытные ещё, тупенькие, многого не знают, но ты-то чего?
Она осуждающе скривила лицо.
- Кстати, добрый совет вам, мальчики, бегите от этого падальщика подальше, он же всех вас поимеет. Спорим, он даже имен ваших не помнит, потому что ему тупо пофиг, как зовут очередное ходячее мясо?
Арбалетчик очнулся первым и поднял своё оружие, целясь уже в неё. Инауро порывисто шагнул вперёд, но Лускус лишь взмахнула рукой от бедра, и арбалетчик, вздрогнув всем телом, попятился, врезался плечом в фонарь, выпустил из рук арбалет и с глухим шлепком повалился на колени с торчащей из-под кадыка заточкой.
Собиратели удивлённо оглянулись на него, а Кукловод плавно перетёк ещё на два шага назад.
- Оппаньки, – прокомментировала проводница и выразительно поглядела на подопечного. – Попрошу не делать резких телодвижений.
- Ах ты ж сука! – взревел кто-то из мародёров и рванул в её сторону, на бегу вытаскивая мачете.
Она развернулась к нему, возвращая на лицо пугающую улыбку, качнулась на ногах вправо-влево, будто бы раздумывая в какую сторону ей следует бежать, затем плавно и стремительно подалась вперёд, занырнула под его занесённую руку и на ходу подставила предплечье. Парень врезался в него ртом, его верхняя губа лопнула будто перезрелая ягода и он, взбрыкнув, во весь рост растянулся на мостовой. Длинный тесак выскочил из его разжавшихся пальцев и ускакал вдаль, со звоном ударяясь о камни.
Ещё двое собирателей нерешительно выступили следом, доставая огнестрел, но Лускус лишь искоса взглянула на них, и вяло барахтающийся позади неё парень с разбитым ртом вдруг вспыхнул высоким столбом синего пламени. Выражение его лица на мгновение стало очень удивлённым, он рефлекторно взмахнул перед собой руками, будто бы пытаясь сбить огонь, а потом резко подскочил вверх почти на полметра, упал и, истошно визжа, начал кататься по брусчатке. Синтетическая куртка на нём полыхнула ярко-жёлтой вспышкой и скукожилась, вверх потянулись вонючие нити чёрной копоти. Остальные дружно охнули и попятились.
- Что за дела?! – испуганно воскликнул кудрявый подросток и нырнул за спины товарищей.
- Вот честно, ребята, не хотела я этого, – серьёзным тоном произнесла Лускус, не обращая внимания на бьющегося в языках пламени человека. – Но, надеюсь, эта небольшая демонстрация вас убедила, что драться нам с вами не о чем.
- Уходи! – каким-то плаксивым голосом отозвался Кукловод. – У меня нет к тебе никаких претензий.
Корчащийся в агонии на мостовой собиратель протяжно и страшно захрипел и наконец затих, свернувшись как креветка. Проводница оглянулась на него через плечо и секунд пять смотрела на ревущее синее пламя, быстро пожирающее обугленное тело, затем повернулась. Лицо её абсолютно ничего не выражало.
- Да я за парнем на самом деле пришла, – как ни в чем ни бывало сказала она. – Вон за тем, рыженьким. Два дня его повсюду ищу.
- Забирай его и уходи!
- Нет, погодь, – она сделала шаг в их сторону.
Собиратели тоже шагнули, но назад.
- Оставь нас в покое! – завопил смотритель этапа, окончательно теряя остатки своего достоинства.
Лускус вздохнула.
- Пупа. Дорогой. Я знаю, что прямо в этот самый момент, пока мы ведём с тобой дружескую беседу, ты постепенно подтягиваешь сюда свои войска. Видела их на холме. Всех этих тухляков. И знаю, что так просто ты не дашь нам уйти. Так вот, – она ещё приблизилась. – Хочу предупредить тебя, что я сейчас не просто изувечу вас и морды пооткусываю, я выжгу этот город дотла, вместе с тобой за компанию. Попробуй после такого в прежнюю форму вернуться, говнюк. Ты понимаешь, что я говорю, Пупа? Я спалю вас всех нафиг и глазом не моргну.
Она ещё пару секунд сверлила Кукловода взглядом, затем оглянулась на остолбеневшего возле витой ограды Инауро и неторопливо вернулась к сброшенной ранее поклаже.
- Рыжий, иди ко мне. И девчонку прихвати, не отдавать же её этим засранцам. Эй, девчонка, ты ведь пойдёшь с нами, да? Пупа, – повторила она, не глядя на Кукловода, – я почему-то до сих пор не слышу ответа.
- Хорошо, – пискнул тот, прячась позади вконец растерявшихся собирателей.
- Что "хорошо"?
- Мы дадим вам уйти. Но и ты тоже оставь нас в покое!
Проводница внимательно посмотрела на подошедшего Инауро, на импровизированные биты в его трясущихся от переизбытка адреналина руках, на ошарашенное лицо выглядывающей из-за его спины девушки и кивнула.
- Ок, дружище. На том и распрощаемся.
Крякнув, она закинула оба рюкзака себе за спину, махнула рукой путникам и все трое ровным шагом направились вверх по улице, но примерно через двадцать метров Лускус вдруг остановилась и постучала себе пальцем по лбу.
- Ах да, – она рассеянно оглянулась на скучившихся у края дороги мародёров. – Чуть не забыла. Вам, пожалуй, тоже сваливать пора. Дело в том, что это мой подопечный и сейчас мы официально покинем этот этап. Соррян, ребята, сегодня просто не ваш день.
Собиратели шли в сторону городских окраин. Мрачный словно грозовая туча Кукловод вышагивал впереди на своих длинных худых ногах так шустро, что парни едва поспевали за ним. Те из них, что были постарше, прекрасно понимали – бессмертному смотрителю ничего не стоит бросить их всех здесь на погибель и почти сразу сколотить новую банду, а потому изо всех сил старались от него не отставать и уж тем более ничем его не раздражать. Неуклюжего дурачка они оставили позади ещё полчаса назад, он их слишком задерживал.
- О чём она говорила? Я нифига не понял, о чём она говорила, – тараторил кудрявый подросток, словно чёртик из табакерки выпрыгивая то слева, то справа.
- Ой, да заткнись уже, Симия, – не выдержал наконец голубоглазый собиратель. – Без тебя тошно.
- Но я не понял, – не сдавался тот. – Она проводник? Или ведьма? Или союзник? Что это за фигня только что была?
Он запнулся о выступающий над дорогой булыжник, кое-как умудрился сохранить равновесие и побежал догонять остальных.
Минуты три все шли молча, один лишь кудрявый Симия что-то бубнил себе под нос.
- Люська это была. Мразь хвостатая, – бесцветным голосом проговорил наконец Кукловод и скрипнул зубами. – Проводник она. Из старых. Хоть с виду и не скажешь. Нахваталась всяких ведьмовских штучек. На днях в Лихолесье целое их поселение сожгли. Думаю, она. По своей воле ведьмы такое варево не отдадут.
- Фигасе, – присвистнул один из мародёров.
- Да. Крокодилка дурацкая, – кивнул смотритель и ссутулился сильнее обычного. – Это она меня изуродовала. Личная вендетта к таким как мы, по ходу. Проводники – сволочи психованные, их давно пора валить всех без разбору. Тем более бабьё. Запомните, парни, все бабы служат тьме, этот мир проклят из-за них.
Он замолчал, вспоминая свою первую встречу с хвостатой гадиной с такой невыносимой ясностью, будто она случилась не более тридцати циклов назад, а только вчера. Разумеется, за столь значительный отрезок времени Лускус не единожды посещала Красный город со своими подопечными, однако до сего дня Кукловод неизменно ухитрялся её общества избегать. Обычно, прознав о том, что на его подконтрольной территории вновь объявилась знаменитая крокодилка, он просто засылал в город как можно больше тухляков, а сам уходил в замок, запирался в башне и ждал, пока ситуация как-нибудь сама собой не разрешится. Хвостатая уродка пугала его до трясучки. Само собой, он отлично знал, как неприятна смерть, поскольку не единожды умирал до столкновения с Лускус, да и после умирал тоже, но вот тот случай, пожалуй, зафиксировался в его памяти как наиболее болезненный. Ведь она не просто убила его, она фактически растоптала его честь и достоинство. Покалечила, унизила, надругалась.
В ту пору его ещё звали глупым именем "Пупа". А ещё он всего-навсего честно исполнял свои обязанности. Нет, ну подумаешь, оприходовал её глупую подопечную перед тем, как превратить в свою послушную куклу. Людишки ведь и сами отлично дохнут из-за любой ерунды, одной дыркой больше, одной меньше… Крокодилка легко могла найти себе другую, будто бы их мало вокруг. Но нет, она отчего-то дико взбесилась и отплатила ему тем, что большую часть его живых суставов пришлось в итоге заменить на искусственные, прекрасное аристократическое лицо превратилось в уродливую звериную маску, грудная клетка приобрела вид вогнутой чаши, выпотрошенный живот навсегда перестал нормально функционировать, а из остатков члена даже мочиться стало проблематично, не говоря уже о том, чтобы хоть как-то реализовать половые потребности.
Мало того, хвостатая не давала умереть ему целых двое суток подряд, она измывалась над ним как форменное бездушное чудовище – дотошно и планомерно уродуя его тело и душу так, что даже последующее перерождение не убрало с его тела все оставленные Лускус увечья, да и прочие последствия аукались до сих пор. В его позвоночнике то и дело стреляло, колени ныли, давление скакало, его замучили запоры, одышка, стенокардия и бессонница, возникшая на фоне плохого самочувствия и нескончаемого стресса. Его здоровье рушилось с каждым новым днём всё больше, его надежды и мечты рассеивались во прах. А этой безумной твари – как и раньше – ну вообще ничего не делалось, только наоборот ещё сильнее стала. Обидно, нечестно, несправедливо.
В высоте бахнуло и раскатилось, Кукловод вздрогнул, косясь в безоблачное небо.
"Рановато", – подумал он.
- Успеваем? – будто бы прочитал его мысли перешедший на бег трусцой голубоглазый собиратель.
- Успеваем.
"НЕ успеваем", – поправил смотрителя внутренний голос.
ЗАКОН НОМЕР ПЯТЬ, ПАРАГРАФ ПЕРВЫЙ, ПУНКТ ВТОРОЙ, – гулко ухнуло в голове и посыпалось градом уточняющих формулировок. – С МОМЕНТА ЗАКЛЮЧЕНИЯ ДОГОВОРА В ОТНОШЕНИИ СМОТРИТЕЛЕЙ НАЧИНАЮТ ДЕЙСТВОВАТЬ СООТВЕТСТВУЮЩИЕ ПРАВОВЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ, КОТОРЫЕ УКАЗАННЫЕ ЛИЦА В ТЕЧЕНИЕ ВСЕГО СРОКА ДЕЙСТВИЯ УКАЗАННОГО ДОГОВОРА ОБЯЗАНЫ СОБЛЮДАТЬ. В ЧАСТНОСТИ, НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ НЕ ПОКИДАТЬ ВВЕРЕННЫЕ ИМ ТЕРРИТОРИИ…
Кукловод скривился, пережидая неприятную ментальную бомбардировку. Разумеется, он был заранее готов к подобному повороту событий – Зона всегда жестоко карала за малейшее нарушение Правил, за самоволие и тем более за беспрепятственное передвижение странников по активированной локации. Вот только любые её санкции не шли ни в какое сравнение с проживанием процедуры перезапуска внутри этапа.
Первое оповещение завершилось и в мозг полез "пункт третий". Затем сразу четвёртый. Пятый… Начался монотонный подсчёт набранных и потерянных баллов. Голова его загудела как большой церковный колокол, вены на висках набухли.
"Мразина хвостатая, подлая и гадкая. Могла же ведь дать мне уйти, – мысленно застонал Кукловод. – За что мне эти страдания? Чем я заслужил такую жизнь? Я ведь всегда всё делал правильно, за что этот мир так ненавидит меня?"
- Ого, смотрите, там радуга без дождя! – весело воскликнул бестолковый Симия, указывая на запад, где уже висела, разрезая утреннее небо напополам тонкая пурпурная арка.
- Это не радуга, дебил, – вызверился на него голубоглазый.
- В смысле "не радуга"? – ничуть не обиделся подросток и снова едва не упал, споткнувшись о предательски неровную мостовую.
- Ты закроешь уже свой рот когда-нибудь?! – заорал на него самый старший из мародёров.
Симия поднял руки в примиряющем жесте и перебежал на другую сторону.
- А что это, если не радуга? – спросил он задыхающимся шёпотом у ещё одного собирателя.
"Кое в чем гнусная баба была права, – угрюмо думал Кукловод, в пол-уха слушая разговоры за спиной. – Эта компания дрянь…"
До припаркованного на границе города автобуса, где он рассчитывал более-менее комфортно пересидеть сдвиг колеса, оставалось всего три улицы.
В небесах снова протяжно загрохотало, дорога под ногами отозвалась вибрацией, арка вдали заалела, вспухла словно переполненный газами кишечник и с рёвом испустила из своего центра тугое пунцовое облако.
- Ааа! Что это?! – закричал струхнувший Симия, и мародёры, не сговариваясь, бросились бежать.
Кукловода всегда до крайности угнетал процесс перезапуска пройденных кем-то этапов. Он в принципе не понимал, к чему все эти спецэффекты и прочая мозговая болтанка. Неужели нельзя просто смахнуть этап как прочитанную страницу? Типа лёгкий шелест, раз – и вот уже перед глазами новый манящий своей первозданностью лист. Хотя можно было бы обойтись даже и без этого. Ну прошёл кто-то и прошёл, что такого-то? Зачем каждый раз откатывать всё до заводских настроек, да ещё таким максимально дискомфортным образом?
В лицо его ударил поток обжигающего кожу смрадного ветра, и он ещё сильнее втянул голову в плечи.
В суставах и костях резонировало эхо от подземных толчков. Казалось, в земле начали вращаться колоссальные каменные шестерёнки. Стремительно растущее багровое марево на западе походило на раскручивающийся рулон атласных лент там, где ещё совсем недавно висела центрующая арка.
"У меня больше ничего не осталось, – высоко задирая на бегу шишковатые колени, скорбно размышлял смотритель. – Почти пять циклов невероятных усилий. И вот опять. Ноль собирателей. Ноль тухляков. И всё из-за одной-единственной злопамятной гадины. А я ведь даже выполнил все её требования!"
Город разрушался на глазах. Улицы стонали и скрежетали, искривляясь, с покосившихся домов сыпались куски штукатурки и черепица, вывороченные с корнями деревья выдавливали окна. Бегущие рядом мародеры что-то кричали, и Кукловод примерно представлял что. Ему и самому сейчас было паршиво, хотя нечеловеческая физиология давала возможность переносить подобное куда лучше людишек.
С каждой секундой жар делался всё более нестерпимым. Пунцовое небо исторгало клубы едкого дыма, который обжигал носоглотку, отдаваясь болью в лёгких. Раскалённый воздух искажал пространство. Сквозь беспрерывные раскаты грома явственно проступало гнетущее низкочастотное гудение.
"Зуб даю, Зона – тоже баба, – вдруг осознал смотритель, с трудом уклоняясь от летящего навстречу мусора, и лицо его исказилось страдальческой гримасой. – И междумирье на самом деле тоже какая-нибудь мстительная психопатка придумала. Бабы издеваются надо мной всю мою жизнь. А ведь я всего себя посвятил честному труду на благо этого места. Тружусь будто раб на галерах. Пашу днём и ночью, живота своего не щадя. Один, совсем один. А что в награду? Лишения, насмешки, пинки, унижения. Моя жизнь перечеркнута, меня раз за разом погружают в пучину боли. Живу как в аду. Всё моё тело, вся моя душа – одна сплошная боль!"
Глухой гул перерос в свирепый вой, а ветер в бешеный ураган. Он швырял по вспучившимся тротуарам мусор и листья, сдирал крыши целиком, отрывал ставни и жёсткой струей кипятка бил в лицо.
"Я в огне, огонь во мне", – невозмутимо пропел внутренний голос.
Кукловод на бегу стряхнул замедляющие движение резиновые сапоги и будто мутировавшая цапля поскакал в одних носках через разъезжающиеся под ногами камни.
Занимающее уже две трети неба багровое варево преобразовалось в воронку и теперь ритмично мерцало. В самом эпицентре него начало вырисовываться идеально круглое угольно-чёрное отверстие. Бегущий в паре шагов позади смотрителя голубоглазый мародёр тоскливо завыл, закрыл руками своё посечённое лицо и упал на камни, обдирая в кровь колени. Остальные ещё надеялись, что успеют убежать.
Ветер бил их, швырял, силясь повалить на мостовую, раздавить, размазать. По кронам деревьев скользили гибкие как плети ослепительно-белые электрические дуги. Ветви, лишь тронутые ими, моментально обугливались, вспыхивали и разлетались хлопьями пепла. Навстречу со скоростью локомотива мчали сорванные со зданий вывески, жестяные банки, осколки битого стекла. Мимо бегущих, трепеща словно подбитая птица, пролетел горящий рекламный баннер с надписью "Ньютоново одеяло! Одеяло со встроенной гравитацией! Решена проблема сна на потолке!". У сновидцев, как обычно, находились свои способы решения насущных проблем…
Автобус был там же, где они его припарковали, и в целом выглядел неплохо. На нём разве что порозовели, а местами и поплавились незначительные мелкие элементы вроде шипов и дисковых пил, да чуть помутнели от внешнего нагрева обшитые листовым металлом бока, зато массивный таранный путеочиститель всё ещё выглядел как новенький, недаром парни каждое утро его полировали.
"Мой маленький безрельсовый бронепоезд, – с нежностью подумал Кукловод. – Лишь ты один способен защитить меня от этой чудовищной пытки!"
До убежища оставалось не более шестидесяти метров.
Гул приобрел устойчивый ритм. Он пульсировал низкими тягучими хлопками, выдавливая из черепа мозг, словно нежный плод из упругой скорлупы. Казалось, ещё немного и треснут натянутые как верёвки сухожилия, вылезут глаза, а голова попросту лопнет от распирающего её внутреннего давления.
ЗАКОН НОМЕР! ПУНКТ! ПУ! – звонко разорвалось в мозгу и замолчало.
Смотритель скривился, собрал все свои оставшиеся силы для последнего рывка, ухватился за потерявшую очертания дверную ручку и, шипя от боли в обожжённой руке, запрыгнул внутрь автобуса. Следом ввалились трое мародёров. Другие, очевидно, остались на дороге. Кукловод видел сощуренные злые глаза старшего, по его покрытым струпьями и волдырями щекам текли и сразу высыхали слезы. Он тащил за шкирку потерявшего сознание и уже мало похожего на себя Симию. Третий, крепкий двадцатилетний парень, заглатывая воздух короткими лающими вдохами, с усилием захлопнул перекосившуюся дверь, кое-как опустил фольгированные рольставни и рухнул на водительское сидение. Автобус натужно взревел двигателем, но покинуть парковку ему уже было не суждено.
"Завершающий этап зачистки", – объявил внутренний голос смотрителя.
В последний раз оглушительно бахнуло.
Тонкий алый круг, очертивший границы города, как сработавший капкан, схлопнулся дугами с двух сторон, и тут же наступило тягучее безмолвие, наполнившее мир вокруг бесконечной рыхлой грязно-белой ватой. И именно оно произвело эффект разорвавшейся бомбы. Будто ударной волной всех в автобусе раскидало в разные стороны, лёгким движением смахивая с человеческих лиц краску и стирая их тела в пыль. Внутри остался один лишь распластавшийся на полу Кукловод.
Снаружи в небе узором проступили исполинские огненные буквы, трансформировались в сложный геометрический рисунок и растаяли без следа. Там, где только что сосало воздух гудящее кровавое марево, безмятежно плыли нежные перистые облака и виднелись столь привычные глазу смотрителя готические постройки Красного города.
"Очень эффективная клининговая компания", – прозвучало в мозгу контуженного Кукловода и сознание его распалось на куски… для того, чтобы позже непременно восстановиться.
Свидетельство о публикации №226102301645