Глава 26. Потайные дверцы
Глава 11
------------------------------
Не в меру инициативный блорп с крестообразным шрамом на голове был не только очень стар, но и, по всей видимости, давно и серьёзно болен, потому передвигаться достаточно шустро внутри витков уже не мог. А когда троица странников покинула комфортные сухие коридоры и вышла в широкую полость, напитанную водами забвения, он понял, что безнадёжно от них отстал.
Старик, скрипнув суставами, осторожно опустился на передние лапы и замер, переводя сбившееся дыхание. Говорили ему другие "отстань, не лезь, пусть сами", но он верил, что если девочка-рептилия сумеет в ближайшее время попасть в музей и узнает там тайну Медузьего дерева, то не только спасёт своего драгоценного золотого человека, но и вообще всех. Просветить её на эту тему больше было некому, а значит он был обязан заставить хвостатую его выслушать. Хочет она того или нет.
Естественно, старик сильно рисковал, однако сегодняшние вести из-за стен, полученные посредством некрофона, не на шутку его взволновали. При всех полученных данных прогноз дальнейшего развития событий выходил крайне неблагоприятным, и он не мог понять, почему других это совсем не трогает. Будто бы те не понимали, что огненный летун с поддельным лицом, даже подрастеряв изначальные силы, во что бы то ни стало намерен довести свой план до конца и выпустить на волю безумного синего Разрушителя. Да, однажды это всё равно должно было произойти, однако не сейчас и уж точно не так. Но больше всего его раздражал тот факт, что многим было заранее известно, с какой целью в междумирье заявился проклятый летун и никто не попытался его остановить. Все либо закрывали глаза на происходящее, либо пассивно наблюдали, а то и вовсе делали ставки и несмешно шутили.
Абсолютно никто тогда не верил, что такое вообще возможно – своевольно перекроить материю ради возможности проникнуть в человековый мир, за пару отведённых там часов умудриться среди миллиардов живущих выследить одного-единственного нужного человека, а затем, наплевав на все законы мироздания, раньше положенного срока перетащить его в иную плоскость бытия. Какой у них был шанс на то, что человек после такого не рассеется и не лишится рассудка в процессе несвоевременной материализации? Минимальный, практически нулевой. Удивительно, но всё получилось. И теперь одни полагали, что огненный летун попросту не осведомлён о последствиях своих действий, но в итоге непременно всё осознает и передумает, другие проклинали ни в чём не повинного золотого человека и предлагали его уничтожить, а третьи верили, что пришло время глобальных разрушений, а кем и как они будут запущены, уже не столь важно. Мол, чему быть, того не миновать.
Чудовищная недальновидность и инфантилизм.
Старик лизнул верхнюю лапу, протёр ею свои чёрные как нефть глаза и несколько раз моргнул, сгоняя с них налипшую пыль.
Так или иначе, даже если в ближайшее время случится чудо и первоначальный план летуна провалится, междумирье ожидает тотальный хаос, ведь целостность миров непоправимо нарушена, норовящие вырваться с закрытой территории хранители Темницы ужасны, а все местные воинственные виды, в случае потери централизованного контроля над ними, непременно устроят кровавую бойню. Слабые, разобщённые и несведущие человеки в такой ситуации не имеют ни малейшего шанса на выживание, особенно с учётом того, что Творитель на время заблокировал функционал яйца жизни и вполне может никогда его больше не включить. Помощи от древних ожидать также было бессмысленно. Они скорее примкнут к армии восставших чудовищ, нежели решат дать им отпор. Ну а небожители… Разумеется, не все из них горят первобытной жаждой разрушений. Некоторые из них, – те, что посознательнее, – до сих пор пытаются остановить грядущее, поочерёдно засылая сюда своих гонцов, вот только покамест их потуги не приносят никаких видимых результатов. Кратковременный контакт белой девы с хвостатой оказался малоэффективен, а её козни против летуна смехотворны. На говорящую птицу надежды было ещё меньше. Оставалась лишь чёрная леди, с которой, по-хорошему, лучше бы вообще никогда и никому не пересекаться.
По всему выходило, что ключевые странники оказались совершенно одиноки в своём противостоянии. Два маленьких беззащитных человека в эпицентре разрастающейся катастрофы…
Перед внутренним взором старика замелькали яркие мыслеобразы, как по часам посещающие весь их вид и ряд особо чувствительных местных вот уже на протяжении целой недели. Перетекающие огненные слова в космосе снова говорили о золотом восьмигранном ключе и запретной двери, а на их фоне высилась гигантская глыба, омытая слезами. Опасность, опасность!
Старик вздохнул и медленно поковылял дальше. Его сморщенные верхние лапки раскачивались под грудью в такт шагам, а кончик выглядывающего между зубов языка подрагивал от усталости.
Какой же несравнимо простой была жизнь тогда, когда он только появился на свет. Сладкое тёплое молоко всеобщей матери, свежие коренья, игры в догонялки с собратьями и кокетливые переглядывания с молодыми самками, неспешные разговоры о мироздании – вот и всё, что его прежде заботило. Теперь же он ощущал лишь едва уловимую дрожь стен, зловещий шёпот некрофона, да запах гнили, пропитавший всё вокруг.
"Возможно, – меланхолично рассуждал он, – заинтересованным небожителям и правда следовало бы дать золотому человеку исчезнуть. Пустяковое же дело. Сил на добычу третьего ключа у огненного летуна всё равно уже нет, а кто кроме него ещё способен на подобное? К чему эти лишние телодвижения и бесконечные интриги? Неужели они настолько ослабели? Зачем они свели золотого человека именно с хвостатой? Ей ведь уже достался первый ключ, появление которого так в итоге ни к чему и не привело. Или всё идет именно так, как было задумано изначально, и нас всех попросту дурачат?"
Он ещё долго брёл, погружённый в собственные мысли, а потому не сразу заметил движение впереди. В узком тёмном простенке, заполненном поломанными сухими корешками и вьющимися в воздухе пылинками, что-то приближалось, влажно шурша по ноздреватому камню. Наконец старик почувствовал нарастающий звон в голове и остановился, машинально выгибая спину. Тонкие волоски вдоль его гибкого хребта встали дыбом.
"НаЗЗЗад, наЗЗЗад", – проговорил в его мозгу голос, наполненный яростью.
Спустя мгновение в поле зрения появилась и его обладательница. Её похожие на щупальца волосы дико извивались, лицо было искажено, а обнажённое тело густо покрывали царапины и ссадины. Очевидно, незаметно для всех возвратившаяся в Лабиринты смотрительница этапа целенаправленно шла наперерез ему внутри стен от самого входа, очень спешила и успела не единожды застрять в наиболее узких местах.
Старик открыл рот и зашипел.
"НаЗЗЗад, паСССкуда СССтарая! – злобно звенела иглоногая, царапая острыми ногтями стену в попытке протиснуться к нему поближе. – ЗЗЗачем к моим СССтранникам леЗЗЗешь?!"
Блорп оторопело замер.
Откуда рядовая смотрительница могла узнать, что он здесь и планирует разговор с хвостатой? Их вид никогда специально не поддерживал с ней контакт, а сама она не обладала достаточными псионическими способностями, чтобы случайно и уж тем более намеренно подслушать их внутренние переговоры.
- Проблема? – осторожно спросил старик вслух.
Пользоваться телепатией в общении с ней ему не хотелось, хотя так явно было бы проще.
В ответ иглоногая лишь выстрелила в него картинкой его разорванного живота с выпавшими наружу петлями кишечника. Старик презрительно фыркнул, но на всякий случай попятился. Сейчас она была явно шустрее и здоровее него, а соплеменники могли не успеть или попросту не захотеть прийти к нему на выручку.
"ЗЗЗнай СССвое меСССто, черноглазый!" – скаля острые зубы, зазвенела смотрительница и с силой дёрнулась, но смогла продвинуться вперёд лишь сантиметров на десять-пятнадцать.
Блорп отступил ещё на полметра и мысленно отправил ей эмодзи в виде улыбающейся какашки.
Она запрокинула голову и хотела было заорать от негодования, но иссякла, так и не начав. Её сдавленная между стен грудная клетка сокращалась короткими рывками, не давая возможности сделать полноценный вдох, на покатом лбу выступили капельки пота. Старик понял, что она основательно застряла, и почувствовал себя смелее.
- Отстань, – сказал он, сделал ещё несколько шагов назад, сел в пыль и начал неторопливо вылизывать свой зад, демонстрируя тем самым полное пренебрежение ко всяческим угрозам.
"Не леЗЗЗь не в СССвоё дело!" – злобно повторила иглоногая.
- Моё дело, – ответил он и как бы между делом посмотрел в тёмное пространство позади неё.
Смотрительница изогнулась, дёрнулась вперёд, затем назад и в бессильной злобе заскребла стену ногтями.
Старик широко зевнул и неторопливо заковылял в её сторону, мысленно рассчитывая скорость, с которой следует двигаться, чтобы она не успела его схватить или хотя бы пнуть. Иглоногая громко задышала, но ничего не сказала, лишь швырнула новым набором мыслеобразов, обещавших наглому блорпу долгую и мучительную смерть от её рук.
- А твоё какое дело? – как бы мимоходом спросил он, не глядя на неё.
- Хвостатая и рыжий должны сдохнуть, – отозвалась она вслух, вязко растягивая слоги. – Не препятствуй.
- Тебе это для чего? – перефразировал свой вопрос старик.
Смотрительница снова забилась между стен, извиваясь будто попавшая в силки змея.
- Пресечь разрушения, – сквозь зубы процедила она.
- Нет, ты врёшь, – сказал блорп, подходя ещё ближе.
"ОСССтановиСССь!" – взбешённо завопила иглоногая.
Пространство вокруг них обоих завибрировало и поползло густым белым шумом, но старику такие фокусы были нипочём. Резво скакнув вперёд, он вильнул прямо между её раздвинутых коленей и, стараясь удерживать ровный ритм дыхания, довольно скоро оставил завывающую смотрительницу далеко позади себя. Она была неважна, его интересовала лишь судьба ключевых странников.
- Не хотелось бы обнадёживать вас раньше времени, но, по-моему, нам сюда, – проговорила Лускус, указывая на дом. – Чую, там внутри есть что-то интересное.
Путники с сомнением уставились на двухэтажную постройку с мезонином и просевшей крышей. Та практически ничем не отличалась от предыдущих домов, разве что стены ещё хранили следы тёмно-синей краски, а окна были заколочены досками изнутри и сквозь них пробивалось неясное желтоватое свечение.
Проводница крадучись поднялась по ступеням крыльца, заглянула в замочную скважину, подёргала дверь. Та оказалась заперта.
- Ну точно, так и есть.
Она спустилась и встала напротив своих спутников, на лице её играла загадочная улыбка.
- Я вас предупреждаю. Сейчас начнётся всякое непонятное вам безобразие. Если я права, в этом доме нас ждут лазы, поворотные комнаты, переходы, тупики, лазы и потайные уголки, поэтому ни в коем случае от меня не отставайте. Разговаривать с обитателями буду только я, вы молчите. Вот вообще ни звука не издавайте и внимательно следите за тем, что и как я делаю. Мало ли, вдруг пригодится на будущее.
Лускус приглушённо хихикнула и Инауро понял, что это место ей, как ни странно, нравится.
- У тебя какая-то слишком позитивная реакция, – сказал он.
- Люблю стрёмные домишки, – кивнула проводница. – Плюс нас ждёт абсурдный экшен без всякой тягомотной нудятины. Там всё очень зыбкое, зато хотя бы разнообразное. Считайте, что это весёлая ролевая игра. Или точнее маленькое игровое расследование на фоне аркады с элементами хоррора. Я сейчас начну нести всяческую чушь, а вы, повторяю, в разговор не встревайте. Вообще внимания к себе не привлекайте. И сразу идите за мной, куда бы я не пошла. Всё ясно?
- Драться будем? – спросил Инауро.
Лускус мотнула головой, её спутанные косы задорно заплясали по плечам.
- Неа, только болтать. Ну может разве что чуть-чуть побегать придётся, если вы будете слишком тормозить.
За её спиной раздался шум отпираемых замков, скрипнула, приоткрываясь, дверь. Проводница сделала круглые глаза и широко улыбнулась подопечным.
Из двери показалось щекастое женское лицо в обрамлении коротких белых кудрей.
- Я уж думала, мне померещилось, – сказала хозяйка дома и пошире раскрыла дверь.
- Добрый вечер! – энергично отозвалась Лускус, разворачиваясь.
- Слышу, вроде голоса на крыльце. А кто снаружи, не пойму, – проговорила женщина, спешно запахивая цветастый байковый халат. – Здравствуйте. Вы туристы или кого-то конкретного ищете?
- Мы журналисты с центрального телеканала, – проводница поправила лямки рюкзака и нетерпеливо переступила с ноги на ногу. – Снимаем репортаж про местные достопримечательности. Нам сказали, ваш дом кое-чем знаменит.
- Ах, – женщина зарделась, – ну да, знаменит немножко. Здесь некогда останавливался великий этнограф по фамилии Пятия. Слышали про него?
- О да, разумеется. Прекрасный был человек! – воскликнула Лускус, подходя к самому крыльцу. – Несколько лет назад прочла его монографию. Да что там, проглотила буквально от корки до корки. Очень увлекательно.
- Да что ж это я? – заулыбалась женщина, пошире открывая входную дверь. – Заходите пожалуйста. Я сейчас чайку поставлю, и мы пообщаемся. У меня даже фотографии кое-какие с той поры сохранились.
В доме было тепло, более-менее чисто и пахло свежей выпечкой.
- Поль Дормидонович посетил наш поселок в один-два-три-четыре-пять году, я тогда была совсем ещё девчонкой, – рассказывала женщина, грузно ступая впереди по скрипучим половицам. – Однако вот как сейчас помню тот знаменательный день. Матушка с батюшкой в ту пору руководили колхозом, который распался каких-то двести дней спустя из-за нашествия птеродактилей. Все тогда сильно от них пострадали, урожай культуры погиб, нам пришлось даже продать несколько особо ценных пластинок и лисью шубку.
Она шлёпнула рукой по выключателю на стене, зажигая верхний свет.
- Ну а когда к нам приехал Поль Дормидонович хозяйство наше ещё считалось благополучным. Даже, может быть, зажиточным. Двенадцать молочных бурёнок, бычок-производитель, опята, розы, куртки, гусли, журавликов тоже держали. Сено активно заготавливали, бобовые опять же.
Комната, в которую они вошли, оказалась неожиданно просторной и светлой. Но даже здесь всё было какое-то рассохшееся и старое. Половики скрывали вытоптанные дорожки на дощатом полу, будто кто-то миллион раз, шаркая, проходил здесь по одному и тому же маршруту, а скатерти, занавески, вазочки, мягкую мебель в мелкий цветок и даже добротный кухонный гарнитур в углу покрывал толстенный слой пыли.
- Вы присаживайтесь, не стесняйтесь, – хозяйка указала на диван и вдруг пристально посмотрела на примотанные к животам путников световые шары.
Её взгляд в одно мгновение стал колючим, а из ворота байкового халата вывалился треугольник узорной вязанной шали, сполз вниз по плечу и будто платок фокусника потянул за собой полную смену гардероба. Женщина перебросила шаль через пышную грудь, прикрывая распустившееся цветком жабо на блузке.
- Можете пока снять свои камеры и вон на ту тумбочку при входе положить, – раздражённо процедила нестабильная хозяйка дома.
- Спасибо, это дорогостоящее оборудование, – как ни в чём ни бывало заулыбалась ей в ответ Лускус, опустилась на сиденье дивана вместе со всем своим скарбом и вытянула ноги.
Женщина уставилась на грязные ботинки проводницы.
- Не переживайте, все камеры выключены, ведь вы ещё не давали согласия на видеосъёмку, – добавила та, как бы возвращая фокус внимания не в меру бдительной хозяйки дома.
- Как хотите, мне просто показалось, что они довольно-таки неудобные, – женщина, странно пятясь, отошла к раковине и, легко развернув голову на сто восемьдесят градусов точно шарнирная кукла, подставила эмалированный чайник под струю воды.
- Ничего страшного, – великодушно отозвалась проводница и подвинулась, освобождая место для своих спутников.
Те сели, напряжённо осматриваясь.
- Вы рассказывали про день, когда к вам приехал Поль Дормидонович, – как бы невзначай напомнила Лускус.
- Ах да, конечно, – моментально подобревшая, но всё ещё вывернутая задом наперёд хозяйка дома с грохотом водрузила наполненный чайник на плиту и зажгла газ. – Он приехал на тройке, такой роскошный мужчина в длиннополой, подбитой атласом шубе. Я ведь сказала, что на улице стоял трескучий мороз? Так вот, зашёл он к нам в дом на глазах у всей деревни, со всеми вежливо поздоровался и подарил мне петушка.
Она плавно вернула голову в нормальное положение и её глаза мечтательно затуманились.
- Большого такого карамельного петушка, с пышным малиновым хвостом.
Лускус отклонилась в сторону подопечных, не переставая наблюдать за женщиной.
- Я её сейчас заболтаю, и мы быстренько смоемся, – заговорщическим шёпотом сообщила она. – Вон видите, ту красную дверь в углу? Нам туда надо.
- Вы что-то сказали? – поинтересовалась хозяйка дома, выгружая из кухонного шкафа чашки с блюдцами.
- Я говорю, а разве он не на ежегодной ярмарке того петушка купил?
- Может статься, однако таких красивых карамельных петушков я прежде отродясь не видывала. Это было словно маленькое чудо, – женщина с дребезжанием поставила на столик перед диваном запылённый чайный сервиз. – У меня есть немного сегодняшнего пирога с домашним творогом, вот только испекла. Будете? К чаю.
- Да, конечно. Вы нам ещё фотографии показать обещали.
- Фотографии! Ну разумеется, – всплеснула пухлыми руками тётушка. – Может быть тогда пройдёмте в другую комнату? У меня все фотоальбомы там. Покуда чайник греется, посмотрите и выберете, что вас больше заинтересует.
- Да-да, пройдёмте, – моментально подорвалась Лускус, её подопечные тоже вскочили.
Помещение за невзрачной бежевой дверью, расположенной в метре от намеченной красной, было плохо освещённым, узким и захламлённым. Два больших шкафа ломились от втиснутых в них коробок, стянутые верёвками упаковки стояли на полу, на диване в углу, на тахте и даже на большом круглом столе в центре комнаты.
- Вы уж простите за беспорядок, – виновато проговорила хозяйка дома, расталкивая перегородившие путь коробки ногами. – Давно пора было тут разобраться, да всё руки не доходили.
- Не переживайте, – успокоила её Лускус, знаками показывая спутникам не подходить слишком близко к столу. – Всё в полном порядке.
- Так, главное смотреть на даты, нам нужен именно пять-четыре-три-два-один год, – женщина засуетилась, зажгла тусклую лампочку под потолком и двинулась вглубь комнаты, с трудом протискиваясь между пирамид из коробок. – Где же, где же они у меня…
- Приготовьтесь, – шепнула Лускус. – Сейчас начнётся.
Из-под накрытого длинной расшитой скатертью стола донеслось едва слышное бормотание и всхлипывания. Пикта выразительно посмотрела на Лускус. Та кивнула.
- Васька! – остановившись, воскликнула хозяйка дома и сконфуженно покосилась на гостей. – Простите великодушно, это брат мой младшенький. Чудит вот иногда при смене погоды, но так-то он безобидный.
Она с кряхтением наклонилась и отдёрнула угол скатерти. Под столом, свернувшись калачиком, лежал и трясся крупной дрожью полный безбородый мужчина в растянутых тренировочных штанах.
- Васенька, вылезай, – женщина потрясла стол, пирамида коробок на нём опасно зашаталась. – Перед гостями стыдно.
- Мамочка, ой, мамочка, – плачущим голосом отозвался мужчина.
- Ты чего туда залез-то? Не бойся, это люди с телевидения приехали, про Поля Дормидоновича сюжет снимают.
- Влево отодвинься, – шепнула Лускус, чуть накренившись в сторону Пикты.
Та обернулась с немым вопросом на лице, и её тут же схватила за ногу вынырнувшая из-под тахты тонкая морщинистая рука. Девушка сдавленно вскрикнула, проводница приподняла подопечную за пояс и резким рывком, точно игрушечную, переставила поближе к Инауро. Рука убралась.
- Будь здорова, – как ни в чём ни бывало сказала подопечной Лускус и посмотрела на замершую в согнутой позе хозяйку дома. – Всё в порядке, у вас тут просто немножко пыльно.
Та виновато улыбнулась, расслабилась и продолжила уговаривать брата вылезти из-под стола. Однако на её зов откликнулась лишь сухенькая старушонка в глухом траурном платье, которая пряталась под тахтой.
Шлёпая голыми ладонями, она выползла оттуда на четвереньках и, тихо шурша артритными коленями, обогнула завал из коробок. Её глаза были затянуты молочно-белой плёнкой, кончик тонкого противоестественно длинного носа подёргивался. Бабка незряче пошарила по полу руками и замерла, задрав вверх подбородок и по-звериному принюхиваясь, а затем лихо скакнула на пару метров вперёд. Мужчина под столом захныкал и капризно задрыгал ногами.
Лускус попятилась, плавно поджимая спутников к выходу из комнаты.
Хозяйка дома, наконец, разогнулась и с подозрением посмотрела на гостей.
- Что случилось? – спросила она и её левый глаз задёргался.
- Да тут просто ваша матушка за обещанным пришла, – с наигранной доброжелательностью отозвалась проводница, продолжая отступать.
- Моя матушка? – изумлённо воскликнула женщина и оттолкнулась от стола, на который всё ещё опиралась.
Башня из коробок не выдержала и рухнула вниз. Из лопнувших от удара об пол картонок посыпались многочисленные фотографии – чёрно-белые, цветные, широкоформатные кадры, мелкие полароидные снимки. По-лягушачьи сидящая на полу старуха в траурном платье подпрыгнула вверх почти на полметра и резво заскакала вглубь комнаты.
- Мамулечка, – тонким голосом протянул мужчина под столом.
В одном из шкафов что-то зашуршало, точно мышь, грызущая щепу, затем в дверцу бахнуло. Шкаф не открылся, но заметно покачнулся. Из образовавшейся щели показалась рука старика с отросшими жёлтыми ногтями и крупным золотым перстнем на безымянном пальце.
- Ну супер, вся семейка в сборе, – заявила Лускус, быстро вытолкала обоих подопечных из комнаты и, с грохотом захлопнув дверь, навалилась на неё спиной. – Баррикада, баррикада! – зашипела она на Инауро.
Тот сразу же понял, чего от него хотят, и метнувшись, приволок сперва громоздкий диван, затем одно из кресел. Вдвоем с Лускус они быстро закидали дверной проём до самого верха и, подхватив под руки Пикту, нырнули в красную дверь.
- А как же Поль Дормидонович? – протяжно, почти нараспев, произнесла женщина в замурованной комнате, но её уже никто не слушал.
"Это всё иллюзия, это ненастоящее", – мысленно повторяла Пикта, смаргивая то и дело подступающие слёзы.
На бежевых стенах ритмично помигивали небольшие светильники в форме лотосов, низкий потолок с растрескавшейся побелкой будто бы стремился сползти ещё ниже и раздавить идущих, а узкий, словно печная труба, коридор был в шахматном порядке заполнен многочисленными пронумерованными дверьми с одинаковыми вставками из толстого молочного стекла. За полупрозрачными дверьми маячили неясные силуэты.
Вопреки недавним заверениям Лускус, весело Пикте не было. Происходящее вокруг казалось ей не столько непонятным и сумбурным, сколько болезненно бредовым и оттого безумно страшным. Подошвы её кед то и дело запинались о змеящуюся по полу ковровую дорожку, но Инауро, с силой сдавив влажную ладонь девушки в своей руке, тащил её за собой, не оглядываясь.
- Эти следом уже не побегут, – отрывисто говорила проводница, вышагивая позади них. – Но надо поскорее вырулить отсюда иначе заблудимся. Поднажмите, ребят. Дальше незачем будет так гнать.
Голос Лускус звучал глухо, точно из-под земли.
"Я будто контуженная", – испуганно подумала девушка, потёрла левое ухо и приложила ладонь к тёплому световому шару, уютно расположившемуся в её солнечном сплетении.
Тягомотная выматывающая тоска, накрывшая Пикту, едва она только ступила на территорию пещеры с домами, давно прошла, однако слабость в конечностях и ощущение тревожной щекотки в животе лишь усиливались.
"Как в ночном кошмаре", – решила она и неожиданно вспомнила уже почти забытое сновидение, посетившее её во время их короткого привала на границе с Красным городом.
Ей снилось, что она лежит на застеленной больничной койке, привязанная ремнями за руки и за ноги, тело её удлиняется и утоньшается, конечности извиваются словно скопление земляных червей, голову больно загибает внутрь, а рядом сидит кто-то густо чёрный и тихим бесполым голосом тягуче проговаривает глупую детскую считалочку про богов и червяков…
Одна из ближайших дверей щёлкнула замком и неторопливо приотворилась. Лускус бесцеремонно отпихнула подопечную в сторону и ударила по створке двери кулаком, закрывая её.
- Быстрее, – сквозь зубы процедила проводница. – Осталось совсем чуть-чуть. Коридор заканчивается сразу за поворотом. Нельзя им дать нас здесь заблокировать.
Словно бы подтверждая её слова, разом щёлкнуло ещё несколько замков впереди. Лускус чертыхнулась и, резко сорвавшись с места, побежала широкими скачками, захлопывая створку за створкой.
"Они преграждают нам путь", – задохнулась от неприятной догадки Пикта.
Инауро перехватил руку девушки ближе к запястью и тоже перешёл на бег, свободно болтающиеся завязки его рюкзака больно хлестнули её по предплечью. Впереди было меньше десяти дверных проёмов, но щели в них стремительно увеличивались.
"Семь, шесть, пять", – вздрагивая от похожих на выстрелы хлопков, машинально начала отсчитывать Пикта.
- А блин! – со злостью выкрикнула вдалеке Лускус и пнула носком ботинка по полностью открывшейся двери, та опасно задребезжала, по стеклу поползла тонкая трещина. – Всего одна! Одна ведь оставалась!
Она оперлась на дверной косяк рукой, шумно выдохнула через ноздри и, некоторое время мрачно глядела внутрь помещения. Инауро сбросил набранную было скорость, не отпуская крепко стиснутую руку Пикты, добрёл до проводницы и молча потянул на себя тонкую фанерную створку, заглядывая за неё. Коридора позади двери уже не было, только глухая стена впритык.
- Комната повернулась, – пояснила Лускус, поправляя лямки сползшего рюкзака. – Значит нам придётся идти другим путём. Жаль, за поворотом было бы поприятней, там должны быть магазины, в них хотя бы есть на что поглазеть и публика не запарная. А этот коридор мерзкий и квесты сплошь утомительные, они никогда мне не нравились. Ну да ладно, попробуем смотреть в будущее с оптимизмом. Всё же пройти одну комнату легче, чем десять или двадцать, будем считать нам повезло.
- А в чём суть происходящего вообще? – поинтересовался Инауро. – Нам что-то отыскать в этих комнатах нужно или разгадать головоломку?
- Нет, – сухо ответила проводница. – Не вникай, тебе это нафиг не нужно, просто иди за мной и делай что говорю.
Она обернулась и смерила подопечных тяжёлым взглядом.
- Напоминаю, вы молчите, ни с кем не разговариваете, ни на что не отвлекаетесь, от меня не отстаёте.
Путники поочередно кивнули, вглядываясь в слабо освещённое пространство впереди.
За дверью виднелся тесный закуток с рядом деревянных стульев вдоль стены, простой металлической вешалкой, завалом из выцветших транспарантов в углу и огромным шкафом справа.
- Там тоже призраки? – уныло спросила Пикта.
- Да. Там всё то же самое, – отозвалась проводница и шагнула внутрь.
Инауро некоторое время смотрел на поникшую девушку, затем оглянулся на пустой коридор позади.
- Успеем ещё отдохнуть, – сказал он будто бы самому себе и потянул её за локоть. – Не дрейфь.
"Легко сказать, – кисло думала Пикта, краем глаза поглядывая на своё отражение в помутневшем овальном зеркале, приделанном к полированной поверхности шкафа. – Как я вообще могла ввязаться во всё это? Хотя… а какой у меня был выбор? Дать себя сожрать мертвецам с пузодёрами, стать секс-рабыней у собирателей или остаться в одиночестве? – её передёрнуло. – Боже, неужели я застряла в этом кошмаре навечно?"
Лускус приложила палец к губам и осторожно, стараясь не скрипнуть петлями, приотворила дверцы шкафа. За ними было два разделённых перегородкой отсека. В первом находились несколько полок с бумажными папками, небольшой металлический сейф и какие-то коробки. В соседнем отсеке стояли мятые женские сапоги и покачивалась на плечиках поеденная молью лисья шуба. Проводница тихо сдвинула шубу вбок и потрогала рукой заднюю стенку шкафа, как если бы рассчитывала, что там скрыт потайной ход. Затёртый паркет предательски застонал под её ногами, она тут же сместилась в сторону и встала перед низкой обитой коричневым дерматином дверью, на которой красовалась бронзовая табличка с бессмысленной надписью "Поле для гравировки". Чуть ниже на скотч был приклеен листок бумаги с неразборчивым рукописным текстом.
- Ну что ж, бюрократы в своём репертуаре, – быстро пробежав глазами по строчкам, хмыкнула Лускус. – Хорошо хоть эта история мне знакома, значит будет чуть проще.
Она потянула ручку на себя.
- Тук-тут, разрешите?
Пикта со своего ракурса не видела, что за дверью, но решила, что там чиновничий кабинет.
- Вы что не видите, у нас обед! – донёсся из глубин кабинета раздражённый мужской голос. – Приходите через сорок пять минут.
- Аркадий Львович, – с нажимом проговорила проводница, – мы к вам по очень срочному делу.
- От кого? – спросил невидимый мужчина.
- От Аркадия Львовича, – уверенным тоном отозвалась проводница, открывая дверь чуть шире.
Из кабинета донёсся звук падения чего-то металлического.
- А, хорошо, – чуть мягче сказал мужской голос. – Обождите. Вас вызовут.
Лускус со вздохом закрыла дверь и оглянулась на подопечных.
- Посидите пока, отдохните, – она кивнула на стулья у стены.
- Я бы лучше поспал, – мрачно отозвался Инауро, опускаясь на сиденье и вытягивая гудящие от усталости ноги.
- Поспать сейчас точно не получится, возьмите вот, – проводница достала из своего рюкзака бутылку с водой и последнюю пару протеиновых батончиков, всучила их Пикте. – Держи-держи. Понимаю, вы оба вконец измотаны и вам сейчас не до еды, однако сладкое поможет вам некоторое время держать организм с мозгами в тонусе. Просто пожуйте через силу.
Она решительно двинулась вглубь закутка и зашуршала транспарантами.
- Ага, есть лаз, – удовлетворённо отметила Лускус и вернула всё прежнее на место. – Если что, пойдём через него. Хотя может в кабинете что получше отыщется. За лазами так-то обычно не самые приятные локации. Помнится, я в прошлый раз уходила из похожего помещения через туалет и…
"Откуда в ней столько энергии? – думала Пикта, без какого-либо энтузиазма перемалывая в челюстях спрессованное кокосовое крошево в безвкусном пластилиновом шоколаде. – Она же вообще почти ничего не ест и практически не спит. А может здешним монстрам это без надобности? Блин, хочу быть монстром".
Она с завистью поглядела на подрагивающий возле ног проводницы шипастый хвост.
- Лу, а как становятся проводниками? – тихо спросила девушка.
- Что? В каком смысле? – осеклась Лускус, разворачиваясь.
- Ну, люди же после смерти здесь могут переродиться…
Проводница сделала в её сторону два шага и присела на корточки, внимательно заглядывая Пикте в лицо.
- Это ты чего такое удумала? – строго спросила она. – Не смей.
- Да ничего я не удумала, – девушка отвела глаза в сторону. – Мне просто любопытно, как простые люди без особых способностей становятся такими как ты. Ну, в смысле откуда вы берёте свои знания об этом мире и всё такое прочее.
Лускус натянуто улыбнулась и похлопала её по колену, поднимаясь.
- Поверь, тебе не понравится. И мне казалось, я вполне доходчиво объяснила почему, разве нет? Тебе до сих пор кажется, что перерожденцы выносливее, сильнее и умнее, чем люди, да? Нет, ты очень ошибаешься. Мы просто адаптируемся как можем и потому наша психика в хлам. К слову, перерождение – это не какое-то там волшебное превращение, в нём нет ничего красивого и уж тем более приятного. Мы помним каждую свою смерть во всех её расчудесных подробностях. Я помню… А потом мы тупо выживаем, как можем. Вот откуда берутся наши замечательные знания, детка.
Она прикрыла глаза, вздохнула и тон её смягчился, как если бы она разговаривала с маленьким ребёнком.
- Мы ведь с тобой уже договорились, что из Лабиринтов пойдём к Зеркальной Башне, откуда ты вернёшься домой и забудешь случившееся здесь словно дурной сон, чем всё это, по сути, и является. Тебе нечего здесь делать, это плохое место. Так что давай постараемся обойтись без всяких там перерождений, ладно?
- Нет, ну а вдруг? – Пикта задумчиво повертела в пальцах кусок недоеденного батончика, не глядя на стоящую рядом с ней проводницу.
- Не надо никаких "вдруг", слышишь меня? – не в силах больше сдерживаться, вспылила та. – Что за дурацкие мысли вообще? Уверена, ты сейчас просто устала, на тебя влияет атмосфера этого места и…
- Я, кстати, тоже эту тему про перерождения послушал бы, – внезапно поддержал свою спутницу Инауро. – Ничего уже из того, что мы с тобой в Белом городе обсуждали, не помню.
- Блин, да вы чего?! – Лускус переводила негодующий взгляд с одного подопечного на другого. – Сказала же, я не дам вам здесь сдохнуть.
- Ты постараешься не дать нам здесь сдохнуть, – поправил её Инауро, вид у него был серьёзный. – Это немного разные вещи. А по-моему, нам надо быть ко всему готовыми. Мы уже поняли, все здешние варианты то ещё говнище, но согласись, раствориться в сумерках пока что наиболее неприятная перспектива.
Проводница открыла было рот и тут же его закрыла. Обитая дерматином дверь распахнулась и из-за неё показалась миловидная секретарша в приталенном синем костюмчике.
- Прошу, – она лихо пристукнула каблучками и отрапортовала, – Аркадий Львович готов вас принять.
- Ну наконец-то, – Лускус сделала шаг и, обернувшись, угрюмо поглядела на путников. – Ладно, мы к этому вопросу ещё вернёмся. Чуть позже.
Свидетельство о публикации №226102301696