Глава 33. Скрытые течения

"СВЕТОНОСКА" - часть 2
Глава 33
------------------------------

Кикка спешила как могла.
Проследив за лупоглазым спутником Джубы, она поняла, что эти двое домой возвращаться пока не планируют и значит у неё есть шанс заполучить себе бурака, причём, что немаловажно, абсолютно бесплатно. Она быстро разузнала у местных, где проживает влюблённая парочка, и бегом домчала до ворот старого парка аттракционов. А вот дальше у неё начались проблемы, в частности со своевольным зверем, который не только привык к вольному выпасу, но также не имел опыта дрессуры и после появления в его поле зрения незнакомки попросту ушёл за деревья и начал корчить оттуда недовольные рожи.
Кикка несколько минут ходила за ним по пятам, потом играла в прятки и наконец решила его уговорить.
- Ну миленький, ну посмотри какой вкусный фрукт, – ласково улыбалась ему она, демонстрируя разрезанный напополам красноватый плод. – Хочешь? Хочешь его? Добрая тётенька ведьма сказала, что вы это любите. У меня ещё много таких фруктов. Мм, гляди какая вкусняшка!
Она окунула в мякоть палец и облизала его. Бурак презрительно фыркнул и наморщил свою плоскую бежевую морду.
Кикка с досадой огляделась по сторонам. Других, возможно более сговорчивых бураков поблизости видно не было. Она ненадолго задержала взгляд на припаркованной возле забора повозке в виде кривого, поросшего травой домишки на грубых деревянных колёсах. Его златовласая хозяйка и человекообразный мухожук могли вернуться в любую минуту.
- Ну, зайчик, я тебя не обижу. Ты ведь такой хороший зайчик, – она пощёлкала языком, однако бурак лишь сердито затряс головой и переместился за соседнее дерево. – А хочешь я угощу тебя авансом? Вот просто так отдам эту вкусноту, и мы попробуем с тобой подружиться? Хочешь?
Она призывно качнула рукой с зажатым в ней фруктом.
- Тогда лови. Поймаешь?
Кикка коротко размахнулась и швырнула приманку в сторону животного. Бурак всхрапнул и, шустро перебирая стройными красными ногами, отошёл ещё дальше.
- Да что ж ты будешь делать, – расстроилась она. – Как мне убедить тебя в том, что я хорошая?
Она снова с сомнением посмотрела на повозку Джубы.
- Ладно, давай попробуем, вдруг получится. Ты главное никуда отсюда не уходи. Договорились?
Она зашагала в сторону оставленного без присмотра домишки и без проблем попала внутрь – скособоченная дверь оказалась заперта на одну лишь примитивную щеколду.
Внутри дома царил беспорядок, который в некоторых кругах было принято называть творческим. На заляпанном краской деревянном столике возле окна высилась кипа рисунков вперемешку с чашками, тарелками, кистями и разведёнными в пузатых баночках пигментами. Дверцы кухонного шкафа были распахнуты настежь, на них висело стёганное одеяло, а на небольшой кровати вповалку лежала одежда хозяйки дома. Видимо та собиралась впопыхах и не успела убрать ненужное обратно в сундук, который стоял теперь посередине комнаты и занимал собой почти всё свободное пространство.
Кикка выглянула в окно, чтобы удостовериться, что бурак никуда не делся и никого лишнего в парке не появилось, после чего кое-как добралась до кровати и плашмя упала лицом прямо в кучу одежды. Поворочалась в ней, втянула ноздрями запах и перевернулась, глядя в низкий разукрашенный потолок.
- Кхм, кхм, – сказала она, прочищая горло. – Я не в курсе, где сейчас Лускус.
Теперь тембр её голоса звучал иначе и напоминал чуть ускоренный голос Джубы.
- Мухожук, я ухожу, – проговорила она медленнее, понижая тон на пол октавы, прислушалась и удовлетворённо кивнула. – Ах, и что бы мне такое сегодня на себя напялить?
Она снова перевернулась на живот и приподнялась на локтях, внимательно разглядывая сгрудившиеся под ней юбки и вышитые кофточки. В тишине комнаты раздался тихий хруст – это её кости мягко сдвигались на новые места. Чуть удлинился позвоночник, развернулся таз, приобрёл мягкость маленький заостренный подбородок, изменилась форма носа, сместились повыше глаза. Кикка поморщилась, моргнула и цвет их стал карим.
Образ был почти завершён. Она выбрала тонкую голубую юбку с аппликацией по краю подола и кружевную блузу с длинным рукавом. Ткань комбинезона под одеждой на пару секунд стала тёплой, липкой, будто вспотевшая кожа, и сразу затвердела, сливаясь с новоприобретённым телом.
- Ну вот и славненько, – Кикка нацепила поверх готового наряда свою поясную сумку, повертелась, осматривая новую себя сверху вниз, затем поискала взглядом отсутствующее зеркало и разочарованно вздохнула, машинально отбрасывая с лица непривычную ей чёлку. – Предположим, вышло более или менее похоже.
Она очень надеялась, что скопировать Джубу было удачной идеей и на её нынешний облик поведётся не только глупое животное, но и хвостатая хранительница ключа. В ином случае Кикка только что профукала отличную внешность, в которой прожила без малого пять циклов и успела как следует к ней привязаться.
"Таммир меня в таком виде на смех поднимет, – подумала она. – Ну да лишь бы властелин остался доволен".
Кикка понимала, что халиф выбрал её среди множества прочих охотников за головами не только за её выдающиеся заслуги, но и за миловидную, подкупающе детскую внешность. Ведь, как показывала практика, красивым молодым женщинам в любом из миров доверяли куда больше, чем кому-либо.
Всю историю существования человечества женская привлекательность считалась великой ценностью. Не только в качестве товара, но и как инструмент обмана, поскольку затуманивала людям разум и отвлекала от истинного положения вещей. Хитрым, знающим себе цену красоткам по жизни стабильно сопутствовала удача, им активнее помогали, их старались не обижать, с ними охотнее делились информацией, плюс их зачастую считали слабенькими глупышками, что в некоторых случаях также играло на руку.
"И на какие только жертвы не пойдёшь ради выполнения важного задания", – сокрушённо покачала головой Кикка и, немножко подумав, расстегнула три верхние пуговицы на блузке.
Пошевелив примятую на кровати одежду для того, чтобы создать вид, будто всё осталось на своих прежних местах, она торопливо выскользнула на крыльцо и снова огляделась.
Снаружи было тихо. Строптивый бурак шуршал в кустах, подъедая брошенную ему приманку. Кикка улыбнулась и стала терпеливо ждать, когда он всё доест.
- Эй, – позвала она, когда животное наконец подняло голову, с удовольствием облизываясь. – Мальчик, подойди-ка сюда.
Бурак оглянулся и радостно задрал хвост. Она поцокала языком и тут же чуть было не ударилась о приоткрытую дверь, попятившись, – животное приблизилось к ней так стремительно, что её обдало порывом ветра. Байки не врали, зверь и правда оказался невероятно быстрым. Кикка удивлённо засмеялась и потянулась, чтобы погладить его лоснящуюся пятнистую шею, однако бурак учуял незнакомый запах и отшатнулся, прядая ушами и подозрительно раздувая ноздри. Впрочем, в этот раз её реакция была быстрее. Она скакнула вперёд через несколько ступеней сразу, протянув к нему удлинившиеся на лету руки, и повисла на взбрыкивающем красном теле как приклеенная.
- Ну теперь-то ты от меня так просто не отделаешься, – ласково проговорила она, плавно смещаясь на спину пятящегося животного и сжимая его вздымающиеся бока своими эластичными как щупальца спрута ногами. – Да, дружок, твоё чутье тебя не подвело, я вовсе не твоя хозяйка. Но поскольку ты не захотел подвезти меня по-хорошему, у тебя больше нет выбора.
Бурак громко взвизгнул и встал на дыбы, силясь сбросить с себя страшную наездницу.
- Успокойся, глупенький, – зашептала Кикка и обхватила его руками за шею. – Мы просто прокатимся немного и затем я тебя отпущу.
Животное не планировало так легко сдаваться. Негодующе всхрапывая, оно начало резко взбрыкивать задом, а затем сорвалось с места и галопом помчалось между деревьев, будто бы специально чиркая по стволам боками. Кикка лишь прикрыла глаза. Физиология метаморфов была устроена таким образом, что им практически невозможно было нанести механических повреждений.
- Только кувыркаться не вздумай, умоляю тебя, – попросила она всё тем же спокойным дружелюбным тоном. – Мне ты не навредишь, а себе сделаешь только хуже.
Бурак метался по парку как бешеный ещё несколько минут, после чего она решила пойти на крайние меры и слегка сдавила его горло петлей из своих гибких рук. Ощутив её нечеловеческую силу, животное захрипело и поостыло, сбавляя скорость, однако она всё ещё чувствовала, как быстро колотится его большое испуганное сердце.
- Не бойся, дурачок, – снова заговорила Кикка, чуть ослабляя хватку. – Мне не придётся душить тебя, если ты начнёшь вести себя как воспитанный мальчик. Давай-ка мы с тобой договоримся. Ты покатаешь меня денёк-другой, а я обязуюсь больше не делать тебе больно и буду кормить вкусняшками, какими только пожелаешь. А потом ты вернёшься сюда и будешь снова щипать травку со своими копытными друзьями. Ты ведь именно этого хочешь, да? Пойми, я уже просто не знаю, как тебя уговорить.
Она вздохнула, будто бы извиняясь за неизбежное.
- Эх. Видимо, придётся мне оторвать голову твоей милой хозяйке.
Бурак встал как вкопанный.
- Ну вот, наконец-то ты понял, – сказала она и вытянула шею, заглядывая ему в лицо. – Будешь меня слушаться?
Животное покосилось на наездницу одним глазом и обиженно надуло губы.
- Думаю, мы договорились. Я сейчас дам тебе понюхать одну тряпочку, и ты постараешься отвезти меня к её владельцу, ладно? – она разжала правую руку и вытащила из поясной сумки вакуумный пакет со смятым обрывком рукава тёмно-зелёной нейлоновой куртки. – Ну а не получится взять след сразу, просто поездим туда-сюда. Глядишь, и найдём что-нибудь.
Бурак тихо фыркнул, приблизил нос к протянутому куску ткани и втянул ноздрями запах незнакомого ему путника.
- Ну как? Попробуем разыскать этого человека? После этого я тебя сразу же отпущу, честно-пречестно.
Животное переступило с ноги на ногу и понуро опустило голову, всем своим видом демонстрируя покорность.
- Вот и славненько, – обрадовалась Кикка. – А теперь, мой милый дружочек, давай покинем это место, пока нам с тобой никто не помешал.
Бурак нерешительно потоптался на месте и затем вяло двинулся в сторону выхода из парка.
- Зайка, не тяни время, – проговорила метаморф и до хруста сдавила ногами его бока.
Красный конь взвился и рванул с места так, что больно ударил порожденке в лицо, вынудив ту ненадолго зажмуриться.
"Пока что всё складывается достаточно удачно, – подумала Кикка, ослабила давление и прислонилась щекой к горячей шее зверя. – Главное, не пришлось никого убивать. Надо же, какая я всё-таки умница".
Бурак и его жутковатая наездница вылетели из ворот парка и понеслись по чахлому пролеску, чуть не сбив с ног неожиданно возникшую посреди тропинки лесную ведьму в расшитой рубахе. Та отпрянула в сторону и, не сумев устоять на ногах, повалилась в кусты. Её плетёное лукошко отлетело в сторону, из него высыпались свежесобранные разноцветные грибы.
- Куда ж вы лезете-то, женщина? – крикнула ей Кикка голосом Джубы. – Совсем уже страх потеряли?
Нимфодора выбралась из кустов, проследила за удаляющимся силуэтом бурака безразличным взглядом и на четвереньках поползла собирать свой урожай.
- Тьфу ты, – сказала ведьма. – Безголовая нахалка. Всё бы ей только скакать туда-сюда.
Она очень надеялась, что дурная девчонка решила снова исчезнуть из их жизни. По крайней мере, это истеричное отбытие выглядело так, будто Корвус сделал или сказал что-то не то и обидел её.
Он, как и все прочие самцы данного вида, постоянно всё делал неправильно, самоутверждался, грубил, врал, мерзко шутил, изменял или попросту уделял недостаточно внимания своим избранницам, и только действительно мудрая женщина была способна простить такому несовершенному мужчине любую совершённую им глупость, не говоря уже о сиюминутных плотских увлечениях.
Нимфодора была убеждена – настоящая женщина терпелива и всепрощающа, она не выносит своему мужчине мозг из-за мелочей, не обижается и не разыгрывает драм, поскольку осознаёт, что тот творит всякую ерунду не со зла. Достойная женщина легка как пёрышко, никогда не давит на мужчину своим ожиданием и не выпячивает смирение, будто заслуживающий поощрения героизм святой мученицы. Она просто верит. А мужчина… А что "мужчина"? Такова уж его природа, изменить которую не под силу никому. Человек, даже многократно перерождённый, не способен в полной мере сопротивляться своим примитивным животным позывам, как не способен хищник стать травоядным. Ну так и какой смысл на это реагировать? Поблажит, да и успокоится.
В то же время ведьма понимала, что даже если парочка всерьёз разругалась, рано или поздно у Корвуса случится очередной виток из серии "хочу её, жить не могу" и именно ей, такой мудрой, достойной и настоящей, снова придётся изыскивать способ быстрого возврата его драгоценной зазнобушки.
- Пожалуй, надобно мне родить себе дочку, – сердито пробурчала Нимфодора и откинула в сторону поломанную грибную ножку. – Всё не так сиротливо с ней вдвоем будет-то.

Джуба пошевелила тлеющее полено и подложила в костёр несколько сухих веточек. Уходить ей не хотелось.
Пронизанный лучами закатного солнца лес казался необычно притихшим, будто бы заворожённым танцем голубоватой дымной струйки, стремящейся в небо. И каждый раз, когда огонь с треском обнажал новый слой древесины и выстреливал вверх снопом искр, подёрнутые золотистым свечением деревья вокруг будто бы вздрагивали от испуга, ёжились и начинали тревожно перешёптываться. Разумеется, смотрительница знала, что листва трепещет не сама по себе и даже не под редким дуновением ветерка, а из-за постепенно стекающейся на поляну мелкой живности, привлечённой запахом костра и перезрелых фруктов. Вот только ощущение нереальности происходящего от этого знания не пропадало, даже скорее наоборот.
Лес следил за ними множеством внимательных глаз, по высоким стволам то и дело пробегали юркие хвостатые тени, из нор среди корней поднимались вытянутые тела, тонкие суставчатые лапы беззвучно наматывали паутинные нити на кусты, а нахохленные, едва различимые в ветвях птицы поворачивали головы из стороны в сторону и щёлкали клювами. Высоко над полянкой пульсирующими завитками вились стайки мошкары, наполняя пространство эфемерным звоном на границе слышимости.
- Тебе следует понимать, что нынче я не более чем собиратель сплетен и толкователь снов, – в который уже раз повторил Процерус, таинственно мерцая зеркальными глазами в мшистом полумраке.
Похоже, это была любимая присказка древнего, которую он использовал, когда хотел немного смягчить присущую его речам претенциозность.
"Какой странный день, – думала Джуба, следя за блуждающими отблесками огня на складках кожистых крыльев своего удивительного собеседника. – Ощущение, будто бы я заглянула туда, куда не следует".
Сегодня она узнала, что вся её нынешняя жизнь построена на лжи. И обманывал её не абы кто, а само сознание междумирья, которое здесь было принято называть "Зоной". И к которому она ещё совсем недавно рассчитывала присоединиться после своей окончательной смерти.
Когда Джуба делилась с Лускус официальной версией зарождения вселенной, она искренне верила, что многие тысячи циклов назад всё именно так и происходило на самом деле. По крайней мере ей очень нравилась романтичная сказка про островок посреди космической пустоты и мудрого смотрителя маяка, который зазывал к себе одинокие потерянные души и позволял им не только там обосноваться, но и вместе построить новый дивный мир. Было в этом что-то такое обнадёживающее. Да и её гипотеза про испорченный человеческими пороками коллективный разум, управляющий этим стремительно разрастающимся местом, вполне логично в официальную версию вписывалась.
Однако, по утверждению сидящего напротив неё древнего смотрителя, Зона никогда не была сообществом душ, повышенных до должности местных архитекторов за их особые таланты, энтузиазм и прижизненные заслуги. За две тысячи двести шестьдесят два цикла, проведённых на территории междумирья в должности привратника Зеркальной Башни, Процерус ни разу не нашёл подтверждения этому распространённому мифу и хуже того, около трёх циклов назад наткнулся на крайне неприятную информацию о том, что Зона – ни что иное как обезличенная маска некоего "Красного Творителя", старого как вся вселенная безграничного внепространственного духа, создавшего… ну собственно, всё. Мысль и материю, стихии, светила, природу, богов, людей, чудовищ. Создавшего возможно непреднамеренно, почти случайно, как некий побочный продукт, а затем заскучавшего от собственного всемогущества и начавшего этот продукт потреблять. Именно этим древний объяснял, почему вместо какой бы то ни было заботы о своих чадах Зона регулярно взимает с них неподъёмную дань и абсолютно ничего не даёт взамен, лишь усложняя им жизнь, запугивая, угрожая, требуя беспрекословного подчинения и безжалостно наказывая за малейшие промахи.
Разумеется, после получения столь чудовищной информации, Процерус попытался докопаться до истины, подал официальный запрос с просьбой прояснить ситуацию и моментально перестал числиться привратником Зеркальной Башни, а сама Зона с тех пор больше ни разу не выходила с ним на контакт.
"Не существует слияния, есть только употребление, – говорил древний и Джуба, сама не зная почему, ему верила. – Из того, что человеческий разум, погружённый в самоё себя, полагает себя исключительно ценным, не следует, что его природа действительно такова. Жизнь человека суть короткая вспышка в кромешной мгле, которую некий сверхмогущественный разум способен как развить, так и уничтожить, заморозить в пространстве-времени или поставить на бесконечный повтор. И в соответствии с моим глубоким и искренним убеждением, поступает он так не ради непонятной нам высшей цели, а ради собственного удобства, а то и вовсе садистического развлечения для".
Из его слов также выходило, что никакого намеренного проектирования материальных объектов вроде городов с ландшафтами и флоры с фауной не существует в принципе и всё вокруг является результатом беспорядочной материализации обрывков человеческих воспоминаний, желаний, страхов и идей, выброшенных в квазипространство междумирья за мгновение до поглощения Творителем избранных душ.
Это разоблачение настолько поразило Джубу в момент разговора с древним, что она ещё долго не могла отойти от образа циклопической пиявки, высасывающей жизнь из ничего не подозревающих человечков… и в процессе своего кормления лениво роняющей на землю капли их крови, из которой затем произрастают фантастические цветы. Фантазия эта завораживала, но вместе с тем пугала и угнетала, однако подменить её чем-то более приятным у смотрительницы уже не получалось.
А потом древний истолковал её повторяющееся сновидение про старого бога и восьмигранный ключ и всё стало хуже некуда. Как выяснилось, сон этот оказался вовсе никаким не сном и даже не пророчеством, а массовой телепатической рассылкой из неизвестного источника с вложенным предупреждением о грядущих глобальных переменах. Суть сообщения заключалась в том, что у весьма неприятного "Красного Творителя" внезапно обнаружился ещё более неприятный брат-близнец, именуемый "Синим Разрушителем", около двадцати четырёх тысяч циклов назад запертый в некой "Темнице", из которой выбраться самостоятельно он не способен, но совсем скоро некто со стороны сумеет освободить его при помощи специального живого ключа, после чего божественные близнецы неминуемо встретятся и запустят самый что ни на есть настоящий апокалипсис. И вот тут уже начиналась история Лускус и её загадочного подопечного.
Большая часть старых или просто излишне восприимчивых к телепатии смотрителей уже более недели получали подобные "письма счастья", некоторые из которых содержали конкретные инструкции. К примеру, самому Процерусу рекомендовалось любым возможным способом разделить проводницу и путника даже если для этого потребуется убить кого-то из них. Эта идея древнему совершенно не нравилась, потому он решил не делать ровным счётом ничего и смиренно дождаться неминуемого.
- Погодите, я запуталась, – призналась Джуба после того, как пришла в себя от первоначального потрясения. – Помогите мне разобраться.
- Слушаю тебя крайне внимательно, – отозвался древний.
Она поднялась, оправила юбку и сделала пару шагов туда-обратно, чтобы размять затёкшие от долгого сидения ноги, посмотрела на багровый фрагмент неба, проглядывающий сквозь неподвижную крону ближайшего дерева.
- Я вот чего не могу понять, – сказала она наконец. – Вы ведь такой мудрый, опытный и сильный. Почему вы не хотите поискать иной способ для предотвращения встречи Творителя с Разрушителем?
- А зачем?
- Ну как зачем? – растерялась смотрительница. – Затем, чтобы не случилось конца света, и чтобы никто не погиб.
- Ты рассуждаешь точь-в-точь как наша подружка ящерка, – в глубоком рокочущем голосе Процеруса прорезались неожиданные нотки нежности. – Она также душой радеет за спасение всех и каждого и до крайности страдает от сего избыточного милосердия. Однако тому, что должно свершиться, противостоять негоже. Любая жизнь конечна, нет ничего совершенного. В итоге все погибнут, и ты, и я, и деревья эти, и это небо.
- И всё же?
Древний шумно вздохнул и на его усеянной шипами спине загалдели разбуженные птицы
- Сие есть такая вещь, которую лучше можно почувствовать, нежели предписать, – сказал он. – Моё твёрдое убеждение состоит в том, что остановить вышеозначенный процесс не представляется возможным ни в коей мере. И полагать иначе было бы самонадеянно.
Джуба вновь опустилась в примятую траву и, обхватив себя руками, уставилась на растекающиеся по тлеющей древесине огненные узоры.
- Может статься, ты сомневаешься в достоверности изложенной мною информации, златовласка? – насмешливо поинтересовался Процерус и сам ответил на свой вопрос. – Верно. Как говаривал один мой старинный друг философ, никогда не стоит опрометчиво принимать за истину что-либо, особливо если в сие включены субъективные суждения информирующей стороны. Любые сведения, любые данные следует в обязательном порядке подвергать всесторонней критике, докладывать об этом и спрашивать дополнения…
Он задумался, затем потянулся, выпустив длиннющие как сабли когти, и добавил невпопад:
- Кто хочет от жизни толку добиться, тот ничего не боится. Понимаешь ли ты в физике элементарных частиц?
Джуба удивлённо вскинула брови. Она провела в его обществе уже пять или шесть часов, но так и не смогла привыкнуть к той легкости, с которой он перескакивал с темы на тему.
- Очень примерно, – сказала смотрительница. – Атомы, протоны, нейтроны.
- Мы лишь постигаем идеи вещей, – теперь древний смотрел куда-то в сторону и, казалось бы, напрочь позабыл о своём последнем вопросе. – Впрочем, человеческий разум ограничен познавательной способностью, существующей в нас, и способностью выбирать, то бишь свободой воли…
Джуба потянулась к горке фруктов, ещё днём принесённых ведьмами из поселения, выбрала отдалённо похожий на яблоко красный плод и приготовилась к очередному витку философского словоблудия, но Процерус почему-то замолчал, так и не развив свою мысль. В лесу становилось всё темнее, понизу потянуло промозглой сыростью, вдали сперва разрозненно, а затем уже в унисон – стройным, резонирующим хором запели квакши. Недо-яблоко оказалось приторно-сладким, рыхлым и вместе с тем вяжущим.
- Так и при чём тут физика? – рискнула спросить смотрительница, незаметно зарывая надкушенный фрукт в кучку с остальными.
- Физика наука основополагающая и всеобъемлющая, она проникает в саму суть вещей, – рассеянно отозвался древний. – Она рассказывает нам о материи, её структуре, движении и правилах трансформации.
Он повернул голову и хитро сощурился.
- Давай вообразим сейчас, что ты кварк.
- Неожиданно, – заулыбалась Джуба.
- Но закономерно. В поле нашей материальной вселенной мы все этакие кварки. Частицы бесструктурные и хрупкие, одинаковые по природе своей, но всё же разнящиеся, со своими, если позволишь так выразиться, специфическими волновыми свойствами. Однако же нам должно постоянно обмениваться энергией друг с другом, поскольку единоличник, не получающий таковой энергии взамен собственной утраченной, преждевременно гибнет. Мы не существуем в свободном состоянии. Мы так или иначе связаны промеж собой и силы, связывающие нас друг с другом, при удалении не уменьшаются, а только возрастают. Вот примерно, как у тебя с твоим носатым.
- С кем? – не поняла смотрительница, потом сообразила, что он говорит о Корвусе, и смутилась. – А, ладно, так и к чему вы ведёте?
- Я подвожу тебя к той идее, что всё в природе взаимосвязано и неслучайно. И происходит ровно тем образом, как ему предписано быть, по заранее определённому сценарию.
Древний шумно заёрзал, расправляя смявшиеся крылья.
- Ранее я поведал тебе о двух братьях-близнецах, разделённых до поры неведомой силой. О Творителе и Разрушителе, кои так же, как и мы, по сути своей ничем друг от друга не отличаются. Меж тем они в корне отличны от нас. Но не столь значима разница в наших с ними свойствах и природе происхождения, сколь важно то устойчивое условие, в соответствии с коим присовокупляя нас к себе, они становятся всем. Без нас они не более чем сгусток свободной энергии, своеобразное ядро электромагнитного поля, – он хмыкнул и уточнил. – Ежели ты сама ещё не догадалась, в своей иносказательной схеме я репрезентую этих двоих как электронно-позитронную пару, коей рано или поздно суждено столкнуться, принеся поистине фатальные последствия вплоть до полной аннигиляции.
- В смысле до конца света, – хмуро перебила его смотрительница.
- Разумеется, я не утверждаю, будто всё именно этим и завершится, настолько далеко мне заглянуть, увы, не дано, но сие есть наиболее вероятный из предполагаемых исходов.
На полускрытом в тени лице Процеруса проступило некое подобие ироничной ухмылки.
- Допустимо, что в моих суждениях имеется определённый изъян, и на деле встреча близнецов не погубит вселенную, а породит нечто в корне новое, от всего отличное. Однако же с точки зрения логики моя гипотеза выглядит гораздо убедительнее, нежели утопическая идея части наших собратьев о том, что встреча Творителя и Разрушителя положит начало эре всеобщего мира и благоденствия. Как бы то ни было, ты имеешь полное право подвергать всё заявленное мной разумному сомнению.
- Да я не то, чтобы в вашей гипотезе сомневаюсь, вовсе нет, – задумчиво проговорила Джуба. – Меня больше беспокоит ваша категорическая уверенность в том, что ситуация безысходна.
Почему-то только сейчас она заметила, как темно и тихо стало вокруг. Уходящие ввысь кроны деревьев таяли в чернильно-чёрном беззвёздном небе, любое движение замерло и, казалось, даже сам воздух приобрёл физически ощутимую массу и плотность. Звуки стали ближе и глуше, разом исчезли все запахи. Мир будто бы сузился до крохотного участка леса, освещённого блуждающими отблесками костра.
"Давненько же я не попадала в сумерки, – невольно подметила смотрительница. – Но почему вокруг так тихо?"
Она качнула головой и вернулась к своей основной мысли.
- Меня вот ещё что интересует, – проговорила она. – Вы говорили, что существует время бесконечное, то есть вечность, и время конечное, которое течёт и меняется. Оно как бы вмонтировано в эту вечность и составляет двадцать четыре тысячи циклов. И эти конкретные тысячи циклов начинаются с того, что три тысячи из них два брата пребывают каждый в своем уделе, даже не зная друг о друге.
- Да, всё так, – кивнул древний. – Что тебя в этом моменте смущает?
- Выходит… – она замялась, пытаясь сформулировать свою мысль как можно точнее. – Выходит, что после той самой фатальной встречи братьев у нас остается ещё аж двадцать одна тысяча циклов. Это ведь очень-очень много и для жизни, и для чего угодно вообще.
- Нет, ты не поняла, – мягко возразил Процерус. – Три тысячи циклов они не знают друг о друге, а следом начинается их скрытое противостояние. Кое, к слову, длится и по сей день. Однако же, поскольку мы являемся слишком мелкими частицами в данном мире, мы попросту не способны осознать столь глобальных процессов.
- Так и сколько же у нас на самом деле осталось времени?
Древний снова завозился и, подогнув под себя передние лапы, перевернулся на бок, выставив на обозрение огромный рыхлый лишённый какой-либо растительности живот, мерно вздымающийся и опадающий при дыхании. Джуба невольно отвела взгляд.
- Предлагаю вернуться к физике элементарных частиц, – сказал Процерус.
- Ой, нет, давайте в этот раз обойдёмся без физики. Это слишком непонятная для меня метафора.
- Аналогия, – терпеливо поправил её древний.
- Аналогия, – согласилась Джуба. – Так и сколько у нас времени?
- Время ещё имеется, – уклончиво ответил Процерус. – Вот только предначертанное всё же случится рано или поздно. Да, может статься, процесс сей замедлится, если напрямую посодействовать гибели ключевого элемента. Под ключевым элементом я подразумеваю подопечного нашей милой подружки ящерки, если ты не поняла. Однако же силы, задействованные в долгосрочном противостоянии Творителя и Разрушителя, в таком случае непременно сыщут ему замену. Не одномоментно, но сыщут. Он не единственный в своём роде. И не первый здесь, а, насколько мне известно, второй. К слову сказать, по легенде в каждый самостоятельный временной промежуток ключей завсегда рождается по трое, следовательно можно предположить, что ключи попадали сюда и прежде, но самолично данную информацию я не проверял, а потому не имею никакого морального права утверждать со всей уверенностью.
Собеседники ненадолго замолчали и в сгустившемся воздухе поползли первые шепотки сумерек. Смотрительница нахмурилась, поёжилась и придвинулась поближе к костру. Древний заметил её движение и улыбнулся.
- Животрепещущий вопрос, – пояснил он. – Тени ушедших давно нас подслушивают и теперь они располагают пищей для свежих сплетен. Твой носатый друг тоже поначалу нас подслушивал, опасаясь, что я сболтну тебе лишку, но после заскучал и оставил нас наедине.
- Корвус был здесь? – удивилась Джуба, озираясь. – А почему я его не заметила?
Древний улыбнулся шире и промолчал.
Смотрительница с подозрением оглянулась на него.
- А что такого лишнего вы могли мне сболтнуть?
Тёмный язык Процеруса словно кожаный кнут хлёстко выстрелил вперёд, зацепил очередную порцию принесённых ведьмами фруктов и свернулся спиралью, унося добычу в приоткрытый рот.
Он каждый раз делал это без какого-либо предупреждения и поначалу Джуба дико пугалась, чем, несомненно, очень веселила древнего. Он жмурился, приглушённо фыркал и сразу же переставал казаться ей мудрым тысячелетним старцем, который видел множество неописуемых чудес и невообразимых кошмаров, превращаясь в большого шкодного ребёнка. Вот и сейчас у неё создалось впечатление, будто он задумал какую-то пакость.
Процерус на мгновение прикрыл свои проблёскивающие в темноте глаза, тщательно перетирая фрукты в челюстях.
- Да так, пустяки, – наконец отозвался он. – Собственно, даже не представляю, о чём ему тревожиться, ведь он сам в ответе за все принятые решения. Разве что он опасается того негативного впечатления, кое произведёт на тебя поведанное мной.
Смотрительница напряжённо поджала губы. Процерус молчал, внимательно отслеживая метаморфозы её мимики.
- Ну говорите уже, что там? – не выдержала она.
- Как же я люблю человеческие эмоции, – с умилением проговорил древний. – Они столь просты и бесхитростны. Мне порой так сильно их не достаёт…
Он заметил её разгорающееся нетерпение и вздохнул.
- Скажем, к примеру, я мог бы поведать тебе о том, как и зачем он тебя искал. Или как при поддержке одной селянки, способной воздействовать на сознания животных, он натравил на тебя нескольких этих… как бишь их…
- Грифонов?! – мгновенно поняла Джуба и чуть не задохнулась от негодования.
- Грифонов, – кивнул Процерус и сдержанно улыбнулся. – Весьма милые зверюшки по природе своей, вот только во время процедуры слияния сознаний становятся умственно хворыми и оттого несдержанными в своих диких животных порывах, их внутренние органы подвергаются всестороннему разрушению, и в итоге они погибают. До меня доходила информация, что ту селянку уже давно изгнали из поселения за подобные запретные практики, только она от них не отказалась. Преимущественно как раз-таки под влиянием твоего носатого друга.
- Вот же гад! – в сердцах произнесла Джуба, сжимая кулаки. – И я вообще-то не понимаю, чего вы так веселитесь. Мы ведь все тогда чуть не погибли!
Она вспомнила свою прекрасную цветочную полянку, брошенный розовый сад с колодцем позади дома, разодранную в кровь руку, не на шутку обеспокоенную Лускус, винящую себя в том, что это именно из-за неё произошло нападение, изуродованную морду мёртвого бурака, который так преданно сражался до последнего своего вздоха…
Злость её прошла так же внезапно как возникла, плечи Джубы поникли, в глазах защипало от обиды. Процерус заметил это и переменился в лице.
- Прожитое, что пролитое. Не воротишь, – виноватым тоном проговорил он. – Но, смею полагать, интуитивно ты уже заблаговременно настроилась на вероятность подобного исхода и нынче, получив наглядное подтверждение собственной правоты, в большей степени огорчена, нежели шокирована. Так что пришла пора тебе вдумчиво взвесить все за и против, бедная моя златовласка. И разорвать наконец эту пагубную связь без малейшего на то сожаления.


Рецензии