Глава 41. Ракушечка

"СВЕТОНОСКА" - часть 2
Глава 41
------------------------------

Разумеется, они пытались её спасти. А потом просто бегали кругами и орали от досады и бессилия.
Инауро то и дело порывался броситься за Пиктой следом, потому трое транзисторов силком отволокли его в паб, усадили за столик и напоили. Оперативно прибывшие дружинники заблокировали улицу, увели подозрительную черноволосую женщину в свой штаб, огородили территорию, на которой фиксировались малейшие отголоски зова, и принялись выяснять, как на вроде бы безопасной территории лагеря в буферной, мать её, зоне образовалась самая настоящая смертельная ловушка, а также почему никто не заметил её ранее. На место происшествия примчалась даже абсолютно больная на вид Лускус, до которой каким-то непостижимым образом дошли слухи. Там она некоторое время просто стояла и молча смотрела на бликующее в багровых отблесках солнца аномальное строение, где только что сгинула её юная подопечная, а потом её, пошатывающуюся, увела медичка. Вместе с ними ушла рыдающая навзрыд Нэсса, она всё твердила, что должна хоть что-то сделать и как-то помочь, но по факту ей самой понадобилась экстренная медицинская помощь в виде укола седативного, горячего чая и мягкого одеяла.
А затем была длинная бессонная ночь на крошечной кухне с допросами, расспросами, догадками, выстраиванием хронологии развития событий, пустыми рассуждениями и моментами тягостного молчания. Всё время кто-то приходил и уходил, одно хмурое лицо сменялось другим, пока за столом наконец не остались трое – Инауро, Оки и Юми.
- Жаль девчонку, – в который уже раз за сегодня повторил транзистор. – Цветная Ракушка вообще редкостная дрянь. Погибнуть, даже не осознавая того, что с тобой происходит, и до последнего надеяться… Кто как, а я не считаю, что это так уж гуманно на самом деле. Думаю, это подло и мерзко. Всё равно, что убивать маленькое беззащитное животное, которое тебе абсолютно доверяет, в процессе говоря ему всякие ласковые словечки и наглаживая по голове.
Медичка звякнула бутылкой, в который уже раз разливая алкоголь по выставленным на столе стаканам.
- Жизнь постоянно делает с нами примерно то же самое, мася, – сказала она и посмотрела в окно.
Там под тусклым светом уличного фонаря неподвижно восседали монструозные синие мартышки, почуявшие скрывающуюся внутри дома телепатку.
- Ладно, давайте ещё по одной и спать, – вздохнул Оки, прикрывая штору. – А то чот я уже того.
- Согласна, – кивнула медичка и, не морщась, опрокинула в рот очередную стопку. – Скоро рассвет, а завтра куча дел.
- Я, пожалуй, воздержусь, – проговорил Инауро.
Он полулежал на столе, уткнувшись подбородком себе в рукав, и шарил взглядом по симметричному узору зелёной клеенчатой скатерти.
- В таком случае у меня будет двойная доза успокоина, – хмыкнул транзистор, выпил из обоих стаканов по очереди и поднялся, неуклюже подставляя губы Юми. – Люблю тебя, моя бубочка. Если ты встретишь на своём пути ловушку, не забывай про меня. Чтобы мы могли узнать друг друга в сумерках и закутить вместе навечно.
- Иди уже, пьянь, – шутливо отмахнулась та, но всё-таки чмокнула его в ответ.
Он поулыбался и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Медичка молча собрала стаканы, сгрузила их в заваленную немытой посудой раковину и начала складывать выставленные под столом пустые бутылки в пакет.
- Юми, а цикл это сколько? – спросил Инауро.
- По-разному, – ответила та. – Иногда девять месяцев, иногда десять. Смотря откуда считать. А что?
- Да ничего, просто давно узнать хотел. Лу как-то говорила, что она водит людей уже больше ста циклов.
Он замолчал, прислушиваясь к тому, как скрипит за стеной диван под ворочающейся во сне проводницей.
- Да, кстати, – медичка тоже прислушалась и вручила ему пакет с бутылками. – Дособирай оставшееся, я сейчас.
"Получается, она живёт здесь уже примерно сотню лет, – подумал путник, разглядывая криво подписанную от руки этикетку на одной из бутылок. – Кранты. Целое столетие в нескончаемом аду, где каждый день всё по-новому и постоянно кто-то гибнет. И потому у тебя даже нет возможности успеть выслушать и хотя бы минимально понять другого человека, потому что вот только начал ты к нему привыкать, разбираться в его привычках и заморочках, а он – хлоп! – и уже умер. Какая кошмарная жизнь".
Рядом зашуршала незаметно вернувшаяся Юми.
- Как она там? – спросил Инауро.
- Проводница твоя? – нахмурилась медичка. – Да пока чот не очень. Слишком уж быстро у неё лекарства из организма выводятся. Не могу понять, есть от них эффект или нет. Ещё и температура почему-то всё время растёт, а такого вообще быть не должно. По-чесноку, я со старыми перерожденцами ещё дел не имела, мой максимум циклов двадцать и три-четыре перерождения от силы. Твоя очень видоизменённая уже, с ней всё иначе, у неё даже внутренние органы не на своих местах. А может ещё и какие-то неизвестные мне есть. Ай, ладно, медицинские нюансы, разберёмся. Ты мне лучше вот что скажи, поц…
Она присела напротив него, облокотилась на стол и лукаво сощурилась.
- Ты со своей проводницей типа в отношениях что ли?
- В каких отношениях? – удивился путник. – Нет. С чего бы?
- То есть между вами ничего такого нет? – продолжая ухмыляться, полюбопытствовала Юми. – Ты уверен? По-моему, ты как-то слишком ей нравишься.
- Лу мне тоже очень нравится, – ответил он и вдруг стушевался. – А, в другом смысле… Она тебе что-то сказала?
- Неа, просто чую такие штуки.
Инауро ощутил, как кровь волной прилила к его лицу. Он выпрямился на диване, стиснул руки и бросил быстрый взгляд в сторону окна. Между не до конца задёрнутыми шторами алела тонкая полоса восхода, страшноватых синих мартышек снаружи уже не было.
- Никогда не думал об этом в подобном ключе. Ну, то есть… Лу и я? Нет, наверное, не знаю. Да и какая разница вообще?
- Да никакой в принципе, у всех свои кинки, дело ваше. Не подумай, что я тебя за них шеймить буду, неа. Только вот чересчур привязываться проводникам к своим подопечным вредно. Я бы даже сказала опасно. Они же все как эти… Отбитые они. Ну типа гипер-ответственные, это как бы в их подкорке прошито. Иначе не проводники они, а говно. И они эту свою упоротую гипер-ответственность во все возможные сферы своей жизни переносят. А потом начинаются проблемы, причём не только у них самих. Понимаешь, нет?
- Нет, не очень, – признался вконец смутившийся Инауро.
- Ну, иди спи тогда, – почему-то разозлилась Юми. – Может потом допрёт. А мне ещё посуду перемыть надо.
Путник послушно поднялся на ноги. Медичка тоже встала и отвернулась к раковине, вид у неё был насупленный и недовольный. Инауро ещё немного постоял на месте, но так и не придумал, что сказать, и в итоге просто вышел.
Зашторенные окна гостиной едва пропускали свет поднимающегося солнца, в помещении было тихо и тепло. Едва уловимо пахло потом и лекарствами. Путник взглянул на застеленную заботливым Оки раскладушку и, стараясь не смотреть в сторону составленных кресел, на которых должна была провести эту ночь погибшая Пикта, крадучись добрался до дивана убедиться, что с Лускус всё в порядке.
Постель проводницы оказалась смята и пуста, подушка валялась на полу, рядом с ней виднелась кучка использованных шприцев.
"Так вот значит зачем то и дело уходила из кухни Юми… видимо, дела и правда так себе", – понял Инауро и почувствовал, как тревожно ёкнуло в груди, а по спине пробежал неприятный холодок.
Он машинально огляделся по сторонам, подметив, что свет в туалете выключен и обуви проводницы также нигде нет.
"Ну нет, только не снова", – мысленно взмолился он, запрыгнул в стоящие на коврике ботинки и, путаясь в ногах, выскочил во внутренний двор.
Разыскивать Лускус по всему лагерю ему не пришлось. Та сидела рядом с накрытыми целлофаном паллетами на краю крыльца, без движения, спрятав лицо в колени, с головой завернутая в потрёпанное покрывало. По сути, её выдавали лишь едва угадываемые очертания свёрнутого вокруг ног шипастого хвоста и, если бы Инауро не знал, как тот выглядит, то непременно проскочил бы мимо.
"Надеюсь, она не слышала нашего последнего разговора", – подумал он, нерешительно потоптался на месте, затем, ёжась от утренней прохлады, присел, коснулся кончиками пальцев плеча Лускус.
Мышцы её мелко подрагивали и даже сквозь складки плотной ткани ощущалось, как от неё пышет жаром. Похоже, лечение ей и правда совсем не помогало.
- Лу, тебе плохо? – тихо спросил Инауро.
Проводница сперва не шевелилась, затем разогнулась и посмотрела на него словно сквозь толщу воды. Лицо её было хмурым, бледным и влажным, глаза блестели лихорадочным блеском и будто никак не могли сфокусироваться на сидящем рядом путнике, зрачки по-прежнему занимали большую часть радужки.
- Странно, – каким-то вязким, почти загробным голосом проговорила она.
- Что странно?
- Мне, – пояснила Лускус и сглотнула, – не плохо. Странно.
Её брови сошлись у переносицы, она словно бы через силу пыталась подобрать нужные слова.
- Мысли, – наконец выдавила она, – распадаются. Трудно сформулировать.
- Может быть мне кого-нибудь позвать? Или давай хотя бы внутрь зайдём, мне кажется, у тебя какое-то очень нехорошее состояние.
Она отвела от него свой жуткий подводный взгляд и мотнула головой.
- Нет. Погоди.
Из окна лачуги напротив высунулся незнакомый старикан, выплеснул мутную воду из гнутой алюминиевой миски в растущий снизу куст и, радостно помахал сидящим на крыльце. Инауро кивнул ему и вновь посмотрел на Лускус.
- Очень тесно, – глухо сообщила та и скрипнула зубами. – Вообще, в целом. Тесный дом. Тесное тело. Тесное небо.
- Может тебе принести что-нибудь? Воды? Крепкий чай? Хочешь? – не сводя с неё обеспокоенного взгляда предложил путник. – Я не знаю, как тут всё работает, но обычно при интоксикации надо пить побольше жидкости, чтобы организм быстрее выводил…
- Нет, – она, не глядя, высвободила из-под покрывала руку, поймала его за запястье. – Просто. Побудь. Тут.
- Ой-ё, канонный пейринг! Я знала, я знала, – хихикнула неожиданно нарисовавшаяся в дверях Юми и прикрыла рукой глаза, загораживаясь от лучей вынырнувшего из-за крыш домов солнца. – Я уж думала, вы там оба после всех этих переживаний дрыхните без задних ног, а они, видите ли, в обнимку восходом любуются.
Инауро встревоженно обернулся.
- По-моему, ей совсем худо, но она не признаётся, – сказал он.
- Так, а конкретнее? – моментально посерьёзнела медичка, дошагала до Лускус и без каких-либо церемоний сперва пощупала её руки, затем спустилась на пару ступеней и подняла лицо проводницы за подбородок, внимательно заглядывая той в глаза. – Пипец, детка, да ты же никакущая! Горяченная, липкая, пульс как у мыши. Только что ведь было получше. Ничего не понимаю, я всё по стандартному протоколу делаю, с чего вдруг такое резкое ухудшение? Или… постой-ка. Ты опять что-то не то приняла? Я же говорила, только моё и не раньше, чем через четыре часа после рассвета. Я тебе зря что ли последний укол делала?
Она прижала пальцем ярёмную вену на шее проводницы и уставилась на свои наручные часы.
- Надо отобрать у неё все таблетки и выдавать поштучно, иначе она себя угробит. Ну ты чего, кисуля, тебе совсем себя не жалко? Ну подумаешь, инструкции, правила, просто игнорируй их и всё, силы воли что ли нет? Терпи. И вообще, ещё раз такое учудишь, я тебя промою, поняла? Где у неё таблетки?
Она одним быстрым движением сдёрнула с Лускус покрывало, на крыльцо мягко спланировал пустой целлофановый пакетик.
- Жесть, – вытаращилась на него Юми и выражение её лица сменилось с участливого на отчётливо брезгливое. – Ну точно, выпилиться решила. Поц! Поднимай её и пулей в дом.
Всё это время растерянно наблюдавший за её манипуляциями Инауро вскочил, засуетился, подхватил проводницу подмышками и волоком потащил внутрь, но на самом пороге Лускус замотала головой, извернулась и молча вцепилась обеими руками в дверной косяк.
- Это что ещё за фортели, ты долбанулась?! – возмущённо воскликнула медичка и поднырнула сбоку, ловко отдирая её пальцы. – Мася! Мася, подъём! Поц, давай на диван её, на бок и держи. Да прямо сверху на неё ляг и прижми как следует. Мася, нам нужны ведро и зонд! Срочно!
Над скособоченными перилами лестницы показался опухший заспанный Оки, прыгающий на одной ноге в попытке натянуть на себя штаны.
- Чего? – переспросил он.
- Ничего! – гаркнула Юми. – Наша девочка вышла в астрал, и теперь у нас на повестке дня аква-дискотека. Чего не понятно? Зонд и ведро тащи, сейчас же! И сумку мою там у кровати захвати.
Продолжающая сопротивляться Лускус широко расставила ноги и, резко крутанувшись вокруг своей оси, повалилась на пол вместе с не сумевшим устоять Инауро.
- Оки, блин, нужна твоя помощь, скорее! – завопила медичка, запрыгивая на проводницу сверху.
Та, шипя невнятные ругательства, из последних сил попыталась стряхнуть её с себя и уползти под стол, но ей никак не удавалось освободиться из объятий Инауро. Юркая словно ящерица Юми вскарабкалась вверх по Лускус, как по древесному стволу, и с остервенением набросилась на неё, отвешивая смачные оплеухи.
- Ты! Же! Сдохнешь! Идиотка! – она сцепила руки на её горле. – Включи мозги! Ты кучу людей подставляешь, ну какого фига? Да мы тут все сильно рискуем из-за тебя, а ты вон чего вытворяешь!
Она навалилась сильнее, пытаясь то ли удержать проводницу на месте, то ли придушить от переизбытка чувств.
- Оки, солнышко набери! Солнышко, два кубика, развести как обычно.
Лускус захрипела и выгнулась дугой, поднимая на себе разом два чужих тела.
- Хотя нет, Оки, удвой! – взвизгнула Юми и обхватила проводницу ногами, чтобы не улететь головой в пол.
- Йопамать, вы чего тут устроили?
Справа загремело упавшее эмалированное ведро, вбежавший в кухню транзистор на ходу вытащил из своих штанов ремень и бросился вперёд с явным намерением стянуть им взбрыкивающие ноги Лускус, но сразу же получил от неё ботинком в лицо и с воем отвалился, держась за разбитый нос. Барахтающаяся куча из тел неспешно добралась до стола, вниз посыпалась стоящая там посуда. Медичка с громким треском врезалась головой в подстолье и ослабила хватку, воспользовавшаяся моментом проводница засадила затылком в лоб Инауро, вывернулась и по-паучьи уползла в угол комнаты, где упёрлась спиной в шкаф и замерла там, часто и надсадно дыша.
- Нет, – сипло процедила она. – Нет.
Юми села, потирая ушибленную голову, оглянулась на морщащихся от боли парней, затем подтянула к себе принесённый Оки саквояж.
- Долбанутая вконец, – сказала медичка. – Ладно, твоя взяла. Отменяем мойку. Раз силы сопротивляться есть, значит сама оклемаешься.
Она с наигранным безразличием вскрыла зубами упаковку со шприцом и спрятала в ладонь небольшой пузырёк с ярко-жёлтой жидкостью внутри.
- Позволь хоть для сердечка кольну, сразу полегче станет.
- Сука, – сквозь зубы выплюнула проводница и затряслась. – Не то. Другое. Битум.
По лицу Юми скользнула едва уловимая тень, презрительное выражение с него как ветром сдуло, глаза её расширились, она растерянно оглянулась на Лускус. Та кивнула.
- Серьёзно? Ох, кисонька… Это же в корне меняет дело. Битум. Как давно? С Лабиринтов? – медичка посмотрела на зажатый в пальцах пузырёк и убрала его обратно в саквояж. – Жесть. Чего ж ты мне не сказала? Там же совсем другая схема, ну! Подождь, соображу. Кто-то вообще ещё в курсе? Нет? Божечки. Реал бедень.
Она поднялась на ноги, не выпуская распакованный шприц, обхватила голову руками, и закрутилась, озираясь.
- Оки, не ной так громко, прошу, у нас тут очень серьёзный научный вопрос, для решения которого мне тупо не хватает квалификации.
- Мой бедный нос, – прогундосил транзистор, силясь остановить текущую кровь задранной футболкой. – Почему мне каждый раз именно по носу прилетает?
- Приложи лёд, мася, будь взрослее.
Юми дошагала до проводницы, присела перед ней на корточки и положила руку на колено, доверительно заглядывая в лицо.
- Девочка моя, я понятия не имею, чем тебе помочь. Я примерно представляю, о чём речь, но меня такому не учили. Тебе очень больно? Что сильнее болит – голова или живот? Может тебя снова обезболочкой зарядить? У меня, если что, и посильнее в загашнике есть. Я ведь не знала, что всё настолько серьёзно. Кровоостанавливающие нужны или пока нет? Кислород? Ты чот плоховато дышишь…
- Что происходит? – спросил Инауро.
- Да, давай так и сделаем, – продолжала тарахтеть медичка, наглаживая колено проводницы. – Мы тебя сейчас ко мне в комнату поднимем, я капельничку поставлю, потом другую, потом подышишь и тебе полегчает. Ты только не сопротивляйся больше и не скрывай от меня ничего, плиз.
- Вы скажете уже, наконец, что здесь происходит вообще? – выкрикнул не на шутку взволнованный путник.
- Ты это. Чего орёшь как потерпевший? Всё ему скажи да покажи. Иди, помоги лучше. Твою подругу надо на второй этаж отвести, я одна не смогу. Давай, поц, очнись.
Юми подлезла под правую руку Лускус и, мягко придерживая, помогла той подняться на ноги.
- А ты, мася, прогуляйся до двадцать седьмого, у них там кислород был, возьми баллон и маску. Скажи очень надо, – она нетерпеливо наморщилась. – Поц, не тяни, включайся, нам твою подругу спасать надо. Сумку мою захвати. Нам понадобятся диуретики точно, электролиты, миорелаксантом бахнем только, если… Хотя нет, в любом случае бахнем, гипертонус надо снять. Ты сколько весишь, детка? Сколько она весит, не знаешь? Ладно, на глазок прикину. Блин, ты раскалённая как кипяток. Лишь бы органы не отвалились, я сейчас чот совершенно непотребное изобретаю. Будем тебя частями лечить, слышишь, кис? Что отваливаться начнёт, то и будем фиксить в первую очередь. Жаль, лабы нормальной нету. Да у нас так-то вообще ничего нету.
Под сбивчивые рассуждения медички они кое-как вскарабкались вверх по лестнице и уложили проводницу на застеленную кровать.
Комната Юми была оформлена в нежно-зелёных тонах, большая часть пространства оказалась заставлена живыми растениями в горшках, на стенах висели ботанические иллюстрации.
- Пипец ты сигма, конечно, – ласковым голосом сообщила медичка, засаживая три укола подряд в ляжку Лускус прямо сквозь штаны. – Я чуть от страха не обоссалась. Но вот молчала ты зря, доктор должен знать обо всех проблемах своего пациента.
Она оглянулась на мнущегося в дверях Инауро.
- Поц, метнись-ка до холодильника, наковыряй там бутылок со льдом. А мы пока разденемся и полезную капельничку поставим. Кисонька, ты в туалет не хочешь, нет?

Почти десять минут он молча сидел на краю кровати и смотрел, как медленно капает из мятой пластиковой банки прозрачный словно слеза раствор, затем осторожно сдвинул в ноги наваленные как попало бутылки со льдом и, скрючившись, пристроился напротив Лускус. Всё это время та лежала под одеялом без движения с закрытыми глазами, большая часть её лица была скрыта за запотевшей кислородной маской с притороченным снизу мешком для принудительной вентиляции лёгких, и Инауро не понимал, спит она или нет, но видел, как спокойно вздымается и опадает её грудь. Видимо, препараты наконец-то начали работать как надо.
В голове его царил полнейший бардак.
Неужели она действительно пыталась отравиться? Зачем? Почему? Из-за Пикты? Или случайно переборщила? Что именно она от всех утаила? Что ещё за "битум"? При чём тут Лабиринты? Хотя татуированный заика по имени Сайфай тоже про какой-то "битум" в метро говорил. Что он вообще о нём говорил? Почему?
Пазл никак не складывался, а добиться внятного ответа от медички ему не удалось. Одно путник сейчас знал наверняка – в ближайшее время Лускус без присмотра он точно больше не оставит.
- Совсем забыл тебе сказать… Черноглазые показали мне кое-что из моего прошлого, – неожиданно для самого себя сообщил он. – Урывками, ну, как бы картинки такие отдельные. И, похоже, они с самого детства меня обрабатывали. Как думаешь, то, что они мне показали, враньё?
Он замолчал и некоторое время пытался вспомнить, что конкретно было в тех видениях, но почему-то представлял лишь своего любимого игрушечного робота, его неуклюжее серебряное тело с местами облезающим покрытием и парой упругих пружинок на голове, заменяющих антенны.
В комнате едва уловимо пахло спиртом и влажной землёй из цветочных горшков, от бутылок в ногах тянуло холодом, дом хранил тишину. Около получаса Оки и Юми назад торжественно назначили его главной сиделкой и умчались куда-то на поиски недостающих медикаментов, помощники, которых они обещали прислать, ещё не появились, и Инауро чувствовал себя растерянным и бесполезным.
Лускус промычала что-то невнятное, затем подняла руку и сдвинула маску на подбородок.
- Блорпы не умеют врать, – проговорила она, не открывая глаз.
Инауро не нашёлся, что ответить, лишь вздохнул и скрестил руки на животе. На самом деле его сейчас не интересовали ни собственные, казалось бы, навсегда утраченные воспоминания, ни тем более вся эта замута с черноглазыми, просто он не знал, как заставить себя задать реально волнующие его вопросы.
- Тебе вообще как, получше? – наконец спросил он.
Она повернула в его сторону голову и некоторое время просто молча смотрела, затем повела голым плечом.
- Да фиг знает, если честно. Вроде сносно, но это не точно. Надо будет попозже ещё разок к ведьминскому свитку приложиться, Юми его куда-то спрятала.
- Тебе может принести что-нибудь? – спросил Инауро. – Давай ещё одно одеяло притащу, здесь прохладновато.
- Не надо, – отозвалась Лускус, не сводя с него взгляда.
Зрачки её были уже почти обычного размера, а вот на левом глазу ещё остался довольно большой кровоподтёк.
Путник снова вздохнул и подтянул колени повыше.
- Они там ушли за чем-то нужным, – сказал он, полагая, что её наверняка интересует как продвигается лечение. – Обещали, что скоро вернутся, а меня оставили следить за твоим состоянием. Вот только я понятия не имею, что делать, если вдруг что. Наверное, просто начну бегать кругами и вопить как пожарная сирена.
Шутка показалась ему достаточно смешной, чтобы хоть немного разрядить напряжённую обстановку, но проводница лишь молча шевельнула ноздрями и на пару секунд прикрыла веки. Затем она снова внимательно посмотрела на него, челюсти её сжались, а дыхание участилось.
Инауро пару секунд смотрел ей прямо в глаза, потом перевёл взгляд на глубокий зигзагообразный шрам на её плече и вдруг непонятно зачем дотронулся до него пальцем. Кожа в этом месте была жёстче, чем на неповреждённом участке рядом, и едва тянулась, под ней прощупывалось что-то вроде тонкой узловатой нитки. И в этом случайном касании было нечто такое доверительное, близкое, почти интимное, что он тут же ошеломлённо отдёрнул руку.
- Извини. Не знаю зачем я это… – пробормотал он.
Лускус приоткрыла губы, будто собиралась что-то сказать, но видимо передумала, сглотнула и отвернулась, уставившись в потолок.
На первом этаже хлопнула входная дверь. Кто-то быстро взлетел вверх по лестнице, остановился на пороге комнаты и замер.
Путник настороженно оглянулся на проводницу и сел, прислушиваясь.
- Вы там живые, эй? – глухо произнёс голос Трейси и под его весом скрипнул дощатый пол.
- Да, заходи, – отозвалась Лускус, поднимаясь на локте.
- Фух, – с явным облегчением выдохнул транзистор, приоткрыл дверь и осторожно просунул в образовавшийся проём голову. – Чот вдруг стрёмно стало. Мне сказали ты это… ну типа отъезжаешь.
- Нет, как видишь, я всё ещё с вами, – хмыкнула проводница и, придерживая одной рукой одеяло, заползла повыше на подушки. – Юми своё дело знает.
- Мы все на неё молимся, – заулыбался Трейси и вошёл в комнату. – Я тут забежал узнать, не надо ли чем помочь, и ещё хотел рассказать, что тебя девка странная искала.
- Какая ещё девка? – нахмурилась Лускус.
Транзистор нерешительно переступил с ноги на ногу.
- Поцыки там сами с ней чего-то решают, сказали тебя не беспокоить, но мне кажется, тебе следует о таком знать, – он тяжело опустился на край кровати, бутылки с подтаявшим льдом синхронно булькнули и перекатились. – Она на самом деле местная, нимфа из "Свечного домика", но с ней что-то неладное со вчерашнего вечера творится. Её неадекватное поведение заметили как раз перед тем, как история с Цветной Ракушкой приключилась. Прости, что напоминаю. Так вот, деваха реал чудно себя ведёт, не знаю, как описать. Что-то в ней такое, ну, криповое. Я сам её видел. Вроде и выглядит более-менее обыкновенно, скажем так… для здешних мест, да только чувство, будто она "сверху спустилась". Понимаешь, да? Веет от неё нехорошим чем-то. И ещё она совершенно точно знает ваши с поцыком позывные и настойчиво требует встречи. А до неё про тебя тоже кто-то спрашивал, но позывных никаких не называл, просто запрос кидал там-сям, мол, кто из местных видел проводницу с хвостом как у динозавра.
- И что? – ещё больше помрачнела Лускус.
- Да ничего. Одержимую до тебя дружинники не допустят, а того, кто проводницу с хвостом искал, в лагере уже нет. Мы поискали и выяснили, что говорил этот непонятный хрен лишь с парой отдыхающих с окраины и одним из наших. Вот только толку от них всех сейчас никакого, они даже назвать какого пола тот, кто о тебе спрашивал, пока не в состоянии. Только про конские копыта какие-то болтают. Я лично перерожденцев с копытами не знаю.
- Надо уходить, – сказала проводница и выдернула из руки катетер.
- Эй-эй! – разом вскрикнули оба парня, поднимаясь.
- Да всё в порядке, остыньте. Юми отлично меня подлатала, я буквально как новенькая, – она откинула одеяло и спустила ноги с кровати. – Так просто от меня не отделаться.
Она была полностью голая, Инауро и Трейси поспешно отвернулись.
- Это очень неудачная идея, – проговорил путник, старательно фокусируясь на изображении расчленённого цветка в рамочке.
- В нынешней ситуации любые идеи неудачные, по умолчанию, – отозвалась Лускус.
Она зашлёпала по полу босыми ступнями, протиснулась между горшков с растениями к низкому платяному шкафу и зашарила там, пытаясь отыскать свою убранную одежду.
- Какого хрена? Ты куда это собралась? – грозно спросила возникшая на пороге комнаты медичка. – Ну-ка быстро легла обратно.
- Дорогая моя, спасибо тебе за всё, но мне лично сваливать пора, – проводница бодро запрыгнула в штаны и взялась за майку. – Моя наружность слишком заметная, не хочу вас подставлять. Уберусь подальше, запутаю, так сказать, следы. Пусть решат, что мы с ребятами смылись. Я заранее знала, что так и будет, уже прикинула варианты. У тебя, кстати, может быть, кофта какая-нибудь ненужная есть? Мне так-то любая сойдёт, но хотелось бы с рукавами и капюшоном…
- Куда ты пойдёшь, сдурела? – Юми швырнула на кровать два принесённых бутыля без опознавательных знаков и встала в дверях, всем своим видом демонстрируя, что настроена решительно. – Ты у меня тут только что чуть в очередной раз не откинулась. Я тебя не отпускаю.
- Опять драться что ли будем? – Лускус натянула майку, щёлкнула подтяжками и зашарила глазами в поисках ботинок. – Не хочу с вами драться, но мне правда стоит как можно скорее отсюда свалить. Если хочешь, можешь дать мне что-нибудь с собой, уж кольнуть себя в ляжку я и без тебя сумею. Кстати, это было неприятно. Трейси, вывезешь меня сейчас из лагеря? У тебя ведь мот на ходу?
- В смысле "вывезешь меня"? – не понял Инауро. – А я что?
- А тебя, рыжий, мы тут спрячем. Лагерь большой, народу всякого много. Затихаришься на пару-тройку дней у кого-нибудь, кто согласится тебя приютить. Маску нацепишь как у этих… у дружинников, прикид сменишь, ну я не знаю. Что я, всё за тебя должна придумывать? Юми, свиток где? Мне нужен свиток.
- Блэт, как же я ненавижу проводников, – устало отозвалась медичка. – Вы все долбанутые в край, хуже самых упоротых нариков, вот чесслово.
- Так не пойдёт, Лу, – сказал Инауро. – Мы ведь уже обсуждали. Куда ты, туда и я. И плевать, что у нас больше нет договора.
- И это я ещё долбанутая, угу, – кивнула Лускус и наклонилась, чтобы зашнуровать ботинки.
- Дай мне хоть время всё нужное собрать и ещё чем-нибудь тебя подколоть, – уже более миролюбиво попросила Юми и зачем-то пнула Инауро по ноге. – Зря я что ли половину лагеря только что обобрала?
Путник оглянулся и увидел, как медичка торопливо набирает в шприц какую-то жидкость. Она многозначительно вытаращила на него глаза и мотнула головой, сигнализируя, чтобы он лез через кровать. Трейси в это время уже потихоньку подбирался к проводнице слева, огибая многочисленные цветочные горшки.
- А свиток твой дурацкий там, на нижней полке, рядом с папками. В тумбочке. Но всё равно лучше бы ты ещё полежала. Какой толк сейчас куда-то ломиться?
- В которой из тумбочек? – переспросила Лускус и разогнулась, оборачиваясь.
В ту же секунду Трейси прыгнул, роняя её на кровать и всем своим весом подминая под себя.
- Руки держите! – выкрикнула Юми и бросила опустевший пузырёк.
Инауро быстро поймал проводницу за запястья и с силой потянул на себя, задирая её руки у неё над головой.
- А вот это было подло, – успела возмутиться та, когда игла вонзилась ей во вздувшуюся от напряжения вену, затем её тело обмякло.
- Это было быстро, – поправил её транзистор, приподнимаясь. – Слушайте, вы мне таких ужасов про девчонку понарассказывали, я уж решил, что придётся всерьёз с ней побороться.
- Не-не, бро, – затараторила Юми, кидаясь обратно к своему саквояжу. – Ляг обратно! Мне ещё раствор замешать надо. Она, кстати, в сознании. Это просто седатив, валит сразу, но и попускает тоже неожиданно. Я, конечно, двойную дозу ей вкатила и сейчас сверху кой-чего добавлю, но всё равно. Привязать нашу девочку надо и понадёжней. Гарантирую, очнётся она в очень скверном настроении.
- Не такая уж она страшная, – опасливо протянул Трейси и одной рукой перехватил запястья Лускус, заглядывая в её полуприкрытые глаза. – Слышишь, сис, не страшная ты ни разу. Но раз надо, так надо. Вяжи её, поц.


Рецензии