Про Иду Львовну и её знакомых. Часть 15

 
Знаки.

Утро у Иды Львовны как-то сразу не задалось. Сначала выяснилось, что закончилась овсянка, а обычного геркулеса осталось полчашки. Исключительно для Якова Моисеевича, поскольку его желудок в последнее время почти совсем не принимал другой пищи. Да и сам драгоценный супруг почти совсем не принимал... жизнь, спал или дремал, не двигался. В общем, как сказал его доктор, возраст солидный, дайте дедушке уйти тихо, мирно и безболезненно. Ида Львовна, конечно, запереживала, хоть и делала все, что могла... Домашние отнеслись с пониманием и уже не спрашивали, почему деда не видно за общим столом. Дети сосредоточились на помощи самой бабе Иде, чтобы поддержать её психику и здоровье, а внуки взяли на себя связь с внешним миром: магазины, поликлиника, рынок, аптеки и тд..

Ида Львовна вспомнила, что где-то ещё оставалась дроблёная гречка (продел), стала вытаскивать запасы с нижней полки. Выгребла на пол содержимое и вдруг увидела старый Милкин бантик, с которым никак не хотела играть Злыдня. "Так вот ты где", - улыбнулась баба Ида и разгладила бантик. Она вспомнила любимую кошку, и слезы градом полились на её большую грудь. Посидев так несколько минут, Ида Львовна спохватилась, скорее поставила на огонь сразу две кастрюльки, приготовила крупу, сахар, масло и начала звонить невестке, чтобы Лара непременно зашла в магазин. Телефон не отвечал, а противный голос в трубке сказал что-то на иностранном языке. "Хорошенькое дело, - подумала баба Ида. - В доме народу как людей, а пару копеек кинуть некому". Она с сожалением положила ненужную трубку у плиты.

С трудом накормив мужа, накормив собак и себя, Ида Львовна приоделась (да, одесские привычки не выходить из дома не одевшись, не накрасив хотя бы губы и не надев пару украшений, Ида пронесла через всю жизнь), подкрасилась, тщательно собрала седые волосы, взяла сумочку, два поводка и вышла за дверь. Мийка с Жоржиком, обрадованно завиляли хвостами и запрыгали у лифта. "Ша! Я кому сказала ша? Вы ж меня опрокинете, и я не услышу лифт через ваш гвалт!", - ласково-раздражённо ругалась баба Ида. Слух у неё был отличный, а вот со зрением совсем беда. Когда Ида Львовна спустилась во двор, Жоржик вдруг дёрнулся и рванул куда-то в кусты, оставив кусок поводка в руках хозяйки. "Да что ж за день-то сегодня такой!" - Ида Львовна в отчаянии села на скамейку.

Как ни звала Жоржика и сердитым, и нежным голосом Ида, пёс не возвращался. Тогда Ида Львовна привязала Мийку к той же скамейке и, пройдя через арку в доме, попыталась зайти в Гастроном. На дверях висела табличка "РЕМОНТ". "Ну, это уже перебор", - сама себе сказала Ида, развернулась и снова прошла через арку. Она отвязала Мийку, ещё раз позвала Жоржа и вернулась домой. Пройдя в комнату, рассказала в подробностях все приключения спящему Яше и ушла на кухню готовить обед.

Свято полагая, что на сегодня несчастья закончились, Ида Львовна была крайне удивлена, когда услышала безумный лай Мийки в коридоре. Собака нюхала воздух под входной дверью и вела себя крайне возбужденно. Баба Ида сняла фартук и подошла к двери. В глазок никого не было видно. Она скомандовала ФУ! и вернулась на кухню. Мийка не унималась. И снова баба Ида сняла фартук, теперь уже надела очки и посмотрела в глазок. Никого! Тогда она с раздражением открыла дверь.

На пороге сидел гордый Жоржик и держал в зубах комок грязной вонючей шерсти. Ида Львовна застыла. Мийка оскалила пасть.

- Халамидник, шо ты притаранил? - баба Ида сняла очки, протерла их подолом и снова нацепила.

Жоржик прошёл в коридор и положил кусок грязи к ногам хозяйки как бы говоря: вот, смотри, что принёс. Мийка перестала скалиться и начала обнюхивать комок. Вдруг он зашевелился. Баба Ида вскрикнула и отпрянула. Мийка тоже шарахнулась и спряталась за хозяйку. А комок... мяукнул.

- Азохн вэй! Котя? - Ида Львовна прошла на кухню, оторвала от курочки два куска мяса. Вернулась и дала один кусочек Жоржику.

- Не знаю, зачем я это делаю, - сказала она с упреком. - Но... Ешь уже, добытчик.

Вторым куском она помахала перед комком. Комок потянулся к мясу и мяукнул ещё громче.

- Так, понятно. Жоржик, ешь и второй кусок, а мы пошли мыться.

Через пол часа Ида Львовна несла за шиворот маленького котеечку, точно такого же по окрасу, как была Злыдня! Одно ухо разорвано, глаз заплыл и мок, почти весь хвост отъеден. Худой. Баба Ида налила молоко в то же блюдце, из которого когда-то пила Злыдня. Бедолага начал так быстро пить, будто внутри него включили моторчик. Выпив пол блюдца, он заснул прямо рядом с ним. Ида, Мийка и Жорж переглянулись, вздохнули и притихли.

- Ну что, зоопарк, как назовём котейку? - баба Ида тихонько мазала хлоргексидином ухо и хвост спящего котёнка.

- Злыдня два! - пролаял Жоржик.

- Незваный! - тявкнула Мийка.

Баба Ида достала Альбуцид, оттянула нижнее веко мокнущего глазика, капнула туда и поморщилась. Глазик отсутствовал. Она ласково погладила крепко спящего сытого котёнка.

- Пиратом будет! - Ида Львовна потянулась за телефонной трубкой, чтоб позвать ветеринара Сайдулло Фейзуллаевича Некошерного, старого друга и семейного доктора "зоопарка" Гуткиных. - Сделаем тебе, Пират, полный техосмотр и прививки!

Ида Львовна приложила телефон к уху. Странно, но он работал!

- Доктор, ждём Вас завтра утром, - Ида Львовно довольно улыбнулась. Жоржик и Мийка завиляли хвостами, будто все поняли.

Ида прошла в комнату к Якову Моисеевичу. Он так и спал. Ида Львовна присела рядом. Грудь мужа уже не поднималась. Красивое благородное лицо застыло, нос заострился, щеки впали. Она все поняла. Включила ночник, сложила руки мужа и просто тихо закачала головой: "Спи, Яша, отдыхай. Твоя достойная жизнь достойно закончилась. Спи, любимый человек, спи".