Глава 8. Итуруп

Мы заселяемся в отель «Янкито» — главный и, кажется, самый потрясающий отель острова.

Он выглядит невероятно достойно: выстроен в самобытном стиле, гармонично сочетающем природные материалы и смелые архитектурные идеи. Полностью деревянный, он уютно пристроился у самого подножия дремлющего вулкана Богдан Хмельницкий и широким фасадом с панорамными окнами смотрит прямо в бескрайнюю даль Охотского моря. Сам отель расположен на живописном берегу бухты Гремучий пляж.

Вокруг главного корпуса разбегаются аккуратные гостевые домики, обустроен теннисный корт, дымится паром просторный открытый бассейн с термальной минеральной водой, обустроена тихая заводь и шумит миниатюрная горная речка с живописными каменными порогами, через которые переброшены горбатые деревянные мостики. Чуть выше — смотровая площадка, откуда открываются колоссальные, первозданные просторы островного пейзажа.

Солнечный, мягкий день и на удивление ласковая, безветренная погода словно специально встречают нас сегодня с распростёртыми объятиями.

Взгляд буквально купается в этой суровой северной красоте и никак не может насытиться. От непривычно звенящего, чистого воздуха у меня даже слегка кружится голова. Хочется жадно расправить плечи и продышать лёгкие насквозь, выгнав накопившийся столичный смог. И я далеко не одна такая: ребята вокруг замирают, запрокидывая лица к небу и глубоко, шумно вдыхая этот живительный морской настой.

Буквально каждый из наших семидесяти пяти человек сражён в самое сердечко. Мало кто в Москве вообще подозревал, что в России существует такой нереальный, волшебный остров, от одного взгляда на который сладко замирает дух.

В поездке нас сопровождают двое коренных сахалинцев — наши проводники, гиды и главные советчики по всем местным тонкостям на этот месяц: Валера и Руслан. Они наизусть знают здешние сопки и чётко понимают, куда соваться можно, а где не стоит появляться ни под каким соусом.

Итуруп — край по-настоящему дикий. Это дом для лис, шустрых куниц, соболей и, главное, хозяев тайги — бурых медведей, чьи тропы пересекают почти весь остров. На скалистом побережье греются забавные морские каланы, в лазурных бухтах Охотского моря резвятся серые дельфины и охотятся косатки, а дальше, в открытом Тихом океане, взбивают пену исполинские киты.
Мы чувствуем себя отважной командой Жака-Ива Кусто: десантом первооткрывателей, высадившихся в неизведанный мир, чтобы запечатлеть его первобытную магию и подарить её зрителю. Не поддельные пластиковые декорации, не зелёный хромакей в душном павильоне, а настоящая, живая стихия станет домом для нашей сказки!

Внутри отеля светло и просторно. В высоком холле гуляет лёгкий морской ветерок, стоят удобные мягкие диванчики, тихо журчит водой декоративный фонтанчик и ненавязчиво льётся медитативная, спокойная музыка.

Группа шумно втягивается внутрь. Мужчины начинают разгружать из подогнанной фуры герметичные кофры с киносъёмочной оптикой, чехлы с реквизитом и тяжёлые ящики с пиротехническим арсеналом. На широкое крыльцо заносят генераторы, тяжёлые бобины силовых кабелей, телескопические штативы и стойки под освещение.
Алекс лично командует разгрузкой, бегая вокруг фуры. Свою оптику и тушки камер он не доверит даже ангелам — что, впрочем, абсолютно понятно. Первым делом прямо на полу в холле он с глухим щелчком откидывает замки главного кейса, придирчиво осматривает линзы на просвет и шумно, с блаженным стоном выдыхает: воздушную яму аппаратура пережила без единой царапины, стекло идеальное!

— Основная группа! Быстрое экспресс-расселение и бегом обратно в автобус! — командным голосом перекрывает шум Тамара, привлекая общее внимание.

Мы снова стоим с ней плечом к плечу у администраторской стойки. Тамара виновато улыбается администратору.
— Здравствуйте! Вы нас простите, пожалуйста, мы тут немного пошумим и погрохочем ящиками.
— Ничего страшного, добро пожаловать! Мы вас очень ждали, — радушно отзывается женщина за стойкой.
— Вот полный пофамильный список прибывших, с паспортными данными и печатями кинокомпании, — Тамара аккуратно пододвигает к ней папку и тут же поворачивается ко мне. — Юль, милая, беги пока с Артёмом, бросьте чемоданы в номер. Теплоход отходит через час. Запас по времени есть, но сама понимаешь, в кино «вовремя» — это значит «уже вчера».
— До Курильска всего пять километров хорошей грунтовки, — ласково подсказывает девушка с ресепшн. — На трансфере долетите минут за двадцать-двадцать пять, машина подгонит вас прямо к сходням причала.
— Тем более, успеваем, — киваю я. Затем поворачиваюсь к Тамаре и мягко кладу руку ей на плечо: — Том, не переживай ты так. Окончательно по комнатам народ распишем уже вечером, когда вернёмся. Сейчас главное — поймать штиль и по спокойной воде отсмотреть всю береговую линию и скалы.

Я отхожу от стойки, собирая вокруг себя операторский юнит, звуковиков и помощников:
— Ребятки, общий сбор! Хватаем сумки и быстро разносим по свободным номерам на первом и втором этажах. Десять минут на умыться — и на выход к микроавтобусам.

Отель полностью отдан под наш проект: кинокомпания Марка Захаровича сняла весь комплекс целиком на четыре недели. Впереди нас ждал корабль, солёный ветер и первый взгляд на те самые скалы из моих снов.


Я тяну Артёма за руку, и мы взбегаем по деревянным ступеням на третий этаж, прямо под покатую крышу мансарды.

Здесь пахнет свежей сосновой смолой и теплом. Широкая галерея номеров выходит прямо на просторный внутренний атриум, все двери распахнуты настежь — можно на ходу заглядывать внутрь и оценивать уютную планировку.

Мы сворачиваем в правое крыло и у самой крайней двери замираем: на деревянной табличке каллиграфическим почерком выведены наши имена, заботливо обведённые алым маркером в пухлое сердечко. Настоящий, недвусмысленный заговор продюсеров — мимо такого намёка точно не пройдёшь!

Артём галантно пропускает меня вперёд. Я сбрасываю кеды прямо у порога и с наслаждением ступаю в одних носочках по мягкому, пушистому серому ковролину.

Номер оказывается просто роскошным. Огромное светлое пространство под скошенным деревянным потолком изящно разделено резной решётчатой ширмой на две зоны: уютную гостиную и спальню. В гостиной стоит глубокий велюровый диван, низкий столик из спила лиственницы, а на нём — щедрая ваза с экзотическими фруктами, большая коробка конфет в форме сердца, два тонких хрустальных бокала и серебряное ведёрко для льда. Рядом белеет сложенная записка.

Я беру листок и читаю вслух:
«Шампанское в мини-баре»
— Что там пишут? — интересуется Артём, с глухим стуком пристраивая чемодан с сумками у стены.
— Шампанское в холодильнике, — я смеюсь и откладываю записку на край стола.

Скидываю сумку на диван и заглядываю за ширму. В спальной зоне царит исполинская двухместная кровать под белоснежным бельём, заваленная целой горой мягких подушек.

Дальше путь ведёт в ванную комнату, и от неё я прихожу в чистый девичий восторг: просторная стеклянная душевая, две широкие каменные раковины, огромное панорамное зеркало с круговой подсветкой. На радиаторе греются два пушистых махровых халата, на плетёном подносе благоухают спа-флакончики с морскими солями, а в керамическом стаканчике стоят две запечатанные щётки.

Я закатываю рукава ветровки и открываю кран, впуская в ладони упругую тёплую струю. Тщательно намыливаю руки душистой пеной, смываю дорожную пыль и поднимаю взгляд на своё отражение.

В зеркале тут же появляется Артём. Он неслышно подходит сзади, надёжно обнимает меня со спины и утыкается горячими губами в изгиб шеи. Затем протягивает свои ладони под кран, переплетая наши мокрые пальцы в густой пене, и смывает мыло водой.

Я перекрываю вентиль, перехватываю мягкое вафельное полотенце и промокаю наши руки. Не успеваю сделать и вдоха, как Артём легко подхватывает меня под бёдра и одним плавным движением усаживает на гладкую мраморную столешницу. Мягко разводит мои колени, шагая вплотную между ними и прижимаясь всем телом так, что между нами не остаётся даже воздуха.
Я с замиранием сердца обвиваю его шею руками, запуская пальцы в короткие волосы на затылке. Мы целуемся — жадно, тягуче, без единого свидетеля и посторонних камер, отрезая весь остальной мир. Его ладонь собственнически скользит под ткань куртки, обжигая кожу на талии.

И тут в дверь номера раздаётся оглушительный, настойчивый стук.
— Юль, ты не занята? — звонкий, не терпящий возражений голос Беллы раскатывается по всей комнате.
Артём глухо, по-звериному рычит мне в губы и нехотя разжимает объятия. Я со смешком спрыгиваю со столешницы на пол, одёргиваю одежду и выскакиваю из ванной.
— Нет-нет, заходи!
Артём выходит следом, буравя появившуюся на пороге Беллу откровенно испепеляющим, уничтожающим взглядом. Затем демонстративно отворачивается и начинает с преувеличенным интересом изучать пустые полки платяного шкафа.

Белла мгновенно считывает мизансцену, и на её лице расплывается понимающая ехидная улыбка:
— Ладно-ладно, не кипятитесь. У нас общий сбор в холле ровно через десять минут. Ждём только вас.
— Договорились, сейчас спустимся!

Она тактично прикрывает за собой дверь до щелчка.

Я плюхаюсь на край дивана, распахивая дорожную сумку.
— Целых десять минут… — сладко мурлычет Артём, мгновенно вырастая над моим плечом.
— Узбогойзя, — фыркаю я, не поднимая головы и роясь в карманах рюкзака. — Всё вечером, Тёма.
— Вечером ты опять намертво засядешь с Алексом над операторскими планами. Я уже начинаю люто ревновать к твоему оператору.
— Ночью я вся твоя, обещаю. Потерпи немножко, — я поднимаю на него смеющиеся глаза.

Артём издаёт жалобный, вымученный стон, на ватных ногах плетётся к кровати и с размаху падает поперёк белоснежного покрывала носом в подушки.

Я наблюдаю за этими вселенскими «страданиями» и тихо хихикаю в кулак. Быстро перебираю содержимое сумки: выкладываю лишние тюбики и зарядки, оставляя лишь блокнот, маркеры и телефон для полевых заметок на побережье — генеральная раскадровка и сценарий всё равно лежат у скрипта Евгения.

Поднимаюсь, обхожу кровать кругом и нежно ерошу светлые волосы на затылке парня:
— Зая, подъём, пошли.
— Никуда я не пойду, останусь здесь умирать, — глухо доносится из глубин пухового одеяла.
— Ну как хо, — легко пожимаю плечами я и убегаю в санузел.
Быстро закрываюсь, освежаю лицо ледяной водой и выхожу обратно в спальню.

Артём уже стоит у дверного косяка: плечи расправлены, руки скрещены на груди, голова чуть склонена набок. Высокий, породистый, с точеными скулами и пронзительным взглядом исподлобья — вылитый эльфийский владыка Трандуил из моих тайных девичьих грёз. Ой, мамочки, чуть вслух не вырвалось!
— Йа збагоен, — абсолютно серьёзно, на манер сетевого мема изрекает он с непроницаемым лицом.
— Шладкий мой, — таю я и сама шагаю в его раскрытые объятия.

Мы снова целуемся — долго, сладко, до слабой дрожи в коленях, пока коридор за дверью снова не взрывается нетерпеливым топотом и свистом наших осветителей, громко напоминающих о тайминге.
— Я их когда-нибудь придушу прямо на площадке, — прерывисто выдыхает мне в ключицу Артём.
— Низзя артистам душить группу, — я со смехом легонько хлопаю его ладошкой по бедру.
Он тяжело, обречённо вздыхает:
— Ну ладно. Уговор: расправлюсь с ними только после премьеры.
— Пойдём уже, зая!

Я быстро натягиваю кеды, затягивая шнурки. Артём уже готов и обут в кроссовки.

Тяну на себя дверную ручку, шагая на порог. Артём перехватывает мою ладонь, другой рукой захлопывает замок и ловко прячет магнитную карту-ключ в задний карман джинсов. Затем привычным хозяйским движением забирает мою сумку, перекидывает широкий ремень через своё крепкое плечо и крепко сжимает мои пальцы:
— Веди нас к своим русалкам, шеф.
Мы сбегаем по деревянным ступеням в залитый солнцем холл.

— А вот и наши голубки соизволили спуститься! Всё, группа, на взлёт! — звонко командует Белла, взмахивая планшеткой, и мы дружной гурьбой вываливаемся на крыльцо.

Снова плюхаемся в салон микроавтобуса. Я мгновенно прилипаю лбом к прохладному боковому стеклу: за окном мелькают такие панорамы, что захватывает дух. Позади меня сидит неугомонный Алекс. Он без умолку строчит комментариями.
— Юль, ты глянь на ту базальтовую гряду справа! Если туда загнать кран с семиметровой стрелой на контровом закатном свете — это же чистый Голливуд! А вон в том распадке можно дроном пройтись на бреющем прямо над кедрачом...

Здесь буквально каждый изгиб скалы, каждая дикая сопка и пенный бурун сами просились в кадр, работая на наш фильм. Градус творческого восторга в микроавтобусе зашкаливал до предела.


— Итуруп — один из четырех обитаемых островов Курильской гряды, — поставленным голосом вещает наш гид Валера, пока автобус петляет по холмам. — Все вместе мы входим в состав Сахалинской области. Размеры острова внушительные: двести километров в длину и до сорока в ширину. При этом постоянного населения здесь кот наплакал, почти вся территория — первозданная, дикая стихия. Дремлющие вулканы, сопки и сотни кристальных речушек, срывающихся с обрывов прямо в океан. А с 1875 по 1945 год Курилы официально находились под юрисдикцией Японии.

Руслан с переднего сиденья не преминул веско добавить про хозяев тайги: бурые мишки здесь чувствуют себя полновластными хозяевами, так что праздно гулять по стланику в одиночку — самоубийство. Впрочем, шляться по кустам нам и в голову бы не пришло: тайминг экспедиции был спрессован так жестко, что на счету была каждая секунда светового дня.

Микроавтобус выруливает к морскому причалу, у которого покачиваются на прозрачной воде два судна. Одно солидное, почти грузовое, а второе — поменьше, юркое и хищное. Наш борт — тот, что покомпактнее. Но это далеко не хлипкий прогулочный катерок с Москва-реки, а настоящий, мореходный экспедиционный катер с усиленным корпусом, высокими бортами и мощными дизелями — идеальный вариант для нашей выездной разведгруппы из двадцати человек.

Артём бережно берёт меня за руку, помогая подняться по узкому трапу на борт. Мы проходим к фальшборту на носу. Я оборачиваюсь, бросая взгляд на Курильск — крошечную островную столицу.

Здесь постоянно живут всего две с половиной тысячи человек. Городок больше похож на уютное северное поселение, занимая от силы три квадратных километра. Он живописно раскинулся прямо в устье своенравной речки Курилки, на самом берегу Курильского залива Охотского моря. Аккуратные одно- и двухэтажные домики с яркими алыми, ультрамариновыми и лимонно-жёлтыми крышами рассыпаны по сочной зелени предгорий, как цветные кубики лего.

От тёмной толщи воды мгновенно тянет сырой, пронизывающей прохладой. Я зябко передёргиваю плечами и поднимаю молнию ветровки до самого подбородка. Артём неслышно встает за спиной, смыкает руки на моей талии и прижимает к своей тёплой груди, укрывая от порывов ветра.

Мысленно я с ужасом примеряю эту ледяную глубину на себя: сегодня штиль и ласковое солнце, а пальцы у перил уже стынут. Каково же будет нырять в открытую воду в тонком силиконе, когда начнется съёмочный ад?..

Итуруп огромен, прихотливо вытянут с севера на юг, и обойти его по периметру за день — нереальная затея. Но нам это и не требовалось: киностудия за бешеные деньги Марка Захаровича арендовала ключевую четверть побережья, ради которой мы и летели через всю страну. Фотографии с дронов мы до дыр засмотрели в Москве, но кино требует живого контакта: свет, волну и прибой нужно пощупать собственными руками.

— Валер, а если чисто ради интереса... За сколько на таком катере можно полностью обогнуть остров по кругу? — поворачиваюсь я к подошедшему гиду.

Валера облокачивается на фальшборт, прищуривается на далекий горизонт и усмехается.
— Восемь, тире, семнадцать часов. И то — если Охотское море с Тихим океаном смилостивятся и не вдарят штормом баллов эдак в шесть.
— А пешком по берегу? — не унимаюсь я.
— Дней пять. Где-то песчаный берег прерывается. Придётся преодолевать острые скалы и взбираться на холмы.
— Нам присылали фотографии западного и восточного побережий, — я перевела взгляд с горизонта на Руслана, зябко пряча подбородок в воротник ветровки. — Нам очень нужна фактурная локация для сцены со старым рыболовецким баркасом. Чтобы с борта читалась суровая земля, зубастые каменные клыки и отвесные обрывы.
— Для съёмок на воде вам в любом случае нужна закрытая, защищённая бухта, и однозначно со стороны Охотского моря, — терпеливо, с расстановкой объяснил Руслан, опершись о фальшборт. — Здесь роза ветров мягче, волна спокойнее. С тихоокеанской стороны сейчас соваться — чистое безумие: там заряжают шторма, приходят затяжные тайфуны и вечная глухая облачность висит сутками.
— Тогда идём по побережью Охотского моря, оцениваем каждую чашу и выбираем на месте, — решительно поддержал Алекс, уже щёлкая затвором профессиональной камеры.
— Если вам требуются дикие, игольчатые рифы, как в «Пиратах Карибского моря», — это однозначно бухта Сторожевая, — продолжал разворачивать перед нами карту острова Руслан. — Если же ищете эпический масштаб, суровое Средиземье по Толкину — берега Курильской бухты станут идеальным выбором: монументальные обрывы, зеленые холмы. Есть ещё варианты с длинными песчано-галечными косами. А прямо у вашего отеля «Янкито» лежит бухта Гремучий пляж — там застывшие чёрные лавовые поля. Если подойти на катере чуть ниже и взять правильный нижний ракурс, современный отель полностью скроется за грядой, зато в кадре во всей первозданной мощи встанет вулкан Богдан Хмельницкий: изумрудный бархат кедрача, перетекающий в дикие базальтовые исполины.
— Вау, лавовые поля прямо у дома — это же круто! — вырвалось у меня от предвкушения.
— План отличный, — подвела черту Тамара, кутаясь в куртку. — Осматриваем бухты с воды, жёстко фиксируем точки для баркаса — и назад в отель. Часок на горячий суп и передышку после перелётов, а после обеда рванём на термальные источники под вулкан Баранского. Алекс, успеваешь?
— В процессе, картинка отличная, — бросил оператор, непрерывно фиксируя панорамы.

Я с любопытством взглянула на нашего невозмутимого проводника:
— Руслан, а вы Толкина читали?
— Смотрел экранизацию Питера Джексона, — спокойно отозвался он, повернувшись ко мне с едва заметной тёплой усмешкой.
— «Властелина колец»? — уточнила я, улыбнувшись.
— И «Хоббита» тоже, — добавил он.
— И как впечатления?
— Масштабно снято, — лаконично ответил он, помолчал пару секунд, вглядываясь в пролетающих над волнами чаек, и с искренним уважением добавил: — Дракон там шикарный вышел. Смауг.
— А уж в оригинальной озвучке Бенедикта Камбербэтча — до мурашек, — вставил Артём, подмигнув нашему гиду.
— С этим не поспоришь, — понимающе кивнул Руслан.

Наш катер мягко резал сапфировую гладь Охотского моря, обходя одну живописную заводь за другой. Берега сменялись с кинематографической щедростью: то взмывали ввысь отвесные белые пемзовые террасы, то скалистые утёсы обрывались в клокочущую пену прибоя.

Валера с Русланом в деталях описывали гидрологию каждой точки: где тянет сильное донное течение, где обнажаются скрытые рифы при отливе, а где можно безопасно подойти на моторке прямо к кромке скал.

Мы с Алексом жадно впитывали фактуру. Сразу стало ясно: эти суровые морские панорамы обязаны войти в чистовой монтаж как связующие перебивки между сюжетными арками. К обсуждению подключился Юра, пилот тяжёлого квадрокоптера: они с Алексом на лету расписывали траектории полёта дрона — динамичные пролёты на бреющем над гребнями волн с резким набором высоты, чтобы показать микроскопический баркас, затерянный среди колоссальных базальтовых зубцов.

Я тем временем блаженно грелась в надёжном кольце рук Артёма. Он спрятал мои озябшие пальцы в свои широкие, горячие ладони, закрывая меня широкой спиной от секущих порывов солёного ветра.

Здесь, на открытой воде, было по-настоящему студёно. В Москве при взлёте столбик термометра ласково показывал плюс двадцать, а тут едва дотягивал до плюс пятнадцати, да ещё и промозглый морской ветер выдувал остатки тепла через тонкую ткань ветровки. Надо было не щеголять, а надевать под низ шерстяной свитер крупной вязки! Северное солнце обманчиво ласкало лучами золотистые верхушки сопок, но дыхание Охотского моря шутить не собиралось — дыхание великого океана чувствовалось в каждой капле солёных брызг.

— Замёрзла? — Алекс, не отрывая взгляда от видоискателя камеры, сдвинул солнцезащитные очки на лоб.
— Есть немного, — я плотнее закуталась в ветровку, пряча руки в карманы.
— А теперь представь, Юль, — он опустил камеру, разворачиваясь ко мне в три четверти и опираясь локтем о качающиеся перила, — что ты сейчас в этой воде. Без гидрокостюма. Просто в купальнике. Представила?

Я невольно вздрогнула, бросив взгляд на свинцово-серую, обжигающе-холодную гладь Охотского моря. Пятнадцать градусов. Это гипотермия и шок через пятнадцать-двадцать минут.
— Представила, — кивнула я, чувствуя, как по спине пробежал реальный холодок.
— Чертовски холодно, правда? — Алекс хитро прищурился. Я снова кивнула, ожидая продолжения. У него явно созрел план.
— Предлагаю радикально перекроить водный блок, — Алекс заговорил быстро, увлечённо, жестикулируя свободной рукой. Остальная команда — Артём, Тамара, Белла, Юра-дроновод и даже наши гиды — невольно потянулись к нам, образуя плотный полукруг. — Мы снимаем открытую воду «чистой», без актёров. Пейзажи, пролёты, мощь стихии. Русалок, сидящих на камнях в бухте, снимаем с воды. Температура воздуха рабочая, а на камни мы им термоматы подложим. Но находиться в воде… Нет, Юль, это авантюра. Мы заморозим девчонок, и съёмки встанут.

Я молча слушала, понимая, что его аргументы железобетонные. Реализм — это хорошо, но безопасность группы важнее.
— Хорошо, — кивнула я. — Логично.
— Дальше, — Алекс, видя мою поддержку, загорелся ещё сильнее. — Взрыв баркаса, падение с него протагониста, финальный бой у берега — это всё мы переносим в защищённую бухту, Гремучий пляж или Сторожевую. Там вода спокойнее, и мы сможем контролировать процесс. И вот что я думаю: участие русалок в этой сцене лишнее. Раз острова связаны магией и есть порталы, то русалки вполне могут зачаровать бандитов своим голосом не из ледяной пучины, а из тех самых тёплых, парных термальных озёр в глубине острова. Это добавит мистики и сбережёт нам кучу нервов.
Я снова кивнула. План становился всё более стройным и выполнимым.
— Согласна, — произнесла я.
— Но это ещё не всё, — Алекс сделал паузу, драматично обведя взглядом слушателей. Даже Валера с Русланом замерли, внимая московскому оператору. — Я тут думал над саспенсом. Как нам по-настоящему подхлестнуть главного героя к действию? Как сместить акцент с мести за убитую девушку на защиту этой конкретной русалки, которая напоминает ему о ней? Нам нужен мощный триггер. Смотрите, моё мнение. У нас один остров, но он как бы поделён магией на две половины. В одной части, скрытой порталами и древними заклятиями, живут русалки. А вторая часть острова захвачена бандитами. Наш антагонист, этот поехавший полковник, смог выследить и похитить часть русалок. Но охотится он за главной. Ибо в ней, возможно, сокрыта какая-то древняя сила, которая ему нужна для его безумных целей. И в какой-то момент наша главная русалка…
— Мы её Ариэль называли, — я не удержалась от улыбки, видя, как стройно укладываются его мысли в мою изначальную задумку.
— Правильно. Ариэль, — Алекс подхватил имя. — Эта Ариэль наделена даром предвидения. Она увидела появление протагониста на острове ещё до того, как он там оказался. И она явилась к нему первой, тайно, когда он только высадился, и отдала ему древний амулет — браслет, который защищает его от чар других русалок и даёт возможность слышать её мысли. Антагонист об этом пока не знает. Если бы знал, он первым делом сорвал бы с похищенного им журналиста этот браслет, но он принимает его за простую безделушку и оставляет.
— То есть, — я решила подытожить, чтобы убедиться, что мы на одной волне, — антагонист охотится за Ариэль, а она решила подстраховаться и наделила журналиста оберегом? Она считала его боль, как эмпат, и явилась ему в образе его убитой девушки, чтобы он ей доверился?
— Именно! — Алекс выделил слово интонацией. — Теперь триггер: из общения с ней, из этого ментального контакта, наш главный герой начинает чувствовать, что его девушка жива. Она каким-то магическим образом воплотилась в теле этой русалки. Обманывается ли он? Возможно. Обманывает ли она его? Тоже возможно. Но теперь он будет сражаться за неё. Не за каких-то абстрактных людей, которых он не знает, не за справедливость во всём мире. А за неё. А она просит его освободить её сестёр из плена. А наш злодей, он военный, он не так глуп. Он знает, что русалки умеют зачаровывать, и он умеет обходить ловушки.
— И где тут саспенс? — я скрестила руки на груди, желая услышать его вариант развития сюжета, чувствуя, как Артём за моей спиной тоже напрягся от интереса.
— Смотри, — Алекс понизил голос до таинственного полушёпота. — С баркаса прыгает протагонист. Он ранен, в воде кровь, но антагонист знает, что не убил его. Бандиты прочёсывают берег, но не находят тела. И так как они у берегов этого острова, злодей понимает, что парню могли помочь русалки.
— Да?
— Теперь он знает, что Макс где-то на острове, а это огромная проблема. Они служили вместе в спецназе, чёрт возьми! Злодей прекрасно понимает, на что способен протагонист. Он начинает прочёсывать остров в поисках нашего главного героя и находит способ, как поймать русалку. Её же методом. Претворяясь тем парнем, Максом, используя её эмпатию против неё же. И теперь Ариэль в его власти. Он её поймал. Как он поступит, зная, что Макс пойдёт за ней до конца? — Алекс разжигал интерес не только у меня, но и у всей группы. Все стояли, затаив дыхание, слушая нашу сценарную дуэль.
— Как? — задала я наводящий вопрос, уже предчувствуя ответ.
— Он сделает её приманкой. Но не убьёт. По крайней мере, не сразу. Она ему нужна.
— Пытать будет? — я улыбнулась, представляя себе жестокость нашего антагониста.
— Ну… тут мы подумаем над психологическим давлением, в духе нашего злодея. Плюс русалке нужна вода, свежая, чистая вода. Без неё она слабеет. А это весомый аргумент, чтобы поторговаться с ней за её тайну или за её жизнь. Плюс он заинтересован в ней — возможно, в её способности на время обретать человеческую форму. Ведь она уже пыталась вызволить тех русалок из плена в человеческом обличье.
— Значит, протагонист, Макс, придёт спасать Ариэль? — переспросила я, уточняя мотивацию героя Артёма.
— Да! — Алекс кивнул на Артёма. — Но наш антагонист не знает о главной силе Ариэль, которая таится в ней, о силе её рода. Возможно, она сама не прибегает к ней, боясь чего-то ещё более страшного, например, навсегда лишиться возможности появляться среди людей или потерять связь с океаном. Но этот козырь спасёт нашего героя в минуту смертельной опасности. Однако… — Алекс сделал паузу, и его лицо стало серьёзным. — У всех хороших боевиков и настоящих историй любви есть жертвенность. Без неё не получится хорошей, честной концовки. Зритель должен переживать по-настоящему, до слёз.
— Злодей ранит Ариэль? — предположила я трагический поворот.
— Да. Смертельно ранит. Но не убьёт на глазах у героя. Она исчезнет в волнах. И мы, зрители, этого не узнаем наверняка. До тех пор, пока нашему герою, уже вернувшемуся в Москву, по почте не придёт старинная книга мифов с её зашифрованным посланием на полях. С её последним «Я люблю тебя».
— Ха-х… Алекс, это же чистокровный голливудский боевик. Но мне нравится! — я рассмеялась, чувствуя, как внутри разливается азарт.
— И у истории будет открытый финал, — подытожил оператор. — Она жива? Что с ней стало? Переродилась ли она снова? Выжили ли остальные русалки? Зритель будет думать.
— Тогда я думаю, что нам вообще не нужна массовка и те люди в заточении на базе бандитов, — ответила я, обдумывая новый масштаб сцен.
— Почему? — Алекс улыбнулся.
— Потому что логичнее поставить жирную точку в сражении за этот проклятый остров, — я начала говорить быстро, подхватывая его волну. — Вызвать Ариэль большую, колоссальную волну, которая смоет всех бандитов в море, потопит их корабли, очистит остров… Ну и спасёт главного героя, которого… — я замолчала, обдумывая финал сцены.
— Правильно гребёшь, малышка! — выдал мне неожиданно Алекс, хлопнув ладонью по перилам. Я посмотрела на него удивлённо, но моя улыбка стала ещё шире. «Малышка». От Алекса это звучало как высшая похвала.

Алекс глянул на Артёма, который стоял, скрестив руки на груди, с непроницаемым лицом, и снова повернулся ко мне.
— Баркас мы взрывать не будем, — добавил он деловито. — Парню до него доплыть надо в финале, подняться на борт и сматывать удочки с этого острова. Но лодки бандитов мы подорвём к чертям собачьим! — он хищно улыбнулся. — Что мы, зря везли через полстраны столько динамита и Льва с его командой?

Все вокруг дружно рассмеялись. Громко, облегчённо. Усталость последних сумасшедших дней, длинный перелёт, холодный ветер — всё это разом отпустило. Команда сплотилась. Мы дышали одним фильмом. Сценарий оживал прямо здесь, на палубе катера, посреди холодного Охотского моря. И это было круто.


В оставшееся время мы методично обследуем с воды каждую чашу и расщелину, на которые указывает Руслан. Катер мерно переваливается на пологой волне, а мы без устали щёлкаем затворами, пишем короткие видео на смартфоны и строчим пометки в блокнотах: где скалы фактурнее, откуда лучше ловить предзакатный свет, как ляжет тень от вулкана.

К причалу Курильска возвращаемся уже на исходе сил. От души благодарим команду судна за безупречный маршрут и по сходням сходим на берег.

В микроавтобусе царит сонная, но абсолютно счастливая тишина. Все безумно проголодались, продрогли на океанском ветру, но внутри горит чистый кайф — материал обещает быть грандиозным. До отеля добираемся как раз к ужину. Наша вторая группа времени зря не теряла: ребята успели распаковать часть коробок, расселиться по крыльям и плотно пообедать.

На часах начало седьмого. Быстрый совет решает всё: марш-бросок на геотермальные источники откладываем на утро. Добираться до вулкана Баранского по сопкам не близко, в сгущающихся сумерках мы всё равно не оценим ни колорита, ни глубины кадра. Такую натуру надо брать при ярком дневном свете.

Оказавшись в номере, я первым делом перехватываю сочное яблоко из вазы, и мы с Артёмом наперегонки сбегаем в ванную.
Горячий душ смывает дорожную пыль, усталость и колючий морской холод. Под упругими, ласковыми струями воды мы мылим друг другу плечи, растворяемся в объятиях и занимаемся любовью — неспешно, жарко, смывая накопившееся напряжение последних бешеных суток. В таких тяжёлых экспедициях это лучшее лекарство, чтобы выдохнуть и почувствовать себя живой.

В пушистых махровых халатах и мягких тапочках мы буквально выплываем обратно в комнату. Я с размаху падаю на огромную кровать и замираю, уставившись в круглое светлое пятно от бра на потолке.
— Господи, как же я устала… — блаженно выдыхаю я в подушку.
— Мой бедный котёнок, — Артём поворачивается на бок, опирается на локоть и нежно перебирает влажные пряди моих волос.
— Но усталость такая… правильная, крутая, — в животе предательски и громко урчит на всю комнату. Я звонко смеюсь, пряча лицо в ладонях: — Всё, организм требует топлива! Говорят, в местном ресторане дивное меню и готовят любую рыбу, какую только ловит остров.
— А я бы сейчас отдал полжизни за нормальную горячую пиццу, — признаётся он.
— Тогда подъём, идём есть! И заодно сценарий надо обмозговать. Тёма, ну скажи, идея Алекса — огонь же?
— Крутой боевик с русалками, — усмехается он, поднимаясь. — Крепкий, злой и драйвовый.
— Вот именно! Тогда сразу встаёт на место та безумная афиша с автоматами и кадры, которые выбивала Тамара, — я подтягиваю колени к груди, энергично растирая полотенцем влажные волосы.
— Факт, — кивает Артём.

Он сбрасывает халат, натягивает боксеры, а я топаю босиком к чемодану. Выуживаю свежее белье и любимый белоснежный спортивный костюм с футболкой Hello Kitty — подарок Артёма на день рождения. Ставлю мобильник на зарядку и ухожу к зеркалу. Быстро сушу пряди феном, укладываю их лёгкими волнами, наношу каплю блеска на губы и слегка подкрашиваю ресницы тушью.
— Ну что, Максик, идём?
Артём отрывается от экрана телефона, спрыгивает с кровати и обувает кроссовки. Забирает с полочки пластиковую карту-ключ, перехватывает мою ладонь, и мы выходим в коридор.

Внизу, ведомые манящим ароматом свежей сдобы, безошибочно находим ресторан. Там уже гудит наш съёмочный улей.

Мы занимаем уютный столик у широкого панорамного окна с видом на темнеющую гладь бухты и силуэт вулкана. Меню радует глаз: мы единогласно выбираем большую пиццу с сочными сахалинскими креветками, фирменную рыбу от шефа в хрустящем кляре, чайник душистого мятного чая для меня и крепкий двойной кофе для Артёма.

— Приятного аппетита, молодёжь! — возле столика на секунду притормаживает Тамара. — Отъедайтесь хорошенько. Мы перемещаемся в холл, подведем итоги разведки и сверстаем тайминг на завтра.
— Спасибо, Том, — ласково улыбаюсь я ей. — Десять минут — и мы присоединимся.
Зал постепенно пустеет: группа перемещается на мягкие диваны в лобби. За соседним столиком остаются лишь пара звуковиков с десертами и вездесущий Эдик с камерой бэкстейджа.
— Он реально нас даже за едой пасти будет? — Артём замечает нацеленный объектив и с улыбкой качает головой, отделяя для меня первый горячий треугольник.
— Да расслабься ты, это же для истории, — отмахиваюсь я и с наслаждением впиваюсь зубами в хрустящий бортик. — М-м-м, божественно…
Тягучий расплавленный сыр тянется длинными нитями. Я ловко подхватываю его вилкой, накручиваю, как пасту, и отправляю следом в рот. Артём смеётся, забирает свою порцию, запрокидывает голову и на лету ловит сырные дорожки.
— Остров — мечта, пицца — шедевр, котёнок напротив — невероятный, — довольно жмурится он, отпивая кофе.
— Это ты у меня самый красивый, — подмигиваю я, делая щедрый глоток горячего чая.

А затем шутливо складываю пальцы рамкой-видоискателем, ловя лицо Артёма в импровизированный фокус:
— Внимание, группа! Камера, мотор!
— Камера пошла! — моментально подыгрывает он, выпрямляя спину.
— Сцена восьмая, кадр три, дубль первый! — я звонко щёлкаю пальцами вместо хлопушки.
— Приготовились!
— Экшн! — командую я на весь зал.

Мы заливисто хохочем. Сидящие в углу звуковики и официанты оборачиваются на наш взрыв смеха с широкими, тёплыми улыбками.

На душе удивительно легко и спокойно. Впереди дикие сопки, кипящие серные чаши и терабайты отснятого материала. И я абсолютно уверена: мы снимем потрясающее кино.

Продолжение здесь: http://www.proza.ru/2026/10/23/1932