Глава 10. Горячие источники

Мой будильник орёт на весь номер безумным деревенским петухом. Накануне я специально выкрутила громкость на максимум и бросила мобильник на журнальный столик у дивана, заведя адскую трель ровно на шесть утра. За панорамными окнами уже вовсю брезжит свежий рассвет.
Артём дёргается первым, с глухим рычанием выдёргивает из-под головы пуховую подушку и со всей силы швыряет её в сторону звука. Но на пути снаряда вырастает деревянная решётчатая ширма — подушка с треском отскакивает от планок и падает на ковёр. Петух истошно заливается на второй круг. Где-то снизу под нами доносится смачный глухой грохот — похоже, кто-то из ребят со страху рухнул прямо с кровати.

Артём подрывается, пулей летит к столику, сгребает орущий гаджет, прыгает обратно в кровать и заталкивает мой телефон глубоко под одеяло, пытаясь заглушить звон. Мой придушенный смех мгновенно переходит в безудержный, дикий ржач. Я ныряю следом, наощупь нашариваю вибрирующий корпус и выключаю. В комнате повисает оглушительная тишина.

Я сажусь на постели, с заговорщицким видом подбираюсь к притихшему парню, склоняюсь к самому его уху, набираю полные лёгкие воздуха и командным басом гаркаю:
— Р-рота, подъё-ом!

Остатки сна с Артёма сдувает начисто. Он подскакивает на локтях, ошарашенно таращась на меня круглыми глазами:
— Юль, ты совсем охренела?!
— Марка на тебя нет, боец! — звонко выдыхаю я, не обижаясь на его слова.

Заметив, как он с хищным прищуром собирает края одеяла, чтобы закатать меня в рулет, я ласточкой соскакиваю на пол. Выпад Артёма уходит в холостой ход.

Я со смехом удираю в санузел и с победным щелчком закрываю дверь прямо перед его носом. Снаружи тут же раздаётся требовательный стук. Быстро делаю свои дела, нажимаю смыв и распахиваю створку.

Артём пытается втечь внутрь, но я ловко ныряю под его руку. Не тут-то было: он мгновенно перекрывает траекторию бедром, намертво прижимая меня к дверному косяку. Начинается форменная возня с беспощадной щекоткой! Я визжу на весь номер, отбиваюсь и в приступе хохота валюсь на колени прямо в мягкий ворс ковролина. На четвереньках шустро уползаю в сторону кровати и оглядываюсь.

Артём шлёт мне насмешливый воздушный поцелуй и запирается в ванной. Шум воды в бачке, щелчок замка — и дверь снова распахивается.
— Камон в душ, котёнок! — доносится гулкое эхо из кабинки, сопровождаемое бодрым шумом струй, хлещущих по кафелю.

Я перехватываю волосы тонкой резинкой, стягивая их в высокий хвост, на ходу сбрасываю пижаму и натягиваю непромокаемую шапочку для купания: мочить локоны перед ветреной натурой — верный способ простыть.
В стеклянной душевой Артём уже занял картинную позу греческого бога, изображая Аполлона на пьедестале. Я протискиваюсь внутрь, жмурюсь от упругих тёплых брызг и выдавливаю на ладонь щедрую порцию геля с ароматом маракуйи и сочного манго.
Мы с удовольствием намыливаем друг другу спины и плечи, дурачимся и скользим в пене, но я сразу же мягко пресекаю любые провокации:
— Так, милый, стоп-игра. Все нежности — строго вечером. Сейчас моемся на скорость, одеваемся и бегом на завтрак. Время в обрез, каждая минута на счету!

Артём с комичной тоской на лице слегка сникает, но слушается. Мы всё-таки не в романтическом отпуске на курорте. У нас сложнейшая экспедиция, лютый тайминг и капризная островная погода, которую нельзя упустить ни в коем случае.

Сборы занимают считанные минуты. Я достаю из чемодана свой компактный городской рюкзак, быстро скидываю туда скетчбук с раскадровками, карандаши, смартфон и увесистый пауэрбанк. Натягиваю свои кеды.
— Я готова! Тёма, на выход!
Артём подтягивается следом, на ходу поправляя капюшон худи. Мы захлопываем дверь номера, бросаем пластиковую карту-ключ в боковой карман моего рюкзака и сбегаем по лестнице в ресторан.

Завтрак уже на столах. Артём с порога загружает организм белками и углеводами: аппетитная горка хрустящего бекона, яичница-глазунья, золотистый картофель фри и сочные цукини на гриле. Мой рацион куда скромнее: лёгкий черничный йогурт, пара овсяных печений и чашка крепкого чёрного кофе.
— Юлька, ну ты же через час взвоешь от голода на этих сопках! — Артём с заботливым ворчанием пытается пододвинуть мне ломтик запечённого помидора на вилке.
Я со смехом качаю головой, отодвигая тарелку:
— Да отстань, заботливый мой! Мой организм проснётся для нормальной еды часа через три, не раньше. В рюкзаке лежит пакет с кешью и сушёной клюквой — не пропаду.
Залпом допиваю обжигающий кофе, промокаю губы салфеткой и решительно поднимаюсь из-за стола.
— Всё, группа уже стягивается к машинам. Пора выдвигаться к вулкану!

Мы здороваемся с ребятами в холле отеля и дружно тянемся на свежий воздух. Осеннее курильское солнце приятно пригревает, но ветер с Охотского моря дует порывами. На мне надёжный тёплый свитер и поверх ветровка — пока в самый раз.

Сегодняшний выезд запланирован не на громоздком автобусе, а на трех подготовленных внедорожниках. Начинаем загрузку. Алекс бережно грузит основную камеру и один из силиконовых русалочьих хвостов — чисто для полевого теста, чтобы на месте проверить, как поведет себя сложный материал в агрессивной минеральной воде термальных источников.

В первый джип за руль садится Валера. С ним отправляемся мы: вперёд усаживаем Алекса с аппаратурой, а я комфортно устраиваюсь на широком заднем сиденье между Артёмом и Женей. Во вторую машину за руль прыгает Руслан, забирая Беллу, Тамару, Льва Игоревича и вездесущего Эдика с камерой бэкстейджа — в нашем экипаже для него просто не осталось места. Третий внедорожник ведёт Радек. К нему грузятся Юра со своим тяжёлым квадрокоптером, пиротехник Гриша и супервайзер визуальных эффектов Глеб Петрович. Глебу критически важно лично оценить рельеф и пар: он должен заранее понимать, что мы возьмём вживую, а что придётся подчищать и дорисовывать на постпродакшене. В четвёртый внедорожник загружаются ребята поддержки и подмоги. Двое из каскадёров, второй оператор, дольщик и между ними втискивается Гриша, которого я спасала на взлётной полосе от злых полицейских. За рулём водитель с каршеринга.

Колонна плавно трогается. Сначала внедорожники бодро шуршат шинами по свежему асфальту, но вскоре сворачивают на укатанную грунтовку. Некоторое время дорога держится вполне приличной, а затем цивилизация машет нам ручкой, и начинается форменная дальневосточная тряска по ухабам и базальтовым колеям.

Я подаюсь вперёд, зависая между передними креслами, и завороженно смотрю сквозь лобовое стекло на вырастающие впереди панорамы. Наша цель — подножие вулкана Баранского. Именно там бурлят знаменитые геотермальные ванны и несёт свои мутные бирюзовые воды Кипящая река, чьи снимки так будоражили наше воображение ещё в Москве.

Для нас это не просто красивая точка на карте, а сложнейший производственный ребус. В обычном павильоне плотный туман даёт управляемая дым-машина, работающая на безвредном глицерине. Здесь же пар рождается из кипящих недр земли. Он горячий, насыщенный серой и минеральными солями. Как поведёт себя оптика за сотни тысяч рублей? Не осядет ли едкий конденсат жирной плёнкой прямо на просветленные линзы? И как в таких условиях держать смену? Генераторы, кабели, а главное — лица актеров. Под плотным горячим паром любой профессиональный грим поплывет за считанные минуты, стоит человеку хоть немного вспотеть.

До точки всего около двадцати километров, но из-за бездорожья путь занимает добрых полтора часа. Мы коротаем время за разговорами, любуясь дикими распадками сопок. Валера увлечённо делится планами: признается, что мечтает перебраться на Итуруп насовсем. Земля здесь удивительная, край оживает на глазах, туризм идёт в гору — пусть не сочинский масштаб, но ценители первозданной природы дорогу находят всегда. Строятся современные гостиницы, тянутся дороги. Огромным прорывом стал новый аэропорт: старая взлетка у воды из-за туманов и штормов блокировала рейсы порой на двое-трое суток, а новый аэродром среди тайги принимает борта стабильно. Цивилизация наконец-то добралась и до этих широт — десять лет назад сюда и на лифтованном джипе пробиться было подвигом.



Внедорожники мягко тормозят у начала пешеходной экотропы, выстраиваясь вдоль обочины.
Мы высыпаем наружу, и я сразу чувствую перемену: воздух здесь ощутимо теплее, чем у ветреного побережья «Янкито».
— Тёма, глянь, тут же прямо парник! — делюсь я наблюдением с Артёмом, расстёгивая молнию куртки.
Стягиваю через голову свитер, кидаю его на заднее сиденье и остаюсь в одной футболке и лёгкой ветровке нараспашку.
— Вулкан живой, дышит, — подтверждает с улыбкой Валера. — Подземное тепло поднимается по разломам, прогревая грунт, ключи и озера вокруг.
Из любопытства я присаживаюсь на корточки и прижимаю раскрытую ладонь к свежему пыльному следу от протектора. Земля пока кажется просто прохладной, без жара.
За спиной уже кипит привычная съёмочная суета. Алекс с щелчком откидывает защёлки багажника, вынимая защищенный кофр с тушкой камеры и собирая ручной гиростабилизатор. Юра на траве раскладывает лучи тяжёлого коптера, проверяя крепления подвеса. Ребята разбирают сумки с реквизитом.

— Ну что, группа, выдвигаемся! — машет рукой Руслан.
Тропа перед нами достаточно широкая и чистая, но въезд любому транспорту сюда строго закрыт — заповедная территория. До заветных чаш с минеральной водой можно добраться исключительно на своих двоих.
Артём тепло перехватывает мою ладонь, переплетая пальцы. Впереди бодрым шагом идёт Валера, сыпля историями о сопках и местных термах. Вокруг шумит сказочный курильский лес, но сердце колотится от чистого нетерпения: безумно хочется увидеть эти бирюзовые кипящие котлы вживую, точно так, как они рисовались в моей голове.
Тропа живая, мягкая, петляет среди низкорослого стланика, и на километры вокруг — ни единого намёка на цивилизацию, ни домика, ни столба.

Чистый, первобытный простор ударил в голову почище любого энергетика. Я не сдержалась: выдернула пальцы из ладони Артёма и с радостным визгом припустила вверх по пологому склону пригорка. Цеплялась руками за упругие ветви кустарников, подтягивалась, чувствуя себя той самой русалкой, впервые выбравшейся на дикую сушу.
— Стой! Юля, ты с ума сошла?! — ошарашенно заорал снизу Артём и рванул за мной следом.
— Юлька, слезай! — полетели дружные окрики ребят из группы.
Но я уже взлетела на гребень. Отсюда, с верхней точки, открылась просто сумасшедшая панорама: наша петляющая тропка, бескрайнее изумрудное море сопок и зеркальное сапфировое блюдце Охотского моря у самого горизонта. А внизу, на обочине, блестели лакированными крышами наши джипы. Ни души на всю округу. Я быстро выхватила телефон и панорамным движением сняла этот космический простор.
— А ну слезай немедленно, скалолазка, — Артём настиг меня на гребне, обхватил сильными руками за бёдра и мягко сдёрнул вниз.
Подошвы кед предательски заскользили по влажной траве, парень поймал равновесие, удержал меня, и мы вместе, смеясь и оступаясь, сбежали с холма обратно на твёрдую тропу.
— Не смей больше так делать, — тихо, но очень серьёзно попросил Артём, тяжело дыша и крепко стискивая мои пальцы в своей руке. Он явно не на шутку перепугался и теперь тихо закипал.
— Всё-всё, не ворчи, Трандуил, я целая, — ласково улыбнулась я, послушно шагая рядом.
Пальцы он так и не разжал.

Вскоре мы вышли к Кипящей реке.
Она не бурлила белыми бурунами, но температура вокруг взлетела мгновенно, словно мы шагнули в предбанник огромной сауны. Густой, плотный пар поднимался от бирюзового русла к самым верхушкам сопок, затягивая горизонт белесым маревом. Вокруг — сплошной марсианский ландшафт: голые серые камни, выбеленная минералами галька и ни травинки. Узкий деревянный настил мостков причудливо вился прямо сквозь клубящиеся испарения. Зрелище абсолютно неземное, гипнотическое!
Перед глазами моментально встала готовая сцена: Макс, чудом спасённый Ариэль из ледяного моря, тяжело бредёт среди этого горячего призрачного пара, дезориентированный, пытаясь осознать, на каком свете находится.

— Кипящая река, — торжественно представил локацию Валера. — Руки в воду совать категорически запрещено! Температура под девяносто градусов, почти кипяток. Обваритесь в секунду. Но есть один старый островной фокус…
Валера выразительно подмигнул Руслану. Тот с невозмутимым видом скинул рюкзак, покопался на дне и с торжеством фокусника извлёк металлический дуршлаг, а следом — стандартную картонную упаковку белых магазинных яиц с синими штампами птицефабрики.
— Местная традиция для кинодесанта, — широко улыбнулся Руслан, пока Валера аккуратно перекладывал десяток яиц в дуршлаг. — Первая партия пошла!
Руслан подошёл к краю настила и уверенно погрузил дуршлаг прямо в каменную расселину, где бурлил термальный ключ.
— Эдик, камеру сюда! — скомандовала я, махнув нашему оператору бэкстейджа. — Не нас, Руслана крупно хватай! Это же чистый эксклюзив для фильма о фильме!

Вода вокруг яиц зашипела, пошли пузыри. Мы заворожённо наблюдали за этим диким кулинарным номером. Через пять минут Руслан, обернув раскалённую металлическую ручку полой ветровки, выудил дуршлаг на камни, давая пару сойти. Затем достал пластиковую миску, перекатил туда горячую добычу и протянул нам.
— Прошу к столу, господа москвичи!
— Да ладно вам, хотите сказать, они реально сварились за пять минут? — скептически изогнула бровь Белла, осторожно беря горячее яйцо двумя пальцами и смешно дуя на скорлупу.
Артём ловко перехватил одно яйцо, быстро перекатал в широких ладонях, сбивая жар, тюкнул о камень и в два счёта очистил от треснувшей скорлупы и протянул мне, а себе взял второе, катая в ладони.
Я осторожно надкусила белок.
— Ого, всмятку! Идеально!

Желток был нежным, жидким и потрясающе вкусным. Пришлось смешно подсасывать серединку, чтобы не капнуть на ветровку, и дочищать остатки. Группа вокруг с восторгом уплетала обычные яйца так, будто шеф-повар мишленовского ресторана подал нам редчайший заморский деликатес.
— Картинка сказочная, но снимать чистовые сцены здесь нельзя, — отрезал Алекс, критически оглядывая клубящиеся облака пара.
— Абсолютно согласна, — поддержала я, вытирая пальцы салфеткой.
— Здесь настоящая паровая баня. Едкий конденсат за пять минут намертво осядет на сенсорах и убьёт дорогущую оптику, да и грим Артёма потечёт грязными ручьями. Рисковать сменой ради пяти секунд проходки нет никакого смысла. Такую мистику в тумане мы куда безопаснее и точнее нарисуем глицериновой дым-машиной на сухой локации, — заключил оператор.

Все с ним были согласны.

Мы дружно сфотографировались всей группой на память на фоне парящей реки и двинулись дальше по дощатому настилу.

— Не расстраивайтесь, — улыбнулся Валера, заметив грустный вздох Тамары по поводу забракованной натуры. — Ниже по течению в реку впадают холодные горные ручьи. Там вода комфортная, градусов тридцать восемь — сорок, обустроены шикарные деревянные купели. Можно будет и искупаться, и натуру для русалок примерить.

Воздух действительно становился свежее, густой пар постепенно рассеивался над сопками.
— Подниму птичку, заберу общие панорамы, пока солнце стоит, — деловито бросил Юра, раскладывая антенны пульта.
Тяжёлый квадрокоптер с нарастающим шмелиным жужжанием взмыл в пронзительно-синее небо, уходя по широкой дуге над изгибами Кипящей реки. Алекс свою камеру расчехлять пока не спешил, экономя ресурс, но одобрительно кивнул: на перебивки и вступительные кадры сверху этот первобытный рельеф ляжет просто идеально.

Мы сходим с дощатого настила на узкую каменистую тропку. Вдоль пути тянутся упрямые островки сочной курильской зелени, а тяжёлая, банная духота Кипящей реки наконец-то остаётся позади.

Через пару сотен метров тропа выводит нас к просторной заводи, и мы замираем у края исполинской каменной чаши. Вода в ней кажется нереальной, словно подсвеченной изнутри ядовито-бирюзовым неоном, а сквозь кристальную толщу просвечивают ослепительно белые округлые валуны.

— «Голубые глазки», — негромко произносит Руслан, любуясь нашим оцепенением. — Невероятный оттенок дают концентрированные минералы и гремучий химический коктейль вулкана. Картинка сказочная, но обманчивая: кислотность здесь бешеная, купаться строго-настрого запрещено.
— А силикон эта красота разъест? — с профессиональным интересом поворачиваюсь я к Валере.
— Слушай, врать не стану — не проверял, — разводит руками гид.
— А давайте проверим? Чисто краешек плавника окунём? — с девичьим азартом оборачиваюсь я к Белле.
Но наш строгий второй режиссёр лишь выразительно и непреклонно качает головой:
— Даже не думай, Юля. Хвост у нас штучный и безумно дорогой, побережём его для безопасных горячих ванн. А тут пусть ребята пока так пристреляются.
— Эх, ладно. Дорисуем на посте, — я бросаю понимающий взгляд на Алекса: — Расчехляйся! Отснимем черновую пробу: первая встреча Макса и русалки.
— Работаем, — Алекс тут же переходит в боевой режим.

Ребята сгружают кофры на сухой пятачок между валунами. Я отвожу Артёма в сторонку и на пальцах раскидываю актёрскую задачу:
— Смотри, Тёма. Ты только-только очнулся. Вокруг дикая, чужая природа, ты абсолютно дезориентирован. Включается рефлекс матёрого бойца: ты собран, осторожен, сканируешь каждый куст. И вдруг сквозь марево видишь её — русалку на белом камне у бирюзовой глади. Шок, ступор, военная выдержка даёт сбой. Ты решаешь, что это предсмертный бред, трёшь глаза ладонью… а в следующую секунду на камне уже никого нет. Пустота.
— Принял, сделаю, — коротко кивает он, моментально собираясь лицом.
Я разворачиваюсь к оператору:
— По крупностям: общий план русалки на камнях, затем средний молочный Макса, выходим на сверхкрупный по глазам и с откатом на общий через его плечо — уже в пустую воду.
— Давай чуть пластичнее, — предлагает Алекс, вскидывая стабилизатор на плечо. — Начну с прохода на среднем: беру ноги, фактуру камней, плавно веду камеру вверх и выхожу на общий с тобой. Склейку сделаем через внутрикамерную стоп-паузу.
— Хорошо, — соглашаюсь я. — Юра, ты на подхвате, страхуешь Алекса по фокусу. Ребята, тишина на точке, начинаем по готовности!

Я скидываю ветровку прямо на траву, распускаю волосы, чтобы они мягкими прядями легли на плечи, и иду к заветной чаше. Настоящий хвост мне строгая Белла так и не выдала, поэтому я просто устраиваюсь на белом валуне, поджав ноги и склонив голову набок, как грустная васнецовская Алёнушка над омутом.
Все замирают на исходных позициях.
— Внимание, приготовились! — бросаю я оператору.
— Камера пошла! — отзывается Алекс.
— Начали! — командую я.

Алекс начинает плавное движение: объектив цепляет серую гальку, скользит по шагам Артёма, взмывает выше — и в кадре возникаю я. Я медленно поднимаю лицо от воды и впиваюсь немигающим взглядом прямо в ободок объектива.
Алекс щёлкает паузу:
— Стоп! Юля, уходи!

Я пулей срываюсь с камня и в два прыжка уношусь за границу кадра.
Затвор снова оживает: камера фиксирует застывшего Артёма, на его лице блестяще проступает смесь оцепенения и недоверия. Очередная стоп-пауза — Алекс мягко подступает вплотную, отжимает запись и ловит сверхкрупный план глаз Артёма, в которых плещется растерянность. Снова пауза. Быстрый перешаг за левое плечо актёра, старт записи — и объектив берет пустой, абсолютно безлюдный берег и замершую бирюзовую гладь.
— Стоп-камера! — выдыхает Алекс, опуская стабилизатор.
— Снято! — объявляю я, натягивая ветровку и подбегая к монитору.

Алекс отматывает запись к началу, и мы вдвоём утыкаемся в крошечный экранчик. Вся сцена, собранная прямо в камере через паузы, смотрится на удивление слитно и хлестко.
— Глеб Петрович, гляньте, — я оборачиваюсь к нашему супервайзеру компьютерной графики. — На исчезновении русалки нарисуем хлёсткий всплеск и расходящиеся круги по воде. Сама чаша стоячая, камень физической волны не даст.
— Принято, сделаем красиво, — Глеб Петрович чиркает пометку в блокноте, критически оценивая ракурс. — По визуалу натура идеальная: белый камень, ядовитая бирюза, пар над сопками. Никакой графикой такой объем не перегрузишь, тут всё на нас работает.

Конечно, в большом кино чистовые сцены единым куском со стоп-паузами никто не фигачит. Но здесь, на ветру и камнях, такой оперативный черновой эскиз на одну тушку сэкономил нам кучу времени: мы мгновенно увидели геометрию кадра, монтажные стыки и хронометраж без возни с плейбеком и долгими перестановками штативов. Локация сдала экзамен на отлично!
Юра поднимает дрон над бирюзовой чашей, закладывает плавную дугу и забирает сочную панораму сверху. Винты с гулом рассекают воздух, аппарат мягко заходит на посадку прямо в раскрытые руки оператора.
— Мы можем подняться тропой выше по склону или вернуться к машинам, срезать по грунтовке и подъехать к обустроенным ваннам, — Руслан оглядывает группу. — Какое решение принимаем?
— А пешком туда сколько топать? — прищуривается Тамара, кутаясь в воротник.
— Минут сорок бодрым шагом по сопкам.
— Я голосую за пеший маршрут! — решительно вставляю я, поправляя лямку рюкзака. — Тут же буквально каждый метр фактурный, земля под ногами просится в кадр. Кто не хочет — поезжайте на джипах, встретимся у купален.
— Отличный компромисс, я пас по сопкам скакать, — с облегчением выдыхает Тамара.
Она у нас чистый практик: её задача — держать смету и графики, а не романтично вздыхать над мхом.

Часть группы во главе с Русланом уходит обратно к машинам. Наш ударный отряд сжимается до боевого костяка: мы с Артёмом, оператор Алекс, неутомимый Эдик с камерой бэкстейджа, супервайзер графики Глеб Петрович, скрипт Женя с заметками, постановщик трюков Радек — ему не терпелось присмотреть каменистые пятачки под будущие рукопашные схватки — и Валера в роли замыкающего гида.
Те сорок минут, о которых говорил проводник, закономерно растянулись на добрых три часа. Мы останавливались у каждого живописного завала: гоняли Артёма по склонам, снимали короткие черновые связки. Вот он — ошарашенный боец после крушения, волочащий ногу среди карликовых берёз; вот он — собранный хищник, сканирующий распадки в поисках патрулей Марка; вот крадётся по каменистой осыпи, выслеживая засаду.
В какой-то момент нас даже потеряли. Мобильная связь на перевале благополучно легла, но у Валеры в нагрудном кармане хрипло ожила тяжёлая рация. Он связался с Русланом, успокоив вторую группу: десант жив, увлеченно крутит кадры и медленно, но верно ползёт к финишу.
И когда мы наконец выбрались к термальному каскаду, усталость как рукой сняло.
Валера вывел нас на верхнюю смотровую точку, и перед глазами открылась потрясающая ярусная система: ступени естественных каменных ванн, наполненных прозрачной, парящей на прохладном воздухе водой, плавно спускались по ущелью.

— Вау… — только и выдохнула я.
В голове мгновенно сложилась визуальная партитура: полупрозрачный пар, тёмные базальтовые бортики и русалки, рассаженные по краям верхних чаш. Живая, сказочная картина без грамма павильонной фальши!

Алекс, прищурившись через видоискатель, довольно оскалился:
— Локация — чистый изумруд. Снимать здесь — одно удовольствие.
— Вода идеальная, градусов тридцать восемь, тело само просится, — улыбнулся подошедший Руслан.
— Доставайте хвост! — весело скомандовала я, сбрасывая ветровку. — Пора устроить боевое крещение нашему реквизиту.

Я быстро раскидала Артёму рисунок мизансцены. Прямо у кромки второй чаши лежал плоский, отшлифованный водой валун — идеальная точка для кадра с пробуждением, где он может опереться на локти и опустить ноги в тёплую воду.

Алекс зарядил камеру по уже проверенной схеме стоп-пауз. Радек и Юра встали по бокам, страхуя оператора за разгрузочный жилет: мокрые вулканические камни были скользкими, как намыленный лёд, а глубина в каскадах вполне приличная, ухнуть туда с дорогой тушкой в руках было проще простого. Поручней и ограждений дикая природа не предусматривала — это обычные дикие термы, где купаются местные и редкие туристы, привыкшие смотреть под ноги.

Нам сказочно повезло: обычно здесь плещется народ, но сегодня во всем ущелье не оказалось ни единой живой души. Только мы, клубы тёплого пара над бирюзовой гладью и бескрайнее курильское небо.

Я сбрасываю одежду, оставшись в удобном слитном купальнике. Мне помогают натянуть тяжёлый силиконовый хвост. Сложнее с ним справиться, когда ноги остаются зажатыми внутри кокона, колени уже почти не сгибаются, ступни вжаты в моноласте. Двое каскадёров Радека удерживают меня под руки на весу, пока сам Радек профессионально дотягивает по моим бёдрам силиконовую кожу.
— Надо было тальком изнутри обсыпать, чтобы легче шло, — наставляет он меня.
— И он бы промок в мел в воде и сделал бы мутной воду, — парирую я.
— Шансов пятьдесят на пятьдесят, — качает он головой.
Широкая поясная резинка плотно прилегает к телу. Радек проводит пальцем, дотягивая силикон максимально выше. Я смеюсь.
— Что? — смотрит он на меня озадаченно.
— Щекотно, — улыбаюсь я.
— Детский сад... — выдыхает он.

Он ловко защёлкивает на моей талии широкий страховочный ремешок — нашу кустарную придумку специально для таких полевых черновых пристрелок.
— Несём её в чашу, парни, аккуратно, не наступите на хвост, — руководит чех процессом. — Опускаем.


Первым делом прогоняем сцену начального пробуждения Макса: контузия, тяжёлый вдох, мутный взгляд по сторонам. Следом — второе пробуждение, когда сознание окончательно возвращается, а перед глазами сквозь клубы пара проступает нереальный силуэт.
Текст сцены у каждого из нас от зубов отскакивает: я его не просто писала, а выверяла и правила сотни раз, так что каждая реплика намертво засела в подкорке.
Но главным номером программы сегодня были вовсе не наши актёрские потуги, а Алекс с тяжёлой камерой наперевес. Его главной сверхзадачей было выстроить идеальную композицию и банально не навернуться с мокрого базальтового уступа на ярус ниже. Чтобы не рисковать оператором и техникой за несколько миллионов, мы чуть развернули угол съёмки, прижав штатив к пологой части площадки.


В тёплой минеральной воде — чистый кайф! Вода доходит мне аккурат до плеч, тело расслабляется, и кажется, что в этой ванне можно безмятежно просидеть хоть целый день, даже в обтягивающем чешуйчатом хвосте, и параллельно рулить съемочным процессом. Правда, мобильность с плавником падает до нуля: туда-сюда по камням уже не побегаешь, так что командую прямо из купели.
На ходу прямо в воде рождаются свежие визуальные находки. Женя, балансируя на сухом пятачке, тут же чиркает пометки в сценарной папке. Камни вокруг скользкие, пропитаны брызгами. Алекс, выискивая нижнюю точку, неудачно плюхается на валун, с которого я только что соскользнула в заводь, подняв тучу брызг — колени и задница его джинсов моментально промокают насквозь.

Артём тоже прилично намочил штаны, но предусмотрительно закатал штанины до самых колен.
— Юля, комментируй, как хвост? — спрашивает меня Белла.
— Нормально, — киваю я.
— Вода внутрь просочилась? — задаёт вопрос Тамара.
— Вроде сухо, — проверяю я свои ощущения внутри, но сказать сложно: силикон плотно прилегает к коже. Не сказать, что приятно. Надо было его на леггинсы надевать.
Я пробую опереться локтями позади себя в бортик, чтобы подтянуть ноги и толща воды неохотно даёт мне проделать подобный номер. А когда получается, каскад брызг окатывает всех вокруг. Алекс успевает только отшатнуться и отвернуть камеру, спасая её от воды. Артёму досталось больше всего. Он сидел на камне прямо передо мной.
— Ты в конец офигела?! — зло бросает он мне и вытирает лицо мокрым рукавом толстовки.
— Артём! — отдёргивает его Тамара.
— Так вышло. Сложно вытянуть хвост из воды, колени не сгибаются в нём, — я топлю хвост в воде.
Радек посмеивается.
— Я теперь мокрый по твоей тупости! — рычит Артём.
— Артём! — отдёргивает его Тамара уже злее.
— Ну не растаешь, не сахар, — Белла вступается за меня. — Юль, пока без активных игр. Главное образ. Динамику потом подгоним.

Артём соскакивает с камня, стягивая с себя толстовку, демонстративно её выжимая. Джинсы его тоже мокрые. Я окатила волной всех, но Артём злее прочих.
— В следующий раз хвост лучше на легинсы натягивать. Изнутри он прохладный и даже как-то противный, — собираю я свои ощущения и делюсь ими с остальными.
— Юль, подвигай хвостом в воде, изобрази русалку, а я поснимаю тебя сверху, — просит меня Алекс.
— Ладно, — я ухожу вся под воду с открытыми глазами и вижу его размытый силуэт над водой.
Я двигаюсь в тесной чаше, как рыбка в банке, пробую сложиться пополам и у меня получается махнуть краешком хвоста по поверхности воды и я снова выныриваю. Вода приятная телу, из которой не хочется вылезать.

Но часы неумолимо отсчитывают время — стрелка подкатывала к трём часам дня. Пора было сворачивать лавочку: нужно успеть вернуться в отель, отсмотреть черновики, а затем рвануть на побережье, чтобы ножками вытоптать сушу. Времени катастрофически не хватало: мы на Итурупе уже вторые сутки, а общий лимит экспедиции — месяц. Да и по-хорошему в запасе было от силы недели две: местные предупредили, что дальше осенняя погода на Курилах испортится всерьёз и надолго.
Радек стянул с себя куртку и футболку, чтобы не намокла одежда и подошёл к чаше, в которой я сидела. Присел.
— Ну что, русалочка. Сушиться? — улыбнулся он.
Поддел меня руками под мышки и вытянул из воды, дотащил до расстеленных полотенец на камнях и бережно усадил. Пока одни меня просушивали, другие стягивали с меня силиконовый хвост, как вторую кожу, вывернув его наизнанку, они тянули его, как шкуру с щуки.
Ноги оставались сухими, как и нижняя часть купальника. Белла с Тамарой меня прикрыли полотенцами, пока я переодевалась в сухое. На голову замотали полотенце, чтобы защитить от прохладного воздуха. Я успела пару раз чихнуть. Белла тут же напоила меня горячим чаем из термоса. Все вокруг суетились надо мной, как над драгоценной китайской вазой, пока я не была собрана и готова выдвигаться обратно в отель.

Артём дулся на меня как мышь на крупу всю обратную дорогу. Я отдала ему свой сухой тёплый свитер из джипа. В итоге он натянул его поверх сырой футболки, а сам сидел на переднем сиденье во влажных, потемневших от воды тяжёлых джинсах и угрюмо буравил взглядом проплывающие за окном сопки. Ему включили отопление. Я же осталась без свитера, в одной тонкой футболке и наспех застегнутой ветровке, с влажными волосами, просушивая их полотенцем всю дорогу.


Внедорожники затормозили у входа в отель. Артём, ни слова не говоря, выскочил из салона и демонстративно зашагал внутрь. Я, поёживаясь от пронизывающего ветра, поплелась следом, зябко кутаясь в ветровку.
Едва я переступила порог холла, как замерла на месте. Возле стойки администратора стоял высокий широкоплечий мужчина в тёмной расстёгнутой куртке.
Алексей Мельников! Прилетел раньше графика, пока мы исследовали сопки и варили яйца в Кипящей реке.
Он обернулся на звук шагов, цепко мазнул взглядом по удаляющейся спине Артёма и тут же перевел взгляд на меня. Увидев мою продрогшую фигуру, насквозь сырые концы волос и тонкую ветровку, Алексей нахмурился, сделал шаг навстречу и мягко, но властно перехватил меня за локоть.
— Здравствуй, Юля.
— Здравствуйте, Алексей... — смущённо выдохнула я, чувствуя, как от неловкости пылают щеки. — А мы вас завтра ждали.
— Появился борт, я переиграл билеты и сорвался раньше, — его низкий, глубокий голос звучал спокойно и веско. — Загляни ко мне на минуту. Меня как раз заселили на твоём этаже, прямо через стенку от вас.
— Да я... мне бы переодеться, — растерянно пробормотала я.
— Вот именно поэтому и зайди. Это не займет много времени.

Он пригласил меня следовать с ним. Я послушно поплелась следом, шмыгая носом. Мы поднялись на наш этаж, Алексей открыл дверь соседнего номера, галантно пропустил меня вперёд и зашёл следом.
Его вещи лежали на широкой тумбе, раскрытый чемодан темнел на полу. Алексей, не снимая куртки, шагнул к чемодану, расстегнул внутреннее отделение и бережно извлек оттуда объёмную вещь.
Это был потрясающий свитер — невероятно мягкий, плотный, благородного оттенка морской волны, из чистейшего кашемира, с красивым высоким вязаным воротом. На манжете покачивалась новенькая магазинная бирка.
Алексей повернулся и протянул его мне.
— Держи. Надевай.

Я опешила, отступая на полшага назад:
— Это... мне? Зачем?
— Ты ведь сама вчера написала: «Берите свитер, а лучше два», — на его губах заиграла едва заметная теплая усмешка.
— Так я же пошутила! — с жаром запротестовала я, чувствуя себя круглой дурой. — Я имела в виду — для вас! Чтобы вы не замерзли!
— А я понял так, как посчитал нужным, — невозмутимо парировал он.

Алексей шагнул ближе, поднял руку и осторожно, почти невесомо коснулся кончиками пальцев моих влажных прядей у шеи. От этого неожиданного прикосновения по спине пробежала странная волна мурашек. Взгляд его голубых глаз стал серьёзным, по-отечески мягким, но в то же время не терпящим возражений:
— У тебя голова сырая, Юля. На этом ветру простуду схватишь в два счёта, а нам завтра на натуре работать. Тебе нужно тепло. Считай это подарком с материка. Жест доброй воли от твоего артиста. И даже не думай спорить — обратно я его не приму.

Я окончательно растерялась под этим уверенным мужским напором. Горло перехватило, щёки предательски запылали.
— Спасибо... — тихо выдавила я.
— Примерь. Надеюсь, с размером угадал.

Я стянула ветровку, бросила её на спинку кресла и через голову натянула кашемировый свитер прямо поверх футболки. Ткань оказалась сказочно нежной, невесомой и мгновенно окутала тело сухим, ласковым теплом. Свитер сел идеально — чуть свободно, подчеркивая мои плечи и тонкую фигуру.

Алексей довольно прищурился, шагнул ко мне вплотную, перехватил край рукава и ловким, точным движением оторвал картонную бирку.
— В яблочко. Сидит как влитой, — он спрятал бирку в карман и мягко улыбнулся. — Хорошего вечера, Юленька. Отогревайся.
Я пробормотала что-то невнятное, подхватила свою ветровку и на негнущихся ногах выскользнула за дверь в совершенно растрёпанных, смятённых чувствах. В висках шумело, в носу стоял едва уловимый древесный аромат его парфюма, а кашемир грел кожу так, будто меня обняли огромным пледом.
Сделав три шага по коридору, я толкнула дверь нашего номера.

Артём уже вышел из ванной, обернув бёдра сухим махровым полотенцем. Он даже головы не поднял в мою сторону. С каменным лицом сел на край постели спиной ко мне, достал телефон и начал с преувеличенным интересом листать экран, продолжая показательно дуться из-за испорченных джинсов. Он даже не заметил, что я вернулась в роскошном новом кашемире цвета морской волны.

Я тихо вздохнула, стянула кеды и аккуратно повесила ветровку на плечики. Быстро переоделась в сухие домашние штаны, забралась с ногами на широкую кровать и принялась листать режиссерский сценарий, вычеркивая лишнее карандашом.
— Зая, — тихо позвала я спустя минут десять.
Ноль реакции.
— Ну зая, кончай дуться, пожалуйста, — я ласково улыбнулась, отложила бумаги в сторону, подползла ближе и нежно обняла его за широкие плечи со спины. Заглянула через плечо — он молча листал какой-то новостной телеграм-канал.
Понятно. Стена.

Я вздохнула, сползла с кровати, сгребла сценарий с телефоном и пошла к прихожей.
— Я к Алексу, — бросила я у двери, натягивая кроссовки.
Он даже головы не повернул.
Я тихо прикрыла за собой дверь и спустилась по лестнице на второй этаж.

Дверь номера Алекса была гостеприимно распахнута настежь. Я негромко постучала костяшками по косяку и шагнула внутрь.
Оператор сидел прямо на ковролине посреди россыпи светосильных фиксов и зумов, методично сверяя оптику по чек-листу.
— Не помешаю? Могу зайти позже.
— Заходи, не мешаешь, — не отрываясь от дела, бросил он.
Я прошла к дивану, с комфортом устроилась на мягких подушках, кутаясь в тёплый ворот нового свитера, и с интересом наблюдала за его отточенными движениями.
— Слушай, ты всерьёз думаешь задействовать под съёмки часть локаций нашего отеля? — подхватила я тему, которую мы мельком зацепили еще в машине.
— Да. Твоё мнение? — он вскинул цепкий взгляд и, поймав мой утвердительный кивок, довольно хмыкнул.
— Это мега-удобно, — разложила я по полочкам, листая страницы сценария до сцен послезавтрашнего блока. — Не придется таскать свет и караван генераторов по бездорожью. Если вдруг зарядит штормовой ливень — у нас под боком готовая фактурная база наёмников: дерево, камень, брутальные галереи.
— Угу, именно, — одобрительно промычал он, протирая байонет микрофиброй.
— Мельников уже здесь, кстати, — между делом обронила я, постукивая карандашом по планшету. — Прилетел раньше, уже заселился.
— Отлично. С колес загоним его в кадр с тобой и Артёмом. Снимем всё, что успеем выжать из светового дня, — подхватил Алекс.

Я задумчиво прикусила кончик карандаша:
— Знаешь, у меня сейчас в голове столько идей и сюжетных линий, что материала легко хватило бы на плотный восьмисерийный сериал...
— Материал отличный, не спорю, — кивнул Алекс, аккуратно укладывая объектив в ячейку из вспененного полиэтилена. Он с сухим щелчком защёлкнул замки ударопрочного кейса и сдвинул его к стене. — Но Юль, у нас с тобой утверждён средний метр. Давай не расползаться мыслью по древу. Шлифовать сцены внутри эпизодов — святое дело, но раздувать хронометраж новыми ветками сейчас самоубийство. Не снимем.
— Эх, твоя правда... — я с легким сожалением шумно выдохнула.

Алекс поднялся с пола, отряхнул колени, подошел к дивану и плюхнулся рядом. Выудил мобильник и набрал скрипта.
— Жень, ты где застрял?.. Давай, ждём.

Не успел он отложить телефон, как на пороге возник запыхавшийся Женя. Он на ходу скинул сланцы, прошёл в комнату, плюхнулся на край дивана и раскрыл пухлую тетрадь с правками:
— Я на базе. Готов вносить кровь и плоть.
— Отлично, банда в сборе, — скомандовала я, раскрывая режиссёрский экземпляр. — Погнали, шлифуем сцены до идеала!

Продолжение здесь: http://www.proza.ru/2026/10/23/1963