Тайна исповеди

Картинка из интернета

АНЕКДОТ №-431300012



В церкви звонит телефон. Поп поднимает трубку:
- Алло, батюшка, это из горкома партии звонят. У нас сейчас
совещание будет, а стульев не хватает. Пришлите нам 12 штук.
Поп отвечает:
- Фиг вам, а не стулья. Прошлый раз давал скамейки, так их все
пошлятиной исписали.
- Ах, фиг нам, а не стулья, тогда фиг вам пионеров в церковный хор!
- Ах, фиг нам пионеров, тогда фиг вам монахов на субботник!
- Ах, фиг нам монахов, тогда фиг вам комсомольцев на крестный ход!
- Ах, фиг нам комсомольцев, тогда фиг вам монашек в финскую баню!
- А за такие слова, батюшка, и партбилет на стол положить можешь!

Выпуск: свежие анекдоты 13 марта 1996

(Взято из интернета)

               

       Эту историю я вспомнила и решила написать после моего рассказа «Вредная бабка», в котором мои читатели разделились на два лагеря. Одни меня поддержали и вспоминали свои похожие события в жизни, другие же накинулись на меня, обвиняя и приписывая мне действия, которые я никогда не совершала в церкви, так как вообще была в ней очень редким гостем. Начав рассказывать,  вспоминала рассказы нашего знакомого журналиста, который в советские времена разъезжал со своим фотоаппаратом по просторам нашей необъятной Родины. Вспоминал свои поездки по Хакасии, где до сих пор пугают детей Аркадием Голиковым. Последнему было 16 лет, когда он стал комиссаром. А в 16 лет всё делится только на белое и чёрное. И потому, согласно приказу он с войском громил деревни, убивая всех подряд, в том числе женщин и детей. Это для моего поколения он – детский писатель и герой, который вошёл в историю под именем Аркадий Гайдар*. Фотографии и интервью, которые подходили для нашей советской цензуры, он, конечно, отправлял в редакцию. А то, что не положено было знать читателю, хранил в закромах своей памяти.
       – А вот вы знаете такой анекдот, который гулял там, где можно было о нём знать? – спросил он мужа и меня.
       –  Знаю только то, что можно было рядовому советскому жителю знать! – бодро ответила я, как положено было в те суровые времена в стране советов. Это анекдот о попах. Они все были по совместительству агентами КГБ (Комитет государственной безопасности) и носили под рясой такие же погоны, как и офицеры внутренних войск. Вот их словесные перепалки:            
       – Фиг тебе деньги на ремонт церкви!
       – Фиг тебе монахов на субботники!
       – Фиг тебе погоны капитана!
       – А фиг тебе голоса моих прихожан на выборах!
       Эту систему, связывающую государственные должности с народными избирателями, придумал ещё Пётр Первый, после того как один из попов, нарушив тайну исповеди, рассказал ему о чём ему поведал набожный старший сын Петра Первого царевич Алексей Петрович. После чего был замучен в казематах, не успев дожить до своей официальной казни, о которой было написано после в художественных романах. Такая же была и советская система, а те священники, которые не желали подчиняться властям, либо не получали приход, либо получали его только в глухих деревнях, куда не доезжала милость цивилизации и процветало натуральное хозяйство. А мы ещё удивлялись, когда частично рассекретили, откуда загублено столько людей в застенках ЧК, Гулаге и ссылках.  В этой мясорубке среди доносов, также сыграли свои роли исповеди «умных» родственников, которые потом удивлялись, почему за их родственниками приезжали чёрные воронки. 
       Мать одной ученицы, которая училась в классе, где моя мать была классной руководительницей, рассказывала, что она из казаков. Отец её был из бедных и ушёл в Красную Армию. Даже звания имел. Он был очень добрый спокойный, а мать её властная, из семьи кулаков была. Она ему говорила:
        – Ты иди к своим коммунистам на партсобрания, а я пойду в церковь.
        И он её не мог переубедить. У них девять сыновей родилось и она единственная дочь. У тётки её, младшей сестры её матери, муж погиб на фронте, а двое детей умерли от голода и отсутствия самого простого лечения. Она ударилась в религию. А как к её матери старость пришла, так ни одна из невесток её долго не выдерживала. Сестра её младшая тоже хороша себе была, обе властные были, как несгибаемые советские законы. Она тогда к дочери приехала жить, заняла комнату её дочери, развесила иконы. А дочь её с новым мужем и дочерью в одной комнате поселились. Спать при своей дочери с мужем ей неудобно. Поэтому она спала на одной кровати вместе с дочерью, а муж на кровати в другом конце комнаты. Вся надежда была, что дом их снесут и дадут более просторную квартиру. Современные дочери давно бы взбунтовались, а при советской власти с квартирами туговато было, вот и ютились в квартирах часто даже три поколения вместе в перегороженных комнатках. А мать старую из дома выгнать нельзя было. Такова доля дочери.
       Моя духовная наставница тоже отсидела на Гулаге и испытала все его «прелести» после войны, куда её забрали вместе с другими румынскими проститутками, молодыми и красивыми, в отличии от которых она была связисткой у подпольщиков. Когда немцы в Одессу зашли и начали всех евреев убивать, кто-то на неё указал. Немцы не знали кто из одесситов еврей, но вешали всех, на кого указывали местные предатели. Хотя под этой маркой могли попасть и не евреи, так как случилось с матерью моей другой знакомой Надежды Михайловны. Но, о ней лично расскажу в другом рассказе. И мою наставницу немцы за косы подвесили. Тогда её мать притащила им всё семейное золото и справку о её православном крещении, и тем самым указав на ложное обвинение. Её с виселицы сняли, но она долго заикалась. Но, вылечила себя сама, вместо обычной речи все слова она произносила напевно. Первый муж её, лётчик, погиб в начале войны. Немцы, захватив Одессу и устроив еврейские казни, после пошли дальше, а Одессу предоставили румынам. Тогда она решила принести пользу своей Родине став разведчицей.
       А от румын можно было узнать полезную информацию только через постель. Но после окончания войны её услуги больше были не нужны. На суде последнее слово объявлялось за местным попом, который её топить начал, что и вбило последний гвоздь в её приговор.  Но, хочу сказать, что не все завербованные агенты шли у них на поводу. Многие пытались их обойти, чтобы не подставлять своих прихожан. Даже я помню, в советские времена были нравы довольно крутые в отношении религии, хотя дома многие, кроме советских праздников, отмечали ещё церковные и втайне от властей крестили детей.  При Одесском монастыре, который я описывала в рассказе «Вредная бабка», была также духовная семинария, в которой учились семинаристы из Одессы и других областей нашей необъятной Родины. Но и семинаристам не чужды радости земные. Мои одноклассницы из школы,  в которую я перешла после того как мои родители получили 3-х комнатную кооперативную квартиру в новостройках на посёлке Таирова, дети работников совхозов, земля которых постепенно переходила под строительство новых домов, где расселялись городские жители из коммуналок и жители совхоза, переходили в местные школы. Старые ветхие строения сносились, и земля уходила под строительство.
       В школе ученицы рассказывали, что бегали на танцы при санатории «Якорь», который находился недалеко от этой семинарии. На эти танцы приходили и семинаристы.  В кустах они сбрасывали рясы и надевали джинсы, а после танцев снова облачались в рясы и шли в семинарию. А в конце выпускного года к семинарии подъезжали красавицы из разных областей, желающие выйти замуж за будущих попов. Хоть при Советской власти попов ругали и высмеивали в школах, но, тем не менее, стать попадьёй хотели – поскольку это было сытное обеспечение на всю жизнь, не знавшее советской бедности. Попы получали десятину от верующих прихожан и добавку от властей, если получали нужные сведения после исповедей. А попы были довольно умными людьми и хорошими психологами, поскольку получали в Семинарии очень хорошие знания. Они также изучали умершие языки, древнегреческий, письменный латинский, славянский, древнееврейский и кроме того изучали «Историю партии», «Капитал Маркса». Всё это было по принципу, хочешь одолеть врага, изучи его оружие! А мы атеисты могли смеяться только над верующими бабками, а попов переспорить было очень и очень трудно. Недаром они изучали психологию. Раньше люди со своими бедами и невзгодами бегали к попам. А в наше время их заменяют психологи. Может кто-то вспомнит старый советский фильм, в котором академик спорит со своим родственником попом по философской догматике и не смог одержать верх в их споре.  В ателье, где я проработала первые пять лет своей трудовой жизни, у моей сотрудницы товарищ сына его попросил стать крёстным отцом сынку его. А свекровь этим расхвасталась на весь двор. После этого её сыну пришла бумага из КГБ, что если он станет крёстным, ему закроют визу и лишат партбилета. Моя подруга, маленькая Аня, пригласила меня в гости к родителям в Кодыму, чтобы показать мне, как селяне отмечают православную Пасху. Мне очень хотелось посмотреть весь праздник, но в Одессе это было для меня табу. Я хоть и была беспартийной, но моя мать ещё работала в школе преподавателем математики, и надо мной висел запрет на посещение церкви, как нарушение советских правил. Утром в 4 часа Аня меня разбудила, чтобы пойти с ней и её соседками в церковь. Её сестра Маруся сказала.
       – Как я вам завидую!
      А на мой вопрос, почему с нами не идёт, ответила, что ей нельзя. Она учится в университете на филологическом факультете заочно и работает в школе в группе продлённого дня. Если на работе узнают, закончится её работа, так как после университета она собирается работать в этой школе учителем русского языка и литературы. В рассказе «Пасха» я описала эту историю.
      На моей новой работе в машбюро у моей напарницы Киры муж плавал четвёртым помощником капитана и был членом партии. Когда у них родился первенец, и она поехала с ним в гости к матери в Каменку, мать понесла его тайно крестить в скит. Священник спросил, кто его родители, а мать ответила, что отца не знает, а мать ребёнка от кого-то нагуляла. Так ребёнок был тихо окрещен. 
      У самой матери произошёл казус, когда она сама ещё училась в 9 классе. В этот год Православная Пасха совпала с советским праздником 1 Мая. Моя мать и другие подруги пошли в гости к своей однокласснице. Они на радостях включили приёмник и слушали песни. Но, в этом дворе проживала их вреднющая завуч школы, которой эта музыка мешала. На следующий день их вызвали «на ковёр» к директору школы Неониле Адольфовне, и завуч заявила, что они праздновали Православную Пасху. Их оправдания не действовали, и это могло окончиться довольно плохо, пока не зашла вторая завуч, несколько поразумнее, и спросила:
     – Какая Православная Пасха, если они были еврейками?
     – Но среди них была и одна русская, – не унималась вредная завуч.
     – И поэтому одна русская отмечала Пасху, а девять евреек ей в этом помогали? – задала вопрос вторая завуч.
      Аргументы были исчерпаны, а им сказали идти в класс и больше не включать дома громко приёмник и не злить никого.
      Моей матери подруга Светлана Ивановна, также работающая в школе преподавателем математики, рассказывала нам, как она ненавидит церковь!
      Её тоже можно понять. Она жила в самые яростные атеистические времена. Приехала к ним в гости её бабушка, мать её отца. Тогда её мать в угоду свекрови, решила её повести и окрестить. Конечно же, девятиклассница наотрез отказалась. Тогда мать её избила и силой повели в церковь. Она стояла и слезами обливалась, пока батюшка её крестил. Потом при вступлении в комсомол её одноклассница заявила, что она крещёная, и ей не место в комсомоле. Ей тогда пришлось всем соврать, что это ложь и что она некрещеная.
       Прошло время. Моя мать, окончившая педагогический институт, уже преподавала в школе математику. Как вдруг, во время Пасхи, заходит одна возмущённая учительница в учительскую и с полным возмущением показывает учителям портфель своего ученика, в котором оказалась завёрнутая в бумажный пакет «пасочка»**, и возмущается. Учителя замерли на мгновение, а моя мать ей ответила:
      – Как взяла портфель, так застегни его вместе с «пасочкой» и верни ученику.
      – Как же так, это же не положено в школе! – возмутилась учительница.
      – А кто тебе дал право открывать портфель ученика и выносить вердикт*** (окончательное судебное решение) по его содержимому. Может быть ему бабушка положила одну пасочку в портфель, чтобы он пообедал. Можно, однако, подумать, что Ваша семья не имеет родителей, которые такую же пасочку и писанки светят и ставят на праздничный стол.
        Инцидент был исчерпан. Конечно, в городских школах детям и в голову не приходило в советские времена бегать святить пасочки и писанки в церковь. Но, когда я перешла в новую школу на посёлке Таирова, то там девочки из совхозов подвязывались платочками и бежали в церковь святить паски и писанки. Но, возле школ дежурила милиция и некоторые преподаватели, которые  могли их поймать за руку. Моей матери тоже предлагали идти к церкви дежурить, но она категорически каждый раз отказывалась.
       – Верни комсомольский билет, – заявил милиционер, поймав за руку нашего классного комсорга Иру.
       – У меня бабушка больная и очень просила меня вместо неё пойти, – не унималась Ира и выкрутилась.
      После окончания школы Ира положила на полку свой комсомольский билет и начала дома отмечать церковные праздники. Её  жизнь-злодейка крепко побила-потрепала, потому она и поменяла свои убеждения.
       Отвлекаясь от этого, вспомнила рассказ друзей моих родителей. Они были людьми простыми, рабочий класс и беспартийными. Им бояться было некого. Когда в молодости квартиру снимали у одной бабки знахарки, их дочь заболела, а бабка сказала:
      –  Если сама окрещу, тогда вылечу!
     Потом сама Иру в церковь отнесла, окрестила, а потом вылечила.
     После этого тётя Сима пошла в церковь и покрестилась. А когда родился их второй ребёнок Генка, они уже решили его сразу крестить, как положено. Но, правил церковных мы, советские граждане, тогда не знали. В церковь вошли будущие крёстные вместе с младенцем Генкой. Тётя Сима тогда начала возмущаться, почему ей нельзя войти в церковь, это её ребёнок. Но её не пустили и сказали, что ей положено ждать около церкви и подавать милостыню просящим. Но, тётя Сима была простая «трудяжка», и объявила всем просящим, что они «здоровые лбы» и пусть идут работать, а не милостыню под церковью просить. Когда таинство крещения было окончено, ей объяснили, что эта милостыня входит в обряд, а она себя вести не умеет.
      Но ещё раз повторяю, что не все священники были доносчиками. И самый интересный случай произошёл с моей подругой Алиной, о которой я рассказывала ранее. Их друзья попросили Алину быть крёстной у своего ребёнка. Поскольку вы, вероятно, все уже знаете, что крёстный и крёстная заходят в церковь с ребёнком, а родители ребёнка должны стоять возле церкви ждать и параллельно подавать милостыню просящим рядом. Для этого они выбрали церковь на улице Пушкинской в Свято-Ильинском Соборе. Ранее там был мужской монастырь. Но со временем его закрыли и сделали его приходом. А в его боковой части открыли Планетарий, который посещали школьники, входящие в школьную программу на уроках географии и астрономии. Но в церкви им пришлось стоять чуть ли не три часа. Алина с кумом уже измучились, и ребёнок начал плакать. Тогда, к ним подошёл священник и тихо шёпотом сказал:
       – Я вас вижу давно, но не могу окрестить ребёнка и этим таинством сделать вам в дальнейшем большие неприятности в миру. Видите в углу трёх бабок. Они агенты КГБ и регулярно доставляют сведения, кто тут крестит детей. Я их сейчас отвлеку, а вы берите такси и езжайте в Троицкий (греческий) собор на улице Карла Маркса. Там работает мой сват, и я его уже предупредил. Он вас ждёт.
      Друг мужа тоже рассказал нам интересную историю. Это были времена, когда Советская власть ушла, люди не знали, куда деваться, с кем объединяться. Главный Бог страны Владимир Ленин был сброшен с пьедестала. Комиссариаты позакрывали, атеизм ушёл от споров. На работах зарплату не платили, и каждый выживал, как мог. У его знакомого друг подал заявку на работу в Австралию. Эта страна брала на работу людей не старше 35 лет. Его знакомый получил вызов, а его мать этот вызов спрятала, чтобы он не уезжал. А когда на исповеди призналась в этом попу, тот ей велел немедленно отдать вызов сыну и не коверкать ему будущее.

* Аркадий Голиков (писатель) взял себе литературный псевдоним Гайдар(Хайдар), что означает в татарском и хакасском языках всадник.
**На Украине сладкий пасхальный кулич называют – паской.
***Вердикт – окончательное судебное решение.