Финальный монолог Азефа

(Из кулис неторопливой, тяжелой походкой выходит АЗЕФ. Он останавливается на авансцене, оглядывая зал с циничной усмешкой).


АЗЕФ. Герасимов тут выдает свои хотелки за действительность. Ему, видите ли, казалось, что я честно работал на него! А я всерьез, по-настоящему готовил покушение на царя. Если бы только оно вовремя удалось — тогда бы мне были не страшны все Бурцевы мира. Я так и сказал ему, Бурцеву, когда мы встретились в двенадцатом году, когда вся эта пыль уже улеглась: «Если бы не вы, я убил бы царя». И ведь оказал бы режиму услугу этим! А царь остался жить и сам довел и себя, и всю страну, до полного краха.

И вообще, мало кто меня понял.

Вы, мои партийные товарищи, хотели, чтобы я был идеальным конспиратором, проходящим под самым носом у полиции, утекающим сквозь их пальцы? Пожалуйста! Я стал неуловим для полиции. В России я был абсолютно защищен от любого ареста моим статусом секретного сотрудника! А вы, господа из Департамента полиции, хотели, чтобы я встал как можно ближе к центру терроризма, чтобы служить надежным источником сведений для вас? Пожалуйста — я встал во главе Боевой организации! Дальше просто некуда. Я знаю абсолютно всё о будущих покушениях. Потому что сам же их и планирую! Но за всё приходится платить свою цену. Я идеально приспособился к этой нише — не мною ведь придумано, что она такая уродливая.

(Медленно подходит к ростовому зеркалу, стоящему на сцене. Некоторое время
разглядывает свое грузное отражение, цинично усмехается).

В одной немецкой книжке по геометрии я видел чертеж забавной трехмерной фигуры. Так называемая «особая пробка». Сверху посмотришь — идеальный круг. Повернешь в профиль — четкий квадрат. А с третьей стороны глянешь — треугольник. И эта штука способна без малейших зазоров пролезть и в круглое, и в квадратное, и в треугольное отверстие. Окружающие дураки ломают головы, спорят до хрипоты, какая у этой фигуры истинная форма, а истина в том, что она — всё это одновременно.
Вот и я… Для социалистов я — чистейший, идеальный треугольник революции. Для Департамента полиции — надежный, монолитный квадрат государственной охраны. А для самого себя… круг своего собственного жизненного и финансового благополучия… Кругленький, скользкий нолик, который пролезет в любые дыры и наживет на этом для себя десятки тысяч полновесных золотых рублей.

А уж если говорить, кто сделал меня таким?.. Да вы же сами, мои полицейские начальники, и сделали. Вы: Покойник Плеве. Лопухин, открестившийся и предавший меня. И «новатор» Зубатов…

(Азеф отходит в глубь сцены и садится в кресло, погружаясь в тень. Свет на сцене резко меняется, перенося действие в прошлое).

ФЛЕШБЭК

Место действия: Конспиративная квартира Департамента полиции в Петербурге.
Время действия: Июль 1902 года.

(Вспыхивает свет. На сцене — обстановка конспиративной квартиры. Зубатов расхаживает по комнате, его глаза горят азартным блеском. Азеф сидит в кресле и внимательно наблюдает за ним).

ЗУБАТОВ (останавливается перед Азефом, чеканя слова). Поймите же, господин Раскин, времена изменились! Лопухин теперь директор Департамента, а над ним стоит сам Вячеслав Константинович Плеве. Министр дал нам полный карт-бланш. Мы должны не просто ловить революционеров-террористов, мы должны знать из первых рук их замыслы. И вы — наш главный козырь. Наш лазутчик в лагере нигилистов. Войдите в самый их центр. Станьте тенью Гершуни.

АЗЕФ (качает головой). Вы забываете правила вашего же ведомства. Секретный сотрудник — шпион, но не соучастник. Мне запрещено подстрекать и помогать в терактах. Если я войду в их ЦК и в боевой центр, по законам Российской империи я — государственный преступник, а по терминологии революционеров — провокатор. С вашей стороны мне будет грозить виселица, а с их — удар ножа или револьверная пуля!

ЗУБАТОВ. Забудьте про всё, что вам твердили раньше. Плеве плевать на заплесневелые служебные инструкции, утверждённые при его предшественниках. Для него важно только одно – его личная безопасность, а для этого надо быть в курсе замыслов террористов. Знаете, что мне сказал сам Вячеслав Константинович? Он прямо заявил: «Обо всех их планах я буду знать заблаговременно».

АЗЕФ. «Плеве плевать...» (усмехается). Министр так уверен?

ЗУБАТОВ (подходит ближе, наклоняется к нему). Он абсолютно уверен. Зачем караулить террористов на улице, когда можно внедрить к ним своего человека и заранее знать планы покушений? Министр прямо потребовал, чтобы вы, совершенно не считаясь ни с какими правилами Департамента, вошли в этот боевой центр.

АЗЕФ (внимательно смотрит на Зубатова, взвешивая каждое слово). То есть... Вячеслав Константинович разрешает мне преступить ваши же правила, чтобы гарантировать его личную безопасность?

ЗУБАТОВ. Именно так! Вы получаете высшее благословение. Идите в их ЦК. Руководите ими, если сможете. Вы — наши глаза и уши в их логове.

АЗЕФ (после паузы, на его лице появляется едва заметная, зловещая усмешка).

Что ж... Раз сам министр так думает… Я сделаю это. Я войду в ЦК. И в Боевую организацию тоже войду. Но помните, Сергей Васильевич: полиция не всегда сможет удержать меня. Я буду ВЫНУЖДЕН, понимаете, ВЫНУЖДЕН, совершать преступления с точки зрения закона. Изготавливать и перевозить динамит, бомбы, вербовать боевиков, подготавливать покушения…

ЗУБАТОВ (уверенно и самодовольно хлопает его по плечу). Государство прощает вам эти грехи ради высшей цели. Нам не нужно держать вас за руку. Нам нужно, чтобы вы держали их за горло! Начинается новая эпоха, Азеф. Ступайте.

(Азеф медленно встает, кланяется и выходит. Зубатов провожает его довольным взглядом, абсолютно уверенный в гениальности своего и Плеве плана).