Глава 6. Вой

Первые сутки я провёл в ангаре.

Не потому, что хотел — потому что не мог выйти. Двери заблокировались автоматически, когда пропало питание: магнитные замки сработали на закрытие. Я нашёл аварийный рычаг под пультом супервайзера, но он заржавел. Пришлось ломать — я бил по нему монтажным ключом минут двадцать, пока металл не поддался.

Всё это время они кричали.

Не все. Некоторые замолчали быстро — просто сели на пол и затихли, как выключенные приборы. Но другие кричали часами. Девушка из «Кофейной станции» — я так и не узнал её имени — билась головой о стойку, пока не потеряла сознание. Парень из «Сортировки» съел горсть красных шариков, а потом его вырвало. Тим разбил кулаки в кровь и после этого начал ползать по бетонному полу, водя пальцами по трещинам, как будто искал там что-то.

К утру крики стихли. Не потому, что они успокоились, — потому что голоса сорвались. Теперь они издавали тихий, монотонный вой. Как ветер в трубе. Как животные, которые забыли, что они животные.

Я выбрался наружу через второй выход, служебный, у серверной. Дождь кончился, но небо было серым, низким, и город стоял в нём, как утопленник в мутной воде.

Я шёл по улице и не узнавал её.

Раньше здесь всегда что-то гудело: кондиционеры, вывески, светофоры, дроны доставки. Теперь — тишина. Полная, абсолютная. Я слышал свои шаги, слышал, как капли падают с козырьков, слышал, как где-то далеко, за кварталом, лает собака. Собака. Я не слышал собак уже года три.

На перекрёстке стояла машина. Дверь открыта, мотор заглох. Внутри — телефон на держателе, экран чёрный. Водителя не было.

Я прошёл ещё квартал. У аптеки на асфальте лежал человек. Мужчина, лет двадцати пяти, в куртке с капюшоном. Он лежал на спине, глядя в небо, и его пальцы шевелились — он всё ещё нажимал на невидимый экран. Я присел рядом. Он дышал. Глаза были открыты. Он не моргал.

— Эй, — сказал я. — Ты меня слышишь?

Он не ответил. Пальцы двигались: вверх, вверх, вверх.

Я пошёл дальше.

В парке, на детской площадке, сидели трое. Они раскачивались — медленно, синхронно, как метроном. Один из них держал в руках камень и гладил его большим пальцем. Вверх, вверх, вверх.

Я дошёл до реки. На другом берегу, в серой дымке, стоял дата-центр — огромный, как собор, с рёбрами антенн на крыше. Раньше он светился по ночам, как рождественская ёлка. Теперь был тёмным. Мёртвым.

Я достал телефон. Экран не горел. Я нажал кнопку — ничего. Поднёс к уху — тишина.

И тогда я понял, что это не временное отключение. Это не авария, которую починят завтра. Это конец.

Я сел на бетонный парапет и смотрел на реку. Вода была тёмной, тяжёлой, как нефть. Где-то вдалеке, над горизонтом, вспыхнула полоса — ещё один спутник. Он падал, оставляя оранжевый след, и я смотрел, как он гаснет.

За спиной, в городе, кто-то начал выть. Длинно, протяжно, на одной ноте. Потом ещё один голос. Потом ещё.

К вечеру выл весь город.