Певуны

Просто небольшая городская зарисовка

 

Напротив фаст-фуда сидела благообразная старушка на раскладном стульчике и негромко пела: «Не уходи, побудь со мною, здесь так отрадно, так светло...» На коленях она держала пластиковую коробку, в которую сердобольные граждане клали денежку. Да в основном, не монеты, банкноты. Одна молодая женщина, с наполненными сочувствием глазами, положила пятисотенную купюру.  Бабуля, мельком взглянув на купюру через мощные диоптрические линзы, спрятала ее в карман. 
- Вы что делаете, гражданка? - возмутился Володя Половинкин в адрес сердобольной женщины.
Она взглянула на Володю так, будто это он попросил у нее тысячу рублей. В ее взгляде были вызов и презрение. Мол, какая же ты скотина, мужчинка, старушка еле концы с концами сводит в жестоком обществе, а ты меня упрекаешь за помощь.
- Эта бабка собирает за час больше, чем ваша зарплата за год, - сказал ей Половинкин.
- А тебе жалко? - вскинулась женщина.
Ну, раз сразу на «ты», значит, не ошибся в  её социальном статусе, подумал Володя. Обеспеченные люди  не бегают по дешевым едальням, не разбрасываются деньгами, они знают им цену. И вообще, их не купишь на такую «туфту», как выражался известный киногерой.
- Нет. Просто тяжело видеть, как аферисты разводят людей, - ответил Половинкин. - У этого фаст-фуда постоянно трутся попрошайки: то якобы нищие студенты, потерявшие  паспорта, то беременные девицы с подушками под юбками, то просто неопохмеленные страдальцы. 
- Бог оценит любую помощь.
- Так я и знал, - вздохнул Володя. – Оценит и помощь бандитам? Эту бабку скоро унесут на руках её подельники и будут делить ваши деньги.  Напьются, накурятся и зарежут кого-нибудь. Может, даже вас. Как вам, а?
Женщина захлопала глазами, засопела, что-то пробурчала и скрылась в толпе.
Половинкин не соврал: возле этой точки быстрого питания, что недалеко от метро, действительно постоянно терлись какие-то темные, неприятные личности и нагло просили деньги, чуть ли не хватая людей за рукава. Несколько раз журналист Половинкин даже собирался зайти к участковому или написать о побирушках на портал МВД, но как-то не доходили руки. И вот теперь, эта старая певунья вывела его из себя.
Однако обращаться в полицию Володя не стал. Ему было любопытно узнать, кто придет за бабулей. Её хозяева наверняка трутся где-нибудь неподалеку. Но сколько ждать, до вечера? Долго топтаться на перекрестке не хотелось. Нужно ускорить процесс. Но как?
Недалеко от фаст-фуда на скамейке скучали два алкаша с побитыми лицами. То, что надо.
- Господа, на пузырек менделеевки заработать не желаете? – спросил Володя. - Выпить, не хотите ли?
- Не хочет только мумия египетская, - ответил один. - У нее печень уже отвалилась.
- Только язвенник после вскрытия, - добавил другой. - А что надо-то?
- Песни поете?
- Таганка, все ночи полные огня... - затянул один.
- Владимирский централ...- поддержал другой.
- Вижу, у вас слаженный хор, хоть в Большой театр. Годитесь.  Вот ты,  особо голосистый, - кивнул Половинкин на мужика с двумя «фонарями», - как звать тебя?
- Аркадий.
 - Как императора Византии.  Топай сейчас, Аркадий, к фаст-фуду. Там бабка у входа сидит и песни поет. Пристройся рядом.
«Византиец» поморщился:
- Э, нет, приятель, старуха от кого-то серьезного бабло сшибает. Мне поперек ему вставать неохота. И так уже мой светлый образ попорчен.
- Да, есть следы вулканического извержения,- кивнул Половинкин. - Но ты не бойся, как только к тебе подойдут, я вступлюсь.
- Зачем тебе? - поинтересовался товарищ Аркадия.
-Теща это моя, - соврал Володя. - Совсем от рук отбилась. Связалась с какими-то барыгами, а выручку пропивает. Напьется и всю ночь матерные песни орет.
- Да-а, - протянул Аркадий. - Дела. Ладно, давай на пузырь, так и быть, сяду рядом с бабкой. Но ты не подведи. Сразу спасай. Мне мой орех еще пригодится.
-Чтобы в него менделеевку заливать! – заржал его приятель.
- А тебя как величают? - поинтересовался Володя.
- Арбуз я.
- Арбуз он, - подтвердил Аркадий,- а как имя, он и сам не помнит. А оно ему надо?
-  И то верно. Главное – суть, а поверхность - наносное. Деньги, господа, получите по формуле Маркса.
- Это как? - округлил глаза Арбуз.
- Товар – деньги - товар. Сначала работа, потом расчет, затем водка в магазине, - объяснил Володя.
- Ты, приятель, нас за идиотов не держи, - ухмыльнулся Аркадий, - формула обратного процесса по бородатому еврею: деньги – товар - деньги. Приращение капитала, прибавочная стоимость. Мне оно ближе.
Володя раскрыл рот.
- За плечами «Плешка», а теперь на черепе плешка, ха-ха, - заржал Аркадий. - Ладно, не грузись, приятель. Будь, по-твоему: Т-Д-Т.
Вскоре умный  алкаш с синяком на всю физиономию, пристроился на четвереньках возле бабули, затянул «Таганку». Старуха репертуар не меняла, продолжала выводить «...здесь так отрадно, так светло».  Получалась отвратительная какофония. Володя, стоявший на углу кафе, не мог сдержать улыбку. За его спиной так же  похрюкивал от смеха Арбуз.
Однако публика, как ни странно, больше внимала тюремной романтике, чем любовной лирике, стала подавать «византийцу» чаще, чем старухе. Она сначала бросала на конкурента злые взгляды, потом перешла к действию – стала пихать Аркадия ногой в изношенном боте, наконец, взялась за клюку. Выпускник «Плешки» сначала старался не замечать «претензий», но после того как она попала палкой в его израненный глаз, закричал:
-Уймись, ведьма! Я и покусать могу!
Вокруг певунов стала сгущаться толпа.
- Он может, - сказал Володе Арбуз. - Чокнутый. Это же Аркашка мне физиономию расквасил, мол, пива ему недолил, а потом сам в припадке на стенку бросился, белка ему что-то нашептала, морду себе разодрал, чуть глаза не лишился.  А еще по ночам Камасутру читает, потом ко мне пристает.
- Зачем же ты с ним дружишь?
-А с кем? Другие еще хуже.
В стороне от входа Володя заметил двух мальчишек в одинаковой спортивной одежде. И на лица они были похожи, словно близнецы.  Ребята смотрели в сторону старухи и Аркадия, что-то горячо обсуждали. Наконец, решительно направились в их сторону. Неужели эти малолетки крышуют бабку? - удивился Половинкин. Нет, скорее просто «контролеры». А кукловод сидит в кафе и наблюдает за процессом, ждет своего куша.
Что ж, поглядим, ухмыльнулся Половинкин, несколько раз щелкнув мальчишек на айфон. Будет что полиции предъявить. Может, еще и сам «хозяин» нарисуется.
Близняшки не успели подойти к певунам. Словно из-под земли выросли трое полицейских. Мальчики замерли на ходу, а стражи порядка схватили Аркадия за шиворот.
- Не трогайте меня! - завопил он. - У меня третья стадия синдрома Туретта! Я скончаться могу!
Однако название страшной, неведомой ментам болезни, не помогло, его и бабулю с коробкой денег, повели к машине. Аркадий вдруг указал на Володю:
- Это он, барыга,  меня  крышевал! Побираться честного человека принудил. Берите его! 
Арбуз моментально растворился в толпе, а Половинкин застыл. Ну не бежать же от полиции! Полицейский велел ему следовать за ним. Вздохнув, Володя пошел.
Документов у Половинкина с собой не было - впервые в жизни  забыл их дома. Ни местный участковый, оказавшийся в ОВД, ни дежурный старлей не верили в то, что он помогал полиции выявить истинных крышевателей «незаконного бизнеса старухи».  И только когда в отделе появился заместитель начальника и узнал Володю, так как иногда смотрел Новости по ящику, где Половинкин работал корреспондентом, разговор потек в плодотворном направлении. Посмотрев фото мальчишек, подполковник обратился к дремавшей в углу старухе:
- Узнаете ребятишек?
Та, разлепив глаза, сходу заявила:
- Мои внучки.
-Так это они вас на панель... Простите, к кафе определили попрошайничать?
- А зачем попрошайничать? – удивилась бабка. - Сами дают, сердобольные. Дураки. Думают, грехи им спишутся. Щас. А то накуролесят, напакостят, нашвырничают...
-Нашв... Что? – не понял полицейский.
- Нагадят друг другу в карманы, а потом рублем искупиться хотят! Не выйдет! - разошлась старуха.
-Тише.
- Я и так «тише». Хотя, спасибо дурачкам. Я  за один вечер могла бы себе золотые зубы в три ряда вставить и еще платиновые серьги в уши, да внучки всё забирают, мне только на лекарства оставляют. И то хорошо.
- Внучки, значит. Ну-ну.
Старуха дала адрес и вскоре в отдел привели мальчишек.
- Ну что, Рокфеллеры, где держите преступно нажитое? - спросил их полицейский.
- Мы не преступники, - захлюпали оба носами. - Подумаешь, бабку у фаст-фуда посадили.
- Вы обирали людей, используя их жалость! - взвился подполковник. Да, это административное правонарушение. Но есть и уголовщина.
- Мы не уголовники.
-Это как посмотреть. Если вы принуждали  бабашку к попрошайничеству с помощью насилия, угроз, шантажа, то здесь отвечать уже придется по статье уголовной. Колония вам светит, детки.
- Какого насилия! Она сама согласилась.
- А мне что,- ухмыльнулась бабка.- В тюрьму старуху, что ли посадите за песенки у кафе? Да вас журналисты завтра на смех поднимут, вот он же этим первый и займется. - Она указала клюкой на Половинкина. – Платите стрикам нормальную пенсию, и побираться никто не будет. На одну космическую  ракету таких пенсионерок, как я, полгода кормить можно, а их пачками  запускают. А чего там, в космосе, не видели-то? Одни булыжники летают, газетки читаем.
- Вы, женщина, не перегибайте, - поморщился полицейский. – Как говорится в кино: не путайте свою шерсть с государственной.
- Это у тебя шерсть, а у меня одни ошметки,- рассмеялась бабка.- Эх, встретился бы ты мне лет тридцать назад, живым бы не ушел. Это тоже из кино.
Володя понял, что дискуссия ничем не закончится. Напрасно влез в это дело.
- Да отпустите их всех, товарищ подполковник. Бабушка в чем-то права. Пенсионеры действительно как нищие живут.
Подполковник тяжело вздохнул:
- А ты завтра  про нас репортаж снимешь, как полиция потворствует попрошайничеству.
- Не сниму, - пообещал Володя.
- Ладно, топайте все, - разрешил полицейский. - Но деньги все сдать!
- Под расписку?- спросил Володя.
- Под нее самую,- кивнул подполковник.
У входа в ОВД Володю и  выпущенного на свободу Аркадия, поджидал Арбуз.
- Я  думал, вас уже на Колыму отправили.
- Не дождешься, - бросил ему Арбуз.- А ты, журналист, гони монету, работа ведь сделана.
- Сделана, - согласился Половинкин.
Он выдал алкашам обещанную сумму, причем сразу на несколько бутылок.
- А что, мне такая работа понравилась, - сказал Аркадий. – Завтра, Арбуз, на другой конец города поедем, там песенки петь будем.
Володя махнул рукой, отправился домой. По дороге думал: бабка, конечно, права, что на одну ракету можно пенсионеров кормить полгода, но ведь раньше, когда их не запускали в таком количестве, стариков все равно держали в «черном теле».
Значит, дело не в ракетах. А в чем? В певунах. Но не в тех, что поют песенки у кафе, зарабатывая на существование, а в «председателях домков», в Швондерах из «Собачьего сердца».