Обнажение

Любовь — не праздничный салют, не фейерверк витрин,
Не лоск отглаженных одежд и не безмолвный экран.
Любовь — когда ты снял все латы, снял один,
И вынес к свету всё, чем ранен ты и соткан.
Мы грезим культом «казаться», позабыв про «быть»,
Гремим железом совершенства, как рыцари без цели.
Боимся наготы души, боимся дверь открыть,
Чтоб ветер не задул свечу в нетопленой постели.
Мы прячем дрожь коленей, страх, желание тепла
Под слоем грима, под плащом уверенных и сильных.
А жизнь, быть может, незаметно мимо нас прошла,
Пока мы гордо шли в доспехах по залам пыльным.

Любовь — это обнажение. И звучит как приговор,
Как приговор суровый, но единственно счастливый.
Сними же с плеч железный, тяжкий, ненужный вздор,
Позволь себе быть слабым, трепетным, красивым.
Ведь полная открытость — это полная уязвимость,
И это самый страшный, самый честный риск.
Но именно в неё врастает подлинная видимость,
И свет, что не приемлет лжи, притворства, тусклых искр.
И предельная честность, что до дрожи, до костей,
Дарует это счастье — непередаваемое чудо:
Счастье быть собой, не ждать фанфар и не считать гостей,
И счастье сближения, где два звука входят в русло.

Всё остальное — жалкие попытки, блеклый тлен,
Сукно, накинутое сверху, чтобы скрыть зиянье.
Любовь же требует, чтоб ты, как обнажённый плен,
Стоял пред ней, сняв все свои былые одеянья.
Не для того, чтобы быть осуждённым, — быть принятым,
Таким, как есть: с трещинами, шрамами, тоской.
Она — не суд, она — причал, где ты не снял с себя,
А сбросил всё — и стал прозрачным, и обрёл покой.
И в этой ясности, в предельной этой наготе,
Где нет брони, где каждый нерв открыт и светел,
Рождается та самая святая простота,
Которую мы ищем всюду, но не смеем встретить.

Любовь — это обнажение. Изумительно точно сказано.
Скажи же это сам себе, когда стоишь у бездны.
Сними доспехи, сбрось свой страх — и, обнажённый, названный,
Шагни в объятья света, где мы нежные, где честны.
И в этой уязвимости — сила, и в этой наготе — броня,
И в этой честности — спасение от всех иллюзий мира.
Любовь — не то, что прячем мы, а то, что ждёт меня,
Когда я, наконец, решусь быть просто и открыто — лирой.
Пусть латы падают во прах, пусть рушатся миры,
И пусть дрожит душа, открыта всем ветрам и взглядам.
Любовь — не крепость. Это — танец до зари,
Где ты и я, где нет преград, где мы — единым взглядом.
Всё остальное — жалкие попытки, пыль и дым,
Игра в любовь, где мы боимся быть собой до дна.
А истина проста: ты будешь только с тем родным,
Кому решишься показать себя — без лат, без сна.

Позволь себе обнажиться. Это страшно, но поверь,
Что в этой самой беззащитности — великая награда.
Открой же сердце, распахни свою закрытую дверь,
И ты познаешь то, что выше всех побед и ада.
Ту нежность, что не требует взамен брони,
Ту ясность, что не терпит лжи, но терпит всё живое.
Любовь — это обнажение. И в этом — ты и я, и мы.
И в этом — счастье, наконец, простое и святое.