Песня без слов. 31. След на серебристой дороге

## Глава 31 «След на серебристой дороге»

У Оли распаковалась бионейросеть — не обычная электроника, а живая конструкция, выращенная из серого вещества мозга. Под присмотром Эдуарда она аккуратно вставила базы знаний и закачала их на нейросеть. А потом прошлась по каждой: читала не глазами, а будто пропускала сквозь себя. И с облегчением выдохнула — не надо корпеть над учебниками до третьего ранга, всё уже внутри, остаётся только освоить и применить.

Машинку;стенку доставили домой, и Оля с большим вдохновением принялась за работу. Она не просто кроила и шила — она собирала силу в каждом шве. Каждая модель была выдержана в одной цветовой гамме, будто это не одежда, а настроение, переведённое в ткань.

Мужские пиджаки — оверсайз, на два размера больше обычного, с косыми линиями сверху вниз. От верха шёл срез по косой, потом — молния прямо от конца этого среза: серебристая полоса на десять сантиметров вниз, и снова косой срез. На другой стороне пиджака — сверху тоже косой срез, где воротник треугольником заходил под низ первого среза. Молния здесь служила не только застёжкой, но и декоративным элементом, а внутри была ещё и пуговица — чтобы всё держалось на своих местах, даже если мир начнёт шататься.

Срезы вниз были разными: то оба в одну сторону с отрывом между ними в семь сантиметров и серебристым кантом, то в разные — и каждый пиджак отличался своей асимметрией. В некоторых моделях угадывался переход в полупальто с разными по высоте низами: один край выше, другой ниже. Акцент был на стиле оверсайз для верха — но не на бесформенности, а на свободе движения.

Брюки шли со вставками по краям из другой ткани того же цвета, с серебристыми кантами, суженные вниз, с манжетой по низу. Но стоило открыть пиджак — и становилось видно, что это не просто брюки, а скаф для космоса: плотные, сшитые так, что серебристые швы и канты превращали ногу в обтекаемый силуэт, будто человек только что сошёл с трапа корабля.

Для женщин Оля делала вещи с особой нежностью и дерзостью одновременно. Вырез — только на одном плече, на лямке, уходившей в какую-то одну сторону. Низ был асимметричным: один конец выше — ниже талии на тринадцать сантиметров, другой — чуть ниже колена. Или на одной высоте, но с ромбовидным вырезом. Или удлинённым треугольником. Разные варианты асимметрий, но при этом брюки словно были взяты из космических комбинезонов — с теми же серебристыми кантами и манжетами.

Силуэты повторялись, но в другой цветовой гамме: бирюзовой, графитовой, тёплой терракотовой, холодной лазурной, глубокой бордовой. Каждая пара была в одном цвете, но с разными асимметриями: один пиджак с отрывом в семь сантиметров, другой — с переходом в полупальто, третий — с треугольным воротником, заходящим глубже. Добавлялись меховые жилеты, ленты, прошитые асимметрично на брюках и пиджаках, рукава с кружевными манжетами. Платья были длинными, по колено, чуть короче — и всегда с асимметрией, с декором из меха и лент.

Вскоре они открыли магазин, и сначала на небольшом подиуме выступили модели. Видеозапись показа ушла в магазин «Россия», где тоже стали продавать вещи из Олиной коллекции. И очень скоро люди начали ходить в её вещах. Гонщики надевали специально пошитые костюмы, рабочие на разных производствах и предприятиях — созданные для них спецовки: удобные, красивые, практичные. Таксисты, водители маршруток и грузовых авто тоже выбирали вещи из этой коллекции — каждая вещь будто знала, для чего она создана.

---

А вечерами Оля собирала друзей и рассказывала про мир СТИКС — не как про приключение, а как про опасность, которую нельзя недооценивать.

— Нельзя туда соваться, — твёрдо говорила она. — Там какие-то споры, которые заражают всех. И только иммунные могут противостоять этой заразе. Если кто-то рискнёт пойти, нужно одеваться герметично. А если не готов к этому — лучше не возвращаться: зараза здесь распространится среди людей. Мы с Эдиком были одеты подходяще, поэтому не принесли заразы сюда.

Она объясняла Ольге, Эдуарду, Алексею, Насте про сокровища из Неназываемого:

— Здесь они ни на что не годятся. Капли свободного опыта, хрусталь для замены ненужного дара: например, человек может приказать птичке сесть на руку, или огонь вспыхнет на пальце, или откроется способность к гимнастике. И он хочет заменить это на другой дар: клокстопер, невидимость, покров над группой, чтобы никто не замечал… Даров много. Но они нужны только в мире СТИКС, чтобы защищаться от чудовищ, в которых превращаются неиммунные.

— А что нам действительно полезно? — спросил Алексей.

— Белые жемчужины, — ответила Оля. — Они дают иммунитет, быстро заживляют любые раны, даже если человека проколоть насквозь. Боль адская, но после приёма сразу пойдёт регенерация — при условии, что человеку есть что есть и пить.

— А с этим у людей проблемы, — тихо добавила Настя.

— Да, — кивнула Оля. — Все иммунные в том мире нуждаются в спарановом растворе. Спаран добывается из гриба на затылке у людоедов с бронёй и клыками. Такой может вскрыть машину и съесть человека. Без него человек чувствует жажду, становится плохо, может умереть. Пистолет таких зараженных, в которых есть спараны, зерна, орешки, янтарные нити - не берёт. Курить, не мыться — нельзя: заражённые чувствуют запах лучше собак. Есть только стабы — стабильные кластеры, которые либо никогда не перезагружаются, либо очень медленно. Прожить там можно долго… но что это за жизнь? Там даже в стабах опасно: могут похитить, убить, подставить. На стаб могут напасть.

Оля замолчала, потом тихо попросила:

— Эдик, родной мой друг, спасибо. Горло пересохло, чаю тебе не сложно принести? С чем;нибудь: с коржиками, зефиром, песочным печеньем.

Эдуард тут же встал и пошёл на кухню.

— Кстати, как вам мой наряд? — спросила Оля, вставая. — Льстить не надо. Скажите как считаете.

На ней была майка;футболка с асимметричным низом, пиджак оверсайз, галстук на шее, сандалии, похожие на римские, с ремешками до верха, высотой почти как высокие сапоги — до колена. Брюки свободные до колен. Галстук и лента на рукаве пиджака были графитового цвета, а остальной костюм — цвета топлёного молока. Весь этот ансамбль делал её ещё выше, будто она всегда была готова взлететь над всем.

— Ты реально похожа на фотомодель, — сказала Ольга.

— Не был бы знаком, вряд ли подошёл бы к такой красавице, — робко улыбнулся Алёша.

Эдуард вернулся с чаем и угощением, молча поставил всё на стол и только восхищённо посмотрел на Олю.

Она села, взяла кружку, откусила зефир с ванилью и, прожевав, продолжила:

— Там много людей, избравших криминал. Они с отрицательной гуманностью. А Читер стал героем: у него высокая положительная гуманность. У него очень прокачана удача, которая распространяется и на тех, кто рядом. Стрельба из любого оружия: он никогда не промахивается, даже если цель микроскопическая и до неё полкилометра. Сбивает вертолёты, в одиночку выходит против тысяч заражённых. Март всё время его подначивает бросить искать Няшу. Да и другие тоже. Никто не верит, что она ему верна.

— А мы с ней характерами похожи, — тихо сказала Оля. — Когда слышу такое, у меня будто вырастают шипы. Как Читер сказал Няше ещё до того, как их разнесло по разные стороны Континента, который назвали миром СТИКС: «У тебя броня, как у танка с шипами». И я временами такая. Но я — православная. И верю, что Бог может исцелить,изменить характер, если увидит в сердце человека хоть каплю желания и приложения сил, чтобы справиться.

— Ну что, давайте прокатимся на вагонетках с горы, полюбуемся видами нашего города, — предложила она. — Давно с высоты не смотрели на красоты Платвицкого парка. Ольга, Алёша, передайте это родителям: нельзя туда людей пускать.

Потом она вдруг остановилась:

— Ольга, ты бы предложила приглашать некоторых земных певцов: Ираклия, Шамана — Ярослава Дронова, семью Макарских, Ольгу Кормухину, Маршала, Илью Кореева… Ещё кого;нибудь. Разрешить им тут клипы снимать — природа отличная.

— Ты опять фонтанируешь идеями, — улыбнулась Ольга.

— Да, у меня внутри где-то спрятан «генератор» идей, — рассмеялась Оля.

Пока Эдуард ходил за лимузином, Оля пошла на кухню, и вскоре раздался гудок чайника. Вернувшись в гостиную, услышав их разговоры, она шутливо спросила:

— Что, и вас заразила генерацией идей?

Раздался звук наливаемого чая. Оля присела с чашечкой, отпила, откусила конфетку и вдруг сказала:

— Ольга, я как-то пропустила один момент. Подскажи, а скорые в городе есть?

Ольга на секунду замерла:

— Как;то и не подумали… Да, серьёзное упущение. Действительно, надо папе Николаю сказать.

— И вот ещё о чём не подумали, — тихо продолжила Оля. — Как бы ни хотелось об этом думать, но все мы смертны. А кладбища — нет. Или на Земле хотите хоронить, в Санкт;Петербурге? По-моему, так нельзя. Только если там родственники остались. Но, может быть, сделать, как во времена Христа — в пещерных склепах? Можно по низкой цене такие склепы продавать, а рядом — церковь, чтобы батюшка там рядом служил. Но это должны решить ваши родители, Алёша, Ольга.

В этот момент на улице раздался звук клаксона.

Все друг за другом вышли. Оля села рядом с Эдуардом впереди.

— Ну что, поехали? Прокатимся с ветерком, — сказал Эдик, выезжая со двора.

Он повернул на дорогу и немного прибавил скорость. Оля с интересом смотрела, как виды за окном часто менялись. Но вдруг Эдуард резко затормозил.

Вперёд по дороге шла семья сохатых — лосей, но необычных: сине-фиолетовых, с тёмно-серебристыми ветвистыми рогами. У лося на туловище были пятна в тон рогов, у самки и детёныша — похожие узоры. Лось внимательно смотрел на людей, а детёныш прижался к маме.

— Как хорошо, что печенюшки взяла, — тихо сказала Оля.

— Ты что опять задумала, Оль? — усмехнулся Эдуард.

Оля уже выходила из машины. Наклонившись, она сказала:

— Не волнуйся, Эдик, я рядом с машиной постою. Посмотрим, может, получится наладить контакт.

Она встала и с нежностью посмотрела на сохатого, не отводя глаз. Потом протянула руку с печеньем. Лось некоторое время смотрел на неё, сделал осторожный шаг и осторожно взял печенье. Съев его, он снова посмотрел на Олю.

Оля улыбнулась и достала пакет:

— Ты всё не ешь. Сам всё съешь, а о своих тоже надо подумать.

И показала другой рукой в сторону самки с детёнышем. Лось словно понял: съел ещё два печенья, отошёл и посмотрел на самку. Оля протянула руку с угощением в её сторону. Самка посмотрела на лося, потом осторожно подошла вместе с детёнышем и взяла печенье. Потом и детёныш съел своё.

Лось продолжал смотреть на Олю. Она улыбнулась ему и показала в сторону дома, видневшегося неподалёку:

— Посмотри, я там живу. Если надо, приходите.

Вдруг сзади раздался резкий звук торможения. Графитового цвета БМВ с серебристой линией остановилась рядом. Окно пассажирского сиденья пошло вниз, и Оля услышала:

— Клепа, разберись.

Из машины вышел сильно загорелый мужчина лет сорока пяти.

— Что сохатые устроили тут прогулку? — спросил он.

— Так же, как и вы, Александр, — спокойно ответила Оля.

Тут из машины вышел накачанный Клепа — один из телохранителей — и внимательно стал следить за Олей и теми, кто сидел в лимузине.

— А разве мы знакомы? — спросил Александр.

— Многие знают про механиков. Я не исключение, — сказала Оля. — А где Гера? Где вы устроили открытие ворот-портала в наш мир?

Вышел Слива.

Оля продолжила:

— Вы, Александр, владелец ГДЛ, а рядом — собровец, и ещё в машине должен быть Слива. Вы ходите с помощью учёных, под руководством вашего гения — Геры, по мирам. Мне нравилось читать, что вы там как сплочённая семья, заботитесь друг о друге… Впрочем, если вы не против, давайте разговор продолжим на вагонетках, если, конечно, не против.

Они тронулись с этого участка дороги. Сбоку продолжал стоять один лось. Оля показала ему на свой дом и вопросительно посмотрела. Лось наклонил голову.

Эдуард хохотнул:

— Нашла ещё одного поклонника.

Оля резко обернулась:

— А кто первый?

Эдуард сразу понял, что перегнул палку:

— Прости, Оль.

Сзади, на бархатистых бордовых сиденьях, переглянулись Ольга и Алёша. Только Алёша с болью подумал, что он влюблён, а Оля кажется такой далёкой.

Машина с Александром обогнала их, промчавшись на скорости, явно превышающей двести километров в час.

Оля повернулась к Эдуарду:

— Это с какой они летят по дороге?

Эдуард глянул на показатели скорости лимузина — 150 км/ч — и ответил:

— Он, Александр, сделал нас как стоячих. Значит, у них модернизированная БМВ и скорость не менее 350 км/ч. Вон, мы их уже потеряли из виду.

Он извиняюще посмотрел на Олю: его беспокоила её реакция на разговоры о мужчинах. Но тут мысленно хлопнул себя по лбу: она с детства имеет духовное воспитание, а не привлекать такая красавица не могла. Вот почему такая реакция.

Вскоре они увидели стоящую БМВ и начали тормозить. Александр и его люди стояли рядом с местом подъёма и спуска вагонеток. Эдуард, Оля, Алёша и Ольга вышли из лимузина цвета индиго с лебедем на капоте.

— Кто у вас продумывает такие покраски? — спросил Александр.

Эдуард кивнул в сторону Оли.

— Знаю, что и у вас поставлено подобное: градиентные покраски, яркие цвета, — сказала Оля. — Давайте зайдём в вагонетку и посмотрите на красивейший Платвийский парк, над которым возведён и растёт наш город Санкт-Романовск. У вас среди песков, гор и оазисов таких видов не увидеть. Да и в мирах, что вы открыли с вашими учёными — мир динозавров, водный, зимний, мир обезьян и так далее, — там вам такого не увидеть. И зависите вы от оборудования, которое у вас часто ломается. У нас нет такой зависимости, чтобы активировать окно световое и выйти около Исаакиевского собора в Питере. И обратно.

Вагонетка поднимала их наверх. И тут словно туча нашла и скрыла солнечные лучи. Все посмотрели вверх, и Ольга, сестра Алеши, воскликнула:

— А я его когда-то мячиком нашла! Смотрите-ка, вырос и уже приобрёл очертания корабля!

— Так это что-то живое? — спросил Александр.

— Это живой корабль, — ответила Оля. — Он питается, собирает энергию из солнечных лучей и вырастает в большой космический корабль. Его зовут Живчик.

— Давно же мы его не видели, — тихо сказал Эдуард. — Куда он взлетает? Наверное, к кораблю древних, что висит сверху.

— Так тут есть космические корабли? — спросил Клепа.

— Мы в космической Империи Зорин, — улыбнулась Оля. — Конечно, есть. Есть выход на Землю. Смотрите: сколько водопадов, какая красота!

Она повернулась к Александру:

— Вы бы могли позвать Геру и тех, кого вы оставили около того места, где вы в этот мир попали. Пусть передохнут в нормальных условиях. Приезжайте. Вон, рядом с вами, наверное, Слива… Ну, вы и позывные придумали. А Слива часто голоден. Мы собираемся в ресторан Ираклия. Бесплатных столовых у нас тут нет. Вы уже поменяли золото на деньги в банке?

— И откуда ты всё это знаешь? — усмехнулся Александр.

Оля рассмеялась:

— Я про ваши приключения создавала аудиокниги. Сколько лет длится ваш
книго-сериал? Переслушивала, перечитывала. Ты, Саш, из директора в бойца превратился. Мир ваш с опасными зверями, бандами был. Вы их истребили. Только не знаю, как моим друзьям — не хочется там жить. Ты, Александр, там лет десять назад появился. Нашёл любимую. А ведь не доходит: женщина хочет детей, нормальной семьи, обычно.

Она чуть помолчала и добавила:

— Даже при советской власти было много верующих, несмотря на гонения. Вот ни за что не поверю, что у вас все неверующие. Вы что угодно строите, а про это совсем не подумали. Заботитесь о стариках, детях… А просто хоть церквушку возвести — желающие прийти, помолиться, сразу же найдутся. Свете уже, судя по годам, около сорока. Думаешь, ей свадьбы и хотя бы одного ребёнка не хочется? Но ты редко с ней, приключения — это хорошо. Но она уже веру потеряла, что стать женой и иметь ребёнка у неё получится. Впрочем, вы совсем взрослые. Вы сами такое решайте.

Александр, Клепа и Слива стояли молча.

Тем временем вагонетка довезла их наверх.

— Вы что-то про ресторан говорили? — спросил Слива.

Все заулыбались. Эдуард хлопнул Сливу по плечу:

— Да, вы с нами? Судя по Сливе, с нами. Поехали с горы и в ресторан.

— А я смогу увидеть вашего якудза Ватари? — спросила Оля. — И Полукеда: конфеты мы для него найдём. Таких, как Полукед, раньше на Руси блаженными называли. А здесь никто над ним смеяться, подтрунивать не будет. Жаль, в ресторан мечи брать нельзя. Мы нашли их в одном месте, далеко от парка. Необычные, неземные. Думаю, Ватари и Полукед ими бы заинтересовались… Хотя Полукеду их нельзя показывать. Вдруг захочет, а как такому откажешь?

— Теперь по машинам, — сказал Алёша, садясь в лимузин. — Вы за нами, поедем в ресторан к Ираклию. Да, Оль, певцов не хватает. Надо с нашими родителями думать над твоими идеями: певцы, съёмки клипов, скорые..


---

У Ираклия в ресторане и правда было много людей, но хозяин будто только их и ждал: подошёл, кого-то обнял, кому-то руку поцеловал, кому-то крепко пожал — и всё с той самой радостной улыбкой, от которой даже хмурый день становился светлее. Он тут же приказал сдвинуть два стола, чтобы все уместились, будто так и было задумано с самого начала.

Оля заказала жареную рыбу, плов с мясом из местных зверей, а потом чуть наклонилась вперёд и тихо спросила:

— А нет ли кусочка торта «Наполеон»?

И торт принесли. Настоящий, слоистый, с тем самым нежным кремом, от которого хочется зажмуриться и просто радоваться, что он есть.

Александр и его сопровождение тоже выбрали и мясные, и рыбные блюда, но ели будто не торопясь, присматриваясь к этому месту, к людям, к тому, как здесь всё устроено.

— Оль, ты права, — наконец сказал Александр, отложив вилку и глядя прямо на неё. — Нас ждут. Мы сюда на разведку приехали. Хорошо у вас: серебристые реки, озёра, водопады, ландшафт необычный… Если хотите, мы терминал для перехода в этот мир откроем.

Оля отпила чай, откусила кусочек «Наполеона» и покачала головой:

— Мне бы не хотелось, чтобы гномы, говорящие обезьяны сюда могли переходить. Да и рейдеры, и прочие такие… А вот с вашего ГДЛ, от того высокого мэра, от бойцов Апреля — пусть помогут с курсами молодого бойца, подскажут, что да как. Вот таких можно. решаю это не я, а родители Ольги и Алеши: Николай и Александра,и дядя их - Сергей. Так есть с вами Ватари и Полукед?

Слива хмыкнул, будто услышал что-то очень правильное, и кивнул:

— Есть. И Ватари, и Полукед.

— Тогда пусть приезжают, — сказала Оля. — Пусть посмотрят, как тут живут. Пусть увидят, что можно не только выживать, но и строить. Пусть увидят лосей, Живчика, парк… Пусть увидят, что здесь можно дышать спокойно.

В этот момент тихо прозвучал рингтон:

 Если есть шаг, должен быть след, 
 Если есть тьма, должен быть свет.

Оля улыбнулась таким знакомым словам.

А потом, когда тарелки опустели, а разговоры стали тише, Эдуард тихо сказал:

— Знаешь, ты всё это собираешь не просто так. Не ради моды, не ради красоты одной. Самое важное, чтобы люди чувствовали: они защищены, они на своём месте.

Оля посмотрела на него, на друзей, на город за окнами, и тихо ответила:

— Я просто хочу, чтобы у каждого был свой след. Чтобы он не терялся в темноте.

1 глава  http://proza.ru/2026/10/12/349
32 глава http://proza.ru/2026/10/25/129