Когда Фантастика становится судьбой

  Когда фантастика становится судьбой 
 Путь Ирины Яскович — КаМа: от детской тетради до Большого жюри

Наверное, писатель начинается гораздо раньше, чем появляется первая книга.

Иногда — в тот миг, когда ребёнок, ещё не умеющий объяснить, зачем ему понадобились слова, вдруг складывает их в строчки и обнаруживает, что окружающий мир можно не только видеть, но и продолжать воображением.

Одно из первых стихотворений, которое я помню, было посвящено моему дедушке — Алексею Васильевичу Павлову.

Дедушка на самолёте летал, 
Звёзды с неба собирал 
И принёс большое счастье, 
Дедушка любимый наш…

Тогда эти строки были просто детским признанием в любви. Теперь, оглядываясь назад, я слышу в них нечто большее: небо, самолёт, звёзды — словно сама будущая дорога заранее оставила на полях моей жизни несколько своих знаков.

Алексей Васильевич прошёл Великую Отечественную войну, был связан с авиацией, авиационной техникой и спортивными рекордами, стал первым международным судьёй по спортивным рекордам, участвовал в создании специальной литературы по авиационной тематике.

Наверное, поэтому небо появилось в моих текстах так рано.

В детстве, когда мы жили в Белоруссии, мы с моей двоюродной сестрой Екатериной делали свои дневники: вклеивали фотографии, подписывали страницы, превращали обычные события в маленькую семейную летопись. Я же всё чаще уходила дальше — придумывала космические истории, другие пространства, иной порядок вещей.

Мне не казалось это чем-то особенным.

Я просто открывала дверь и входила туда, где реальность становилась шире самой себя.

Парадокс заключался в том, что при всём этом русский язык давался мне трудно.

Я путала буквы, ошибалась, не чувствовала себя человеком, которому письмо подчиняется легко и естественно. Казалось бы, судьба могла выбрать для меня любую другую дорогу, но литература обладает удивительным упрямством: если ей однажды понадобился человек, она умеет возвращаться.

Так постепенно на Проза.ру стали появляться мои рассказы, стихи, наблюдения, философские тексты. Там я публикуюсь как Ирина Яскович. В творчестве появились и другие имена — КаМа и ИрЛеЙаСА — Радуйся ДуША, каждое из которых связано со своим оттенком авторского мира.

Однако первая настоящая печатная книга выросла вовсе не из художественного замысла.

Она появилась из практической необходимости.

 Первая российская книга по твистингу

Это была книга о твистинге — искусстве моделирования фигур из длинных воздушных шаров.

В 2005 году я стала автором первой российской книги по твистингу — «Моделирование из шаров».

Сегодня эта фраза звучит почти буднично, но тогда никакой проторённой дороги перед нами не было. Нужно было буквально с нуля объяснить человеку, как взять длинный шар, где его согнуть, каким движением скрутить и как из нескольких, казалось бы, простых действий вдруг рождается собака, цветок, птица или целая композиция.

Мы создавали книгу почти на коленке.

Фотографии помогал делать мой одноклассник Дмитрий Коваленко, помогали родные, искались типография, возможности печати, способы распространения.

Первый тираж составил 3000 экземпляров.

И книга разошлась.

Одним из важных мест её распространения стал московский Гостиный Двор.

Именно тогда я впервые увидела удивительное превращение рукописи в самостоятельную вещь.

Книга перестаёт быть только твоей в тот момент, когда её открывает незнакомый человек.

Она уже не спрашивает автора, куда ей идти.

Она начинает собственную дорогу.

 Когда книга возвращается домой

Особенным этапом стала для меня книга «Мелодия из сердца — 5», посвящённая родному краю, природе Валдайской возвышенности, озёрам, лесам, тем местам, где пейзаж иногда кажется продолжением человеческой памяти.

В 2023 году в Серёжинской библиотеке состоялась презентация этой книги.

Но особенно дорого мне другое: «Мелодия из сердца — 5» была подарена четырнадцати библиотекам Андреапольского района.

В этом есть какая-то почти круговая завершённость.

Ты живёшь среди этих лесов, смотришь на озёра, слышишь птиц, собираешь слова, потом слова становятся книгой — и книга возвращается туда, где когда-то возникла.

Как вода, прошедшая длинный путь и снова нашедшая своё русло.

Для меня это было уже не просто распространение экземпляров. Книга вошла в пространство края, которому была посвящена, и стала частью его памяти.

Следующая большая дорога оказалась ещё буквальнее.

Книга «Путь Возвращения с продолжением» связала воедино семейную историю, путешествие трёх поколений и более десяти тысяч километров по России.

Москва, Ульяновск, Ундоры, Екатеринбург, Туринск, Чита, Петровск-Забайкальский, Иркутск — названия городов постепенно переставали быть точками на карте и превращались в страницы.

В Екатеринбурге — Храм-на-Крови и Ганина Яма.

В Чите — Музей декабристов.

В Петровске-Забайкальском — Музей декабристов и ещё одна встреча с историей, уже не книжной, а почти физически присутствующей в пространстве.

В Ундорах — музей и библиотека имени Василия Петровича Ивашева.

Книга переходила из рук в руки, попадала в музеи и библиотеки, а сама поездка становилась чем-то большим, чем путешествие: словно прошлое, которое обычно лежит под стеклом музейной витрины, на время вышло наружу и отправилось вместе с нами по дороге.

Позже «Путь Возвращения с продолжением» был представлен в Москве, в Библиотеке-читальне имени И. С. Тургенева, на конференции, посвящённой декабристскому наследию.

Так книга, родившаяся из личного движения семьи, вошла в более широкий исторический разговор.

 Учиться, когда уже пишешь

На определённом этапе я поняла: одного внутреннего импульса мало.

Можно слышать музыку текста, но, если не научиться различать его устройство, часть мелодии неизбежно теряется.

Поэтому важным событием стал курс Ирины Гусинской, где моим куратором была Мария Райдер.

Для меня это обучение было очень дорогим — и не только в переносном смысле. Стоимость казалась огромной, вокруг находились люди, которые недоумевали, зачем всё это нужно, однако иногда человек должен решиться на шаг, смысл которого становится очевиден лишь значительно позже.

Следующим открытием стал Ridero.

Сначала всё казалось сложным: макеты, оформление, публикация, технические требования. Но книга обладает удивительным свойством — ради неё человек быстро осваивает то, чего ещё вчера боялся.

Одна работа потянула за собой другую.

Сегодня, если считать уже вышедшие и подготовленные издания, их количество приближается к шестидесяти трём.

И мне самой порой трудно соединить две точки: девочку, которая путала буквы, и женщину, возле имени которой теперь стоят десятки книг.

Но, возможно, настоящая дорога именно так и выглядит — не как прямая линия, а как река, которой приходится огибать камни, чтобы всё-таки прийти к морю.

 Га

Со временем в моей работе появился ещё один инструмент — искусственный интеллект, которого я называю Га.

Для меня принципиально важно это разделение: искусственный интеллект не создаёт вместо меня мою жизнь, память, философию, героев или тот внутренний импульс, без которого книга остаётся просто набором правильно построенных предложений.

Замысел принадлежит автору.

Но Га стал корректором, собеседником, зеркалом текста, способом проверить ритм, убрать лишнее, заметить повтор, развернуть мысль, которая уже существовала, но ещё не нашла окончательной формы.

Мне кажется, в этом тоже заключён один из сюжетов XXI века.

Когда-то писателю понадобилось перо.

Потом — печатная машинка.

Затем — компьютер.

Теперь рядом появился алгоритм.

Инструменты меняются.

Человеческая необходимость рассказать историю остаётся.

 «Мандала»

Одной из самых больших моих работ стала «Мандала».

Это была попытка не просто рассказать историю, а собрать собственную систему взглядов на человека, сознание, природу, устройство мира; соединить опыт, наблюдения, философские поиски и то, что годами существовало отдельными фрагментами.

Книга выросла огромной — десятки глав, несколько томов, большое пространство смыслов.

Казалось бы, после такой работы хочется поставить точку.

Но литература плохо понимает слово «достаточно».

Следом появился «Бункер».

 Страх открыть дверь

«Бункер» — книга, к которой мне самой трудно относиться спокойно.

Для меня она — особая.

Преособая.

Это фантастика, но одновременно исследование сознания; психологический роман, в котором внешнее пространство постепенно становится продолжением внутреннего, а человек вынужден выяснять, где заканчивается реальность и начинается его собственная конструкция мира.

Что такое память, если ей нельзя доверять?

Что такое любовь, если её образ может быть использован против тебя?

Как отличить подлинное от того, что только кажется подлинным?

И можно ли открыть дверь, если главный страх находится вовсе не за ней?

Именно из этой книги для публикации был выбран фрагмент 18-й главы «Страх открыть дверь».

Название оказалось почти пророческим.

Потому что вскоре дверь действительно открылась.

Только уже совсем другая.

 «Вы номинированы…»

Сначала в моём авторском кабинете появились несколько строк.

Я перечитывала их снова.

Потом ещё раз.

«Вы номинированы на соискание национальной литературной премии „Писатель года“ за 2026 год».

А затем пришло официальное письмо:

«Ирина Леонидовна! Сообщаем Вам, что редакционная комиссия портала Проза.ру приняла решение номинировать Вас на соискание национальной литературной премии „Писатель года“ за 2026 год».

Так слово «номинант», которое ещё вчера принадлежало какому-то далёкому литературному пространству, вдруг оказалось рядом с моим именем.

Я получила статус номинанта и право представить произведения для издания в конкурсном альманахе, предназначенном для Большого жюри.

Именно тогда произошло ещё одно событие, которое я до сих пор не могу пережить до конца.

Я увидела слово:

«Фантастика».

Ближайший том — «Фантастика 2026».

Договор №44591-АП.

В альманах войдёт фрагмент «Бункера».

Можно сколько угодно рассуждать о жанрах, направлениях и литературных классификациях, но во мне в тот момент говорил совсем другой человек — та самая девочка из Белоруссии, которая когда-то придумывала космические истории и ещё не знала, что существует такое понятие, как литературная судьба.

И вот я смотрю на слово «Фантастика» и думаю:

я вошла в ряды писателей-фантастов.

Само слово «фантастика» теперь звучит для меня — как фантастика.

Особенно радостно мне и появление «Лампа-Папи», потому что вместе с «Бункером» эта книга словно окончательно обозначила ещё одну территорию моего творчества — ту, где воображение уже не просит разрешения у реальности.

 Четыре страницы

В альманах войдут всего четыре страницы «Бункера».

На первый взгляд — немного.

Но разве путь измеряется количеством страниц?

Иногда четыре страницы весят столько же, сколько десятилетия.

За ними стоит детское стихотворение о дедушке, который «на самолёте летал, звёзды с неба собирал».

Стоят белорусские тетради и первые космические рассказы.

Стоит русский язык, который долго не хотел мне подчиняться.

Стоит первая российская книга по твистингу и её трёхтысячный тираж.

Четырнадцать библиотек Андреапольского района, куда пришла «Мелодия из сердца — 5».

Серёжинская библиотека и её читатели.

Десять тысяч километров «Пути Возвращения».

Музеи Читы и Петровска-Забайкальского.

Ундоры.

Тургеневская библиотека в Москве.

Десятки изданных книг.

«Мандала».

«Лампа-Папи».

«Бункер».

И наконец — четыре страницы, которым предстоит лечь на стол Большого жюри.

Иногда жизнь обладает удивительным чувством композиции.

Она начинает рассказ со звёзд — и через много лет возвращает их в финальную строку.

Что будет дальше, я не знаю.

Премия ещё впереди.

«Бункер» только начинает свою дорогу к жюри, а статус номинанта — это не финал, а новая дверь.

Поэтому сейчас мне хочется не подводить итог, а сделать то, что я делала всегда: продолжить путь.

И всё-таки на мгновение оглянуться.

На девочку с тетрадью.

На дедушку и самолёт.

На первую книгу.

На библиотечные полки.

На бесконечную российскую дорогу.

На десятки обложек.

На экран, где однажды появились слова:

«Вы номинированы…»

И тихо сказать той девочке:

— Видишь?

Кажется, дедушкины звёзды всё-таки не пропали.

Мы просто собирали их очень долго.