26. Роман. Толтек. Аэромир. Встреча

ТОЛТЕК. АЭРОМИР.
ОДА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ.
ВСТРЕЧА.

26-1.

— Василий Силин, понял я не сразу, не очень–то жаловал нашего брата — журналиста!

Но, всё же, я дождался мне предназначенного часа.

Сегодня нас Провидение свело.

И обстановка события приличиствовала поводу: конкурс- выставка Архитектуры.

Приём, на редкость, выдался отменный.

Здесь, на роскошной яхте, собрались фигуры архи-бизнеса.

Идеями воображенье поражая, макеты великолепных зданий повсюду привлекали взгляд, — один лучше другого.

Конечно же, Василий Силин мой был тут.

Я — Аристип — с вниманием наблюдал со стороны за мэтром, как всегда, желая уловить момент для интервью.

Он, опытный в общении светском, перемещался с лёгкостью, то здесь, то там, — обмолвится, кивнёт, исчезнет…
(Меня влекла его манера появляться и пропадать мгновенно и безвозвратно.)
…Ан нет! Он снова здесь! Каков?!

Достиг особого я отрешения, умудряясь наслаждаться предвкушением спонтанных вариантов, новизной взаимодействий (вскользь, не более) и, одновременно, — задуманных феерий всплесков праздника в разгаре.

Макеты виртуальные концепций то проецировались в небо миражами, то — инсталлировались на поверхность вод лагуны. Изображения двигались, показывая шоу трансформаций зданий в действии.

Казалось, будущее разворачивается прямо здесь, сейчас. А манекенщицы прогуливались ню, под иглами лучей пересечённых. Их лазеры мгновенно одевали объёмом гроздей импульсного света.

По прелестям живым бежали линии, круги, и функции костюмов эфемерных. Повсюду здесь корпускул световых пучки тьму бомбардировали, превращая, в архитектуру обнажённых дев телесность — в арх-бионику, в кубизм, в параметрию, психоделическим мерцанием пронизая не формы но глаза смотрящих в них.

Мелькали стробоскопические блики, и световые облака клубились разноцветием, гипнотизировали, западали в разум. Лучи в бокалах дорогих напитков трепетали, инвесторские программируя мозги, неоновой струёй извилин лабиринты заливали, и душу вспенивали в пузыри.

Мне сначала, на фоне дивной мишуры и конкурентов конкурсных, простая презентация концепции Мэтра Силина излишне скудной показалась.
Вращающийся зеркальный вихрь, да, и только?!

 Я недоумевал! И лишь позднее всю подоплёку осознал я, как всегда, сей лаконичности и остроты явления в представлении…
Лишь позднее!

Поверьте, без бравад скажу, — я перестал испытывать разочарование в текущей череде событий этой жизни, от радостей и неудач, что случаю лишь одному подвластны!

И потому в весёлом созерцании ткани яви, — не ждал свершится или нет сегодня, уж много раз несбывшаяся, встреча.
Но, однако!...

Я жаждал проявления кумира, как театрал премьер, — нетерпеливо, страстно, и, реплики хватая жадно, каждой сцены, я в предвкушении процесса ликовал заранее.

Но в этот раз, признаюсь вам, Василий Силин удивил меня особо, когда, вдруг, материализовался из ниоткуда, (…Иль, — прямиком из вихря презентации?!!…) и сам ко мне поворотился, с живостью кивнул, приблизился и поздоровался открыто, с радушием произнёс:

— Как мог бы я, Маэстро Слова, Вас ангажировать на некоторое время? — Так и назвал меня! — Да, и продолжил:

 — Для вас сейчас образовался повод у меня и деловой, и дерзкий! Согласны ли, соблазны праздника отринув, немедля приступить к беседе нашей с вами?
Признаюсь, что давно, я наблюдаю, — вы ищите внимания моего. — Он знал?! — Однако, согласитесь, ничего фальшивей нет, формального без повода общения.

И всё другое, что бы не взялось до этого момента нам как повод, не стоит положения рук точнейших ваших на клавиатуре! Другое —данный случай!
Случай — лучезарный!

Сегодня, представляете, выкристаллизовалась тема. Зрела долго. Архи-важна она! Уж, если так пойдёт, не столько я вам оказать смогу услугу, но, много более, вы — мне поможете! И к этому нас вёл особый всплеск! Позвольте ж доложить вам мой расклад сейчас же!

Я знаю, — И тут он удивил меня словесным оборотом, — Вы —знаток архитектурных изысканий запредельных. Вас, точно знаю я, не проведёшь обычной уткой…— (О, что за чудо! Он осведомлён обо мне более, чем я мог ожидать!) — Да! Я за вами наблюдаю. — Он уточнил, словно читая мысли, чем прошиб до дрожи, хоть мне и удалось хранить невозмутимость. —
…И ваше творчество всегда с вниманием изучаю я. Мне нравится умение ваше подмечать то важное в архитектуре здания и пространства, в чём виден к авангарду шаг.
Умение редкое, достойно знатока и интуита. И от того давно, и непременно к вам, решил я обратиться.

Но! Именно сегодня так сложилась масть, что вызрела во мне решимость, наконец, задействовать профессиональный опыт ваш и мнение. Поверьте, дело деликатно и непросто. И только вы с ним справитесь, уверен, идеально!

Представлю я для размышления вам изящный анекдот! И в ходе обсуждения, надеюсь, подам изрядный повод для статьи! Нет! Для парада статей! Ах! если, право, Сударь Мой, не станете вы совершенно против, вдруг!…

Однако, берегитесь же, посыл с подвохом мой!

…О! Я уж и уверен был в моём согласии точном! Свершилось в одночасие — одним скачком! — моё желанное к заветной цели продвижение! Как видно, все планеты встали для меня в парад сегодня именно!… Но в том ли виде представлял себе триумф я?!...

26-2.

Простор ночной внимание поражал и глубиной, и блеском, и фактурой. Дорожки дрожь, светлейшим полнооком лунным порождённая, бежала от основания свода купола по кругу горизонта до ослепительного корпуса неонового яхты.

Острый силуэт в ночи мерцал эффектно. На всех гранях и плоскостях рябили всплески отражений водных. Окутанная дымкой лунной лодка, загадочным, потусторонним светом, по контурам обведена, сияла,… и сказочным веретеном во тьме скользила!

Мне чудилось, — незримый импульс лунный, толкает призрак парусный по-над глубокой водной тьмой, подёрнутой, подобно облачному флёру, разводами из зыби ветряной.

И, казалось, неумолимое нечто в каждом пассажире вот-вот-вот сдвинется и, отделившись, из тайн души, за загоризонтье улетит во тьму недоосмысленных загадок запредельных!

В преддверии, речей Василия, вдруг, остротой опасности моё сковало тело! Мой курс теперь казался слишком быстрым мне!

Витало нечто в предвкушении представления Маэстро, меня схватившее тошноты сюр—сальвадорской магией Дали!...
Свербило в животе, давило в горле!

И я не в силах был и слова вымолвить пока преодолевали мы вдоль борта долгого Сияющую Яхту. Пространство праздника, тепло и феерично мне казалось. Влекло назад в уют без размышлений сложных. И под влиянием впечатления своего, я, было, сжался весь внутри, но только на мгновение….

В даль от торжеств, в тишь нижней палубы меня мой собеседник увлёк сюда — на бак.
Таинственной улыбкой осветлён Его и взглядом со значением, я позабыл тревожности свои.

— Так в чём же Ваш посыл ко мне, Василий Порфирьевич. — Я вопросил к Герою Своему, когда расположились мы в уютных креслах  формой, и размером запредельных…— из двух ладоней, в горстья сложенных, ребро к ребру…

Здесь, только, окончательно, между крылами рук скульптурных, я без причины видимой вернул покой, уверенность в себе, которую всегда считал предвестником успешных событийных разворотов.

Василий Силин, читал меня, похоже, превосходно. Но виду не подал. Лишь хитрецой в глазах мне мельком искры сыпал, но уж не опасение порождал, но, нетерпение от душевных ликований!...

— Извольте, сударь! Я без промедления начну! — Василий Силин артистично, и непринуждённо, и страстно, даже, говорил запоем; звук голоса его был полон предвкушенья. — Дело вот в чём. Грежу всё сильнее, о неком, на первый взгляд, несбыточном проекте. Мои и голова, и тело, даже, и душа, конечно... — захвачены новейшей мысли ходом ежечасно.

Я проговариваю состояние вам моё не для придания значения пущего концепции моей, и не для важности себя, не для интриги, а для того только, чтобы прониклись вы особой грандиозностью момента, который, как мне представляется, (хоть прозвучит сие, быть может  и наивно), наипервейшее значение имеет в этом деле.

Да, да, да, да! И не моя архитектура даже, как дОлжно было б Вам подумать сразу, а, именно, значительность события для человеческого мира важны мне!

О форме после мы… Хочу, я расписать про действо, чтобы вам представить глобальность перемен!

Возможности меня всецело увлекают и воображение ворожат! Я ведаю, вас тоже, вслед за мной, интуитивно охватило нечто,… то всеобъемлющее, что стоит над всем!

И я кивнул согласно, — прав Василий Силин…, — но, слов не произнёс, боясь спугнуть поток раскрытия надвигающейся тайны.

— Так, слушайте же, Аристип, продолжу я. — Вообразите! Себе Колосс, скульптурный, — здание, высочайшее из всех, что виданы и воплощены людьми в натуре. Такой воистину огромный небоскрёб, который пронизал бы Мир наш ото дна, сокрытого под толщей океана, вплоть до поверхности, и дальше — в облака! И там, не прерываясь, выше громоздился, словно Лингам, плодотворящий разом всех миров красоты!

Представили?! Пусть потеряется сия Вершина в вашем осознании, в самой дали, лишь только чувством, лишь догадкой зыбкой пусть обозначит ум ваш достижения точку!….
Улавливаете, о друг мой, Аристип, о чём я говорю?

— Да, продолжайте! Я пытаюсь уследить за мыслью!

— О! Простите! Мне поперёк обыкновения моего, живое возбуждение не даёт собраться! Но всё лишь для того, чтобы дать вам осознать вибрацию... Уж много раз я приступал к рассказу мысленно и всякий случай — откладывал, считая мысль сырой.

Однако, здесь — пора! Мой замысел предстал сегодня вам в простом макете!... Вихрь сей, если покажется идея Вам возможной, таит в себе не столько утилитарное для жизни назначение, но много более различных тайн, чем сразу, без подсказки, кому-либо представить можно было бы, по описанию простому суть идеи….

Лишь действие откроет все слои — все уровни и весь функционал! Не каждый испытать сподобится! Сие — для дерзновенных!

Однако, в этом деле, важность особую, как Вам покажется ни странным, обретает слово! Без слова нам не удержать баланс, не сепарировать плевелы от семя, и не направить токи в правильное русло.

И в том, я верю, за вами первый шаг!

 Внимайте же, та Башня, есть — канал трансформационный из мира в мир, она есть — коридор, портал!...

Да, что ж я, право, так спешу и сбивчив!…

А слышали ли вы о мире водных жителей — Луанов?... Нет!?

А о воздушно–лёгких, и крылатых, небесных розово–сияющих Аэритах?... Нет и нет?!

А, между тем, они — здесь рядом и реальны! Я был в мирах у них и в нашем мире виделся лицом к лицу, поверьте.

А слышали, наверное, вы легенду, как будто в сновидении странствовать я обладаю силой? Знаете? Да? Да! И это точно — правда!

Сей небоскрёб, по моему замыслу, связать миры в один большой поможет.

Как вам такой вот бред, на первый, не искушённый взгляд покажется, коллега?
Как вам тема? Для рассуждений письменных?

Какой бы выбрали вы стиль словесный, чтобы общественности намекнуть об этом?… — Продолжил мысль свою Василий Силин мой, всё следуя вперёд в практическом ключе, без обиняков, —

— Однако, действовать необходимо очень тонко. Я взываю к Вам! Прошу формулировками лишь заронить догадку. Нет! — никак не в лоб! — И, беспрестанно говоря, Василий Силин всё более увлекался и глаза его блестели, срывался голос, мерк, хрипел и тих, пока на шёпот искренний не перешёл глубокий!...

Фантастику концепции в мир нести нам следует изящно, будто бы зерцала свет невесомый — повернёшь неверно чуть амальгаму — блик исчез, поставишь под другим углом — и вспыхнет пламя!
Вникаете вы в мысль — я прямиком на ваше звонкое искусство уповаю! И полагаю, что внесёте вы сей блик в умы разумных, пропустив, голов пространства, где тот свет не нужен…

26-3.

Василий Силин замолчал и пристально смотрел в глаза мне.
Всё затишье долгое сие я проклинал момент!
За что же провидение так несправедливо, и встреча долгожданная моя с кумиром, сим безумьем обернулась?!...
Что за фарс!

Мой Архитектор — сумасшедший точно! И я, наверняка, с ним в месте, не в себе. То осознав, я мыслью оказался полностью повержен. Внутри меня опоры все переместились. Мир, и без того неясный и туманный ранее, словно мираж, стал зыбче и абсурдней.

Василий Силин, мой, однако, насмешливый особо принял облик. Без всякого стеснения, паузу держал, и всё следил, как я переменяюсь в лицах.

Он чувствовал меня и наперёд предвидел все мои переживания. Не осуждал, как истый душ технолог, проектировщик сказочных пространств и режиссёр людских передвижений, он дал мне пережить и выстрадать всю гамму чувств различных, позволил осудить и побороть,… и оправдать,… оправиться, и, наконец,… принять, а следом и продолжил патетично:

— Скажу вам, коли не готовы вы уловить, мой Аристип, так сразу в конечной трансформации, мысль мою по обинякам и недомолвкам, право, очень кратким, так знайте — время есть. Я, тем не менее, — не сейчас же, — после, намереваюсь быть для вас намного более открытым и подробным.

Сиюминутное обозначенье темы для того пригодно, чтобы активировать воображение ваше, сударь. Пусть в будущем эпистолярном бдении, мой рассказ короткий, подробностями творческими обрастите вы в сто крат!

Извольте же, я отдаю идею вам на рассмотрение пристальное. И чем пристрастней будете, тем больше вам вуаль удастся наша.  Творите сами словом! Да! Дерзайте! Являю повод преудобный Вам. Представьте, сей посыл мой ярко, юморно, с кислинкой пусть, хотя бы и в виде фарса, — как угодно!

Что, смог ли я вас заинтриговать, ответьте же, мой друг?

— Маэстро! О-о-о! Наслышан о многом я!… — Сказал и замолчал, задумчиво потупясь…

— И, о чём же?

— Путешествий ваших мифы в Мирах пространственных, давно переданы из уст в уста, о том, что мысль ваша и опыт запредельны по отношению к любому бытовому представлению…
Однако же, понять не в силах я, то — явь или прикрытие для пиара? Одно, наверное, вижу — вы свой имидж реализуете дотошно, методично и успешно…

— Вот видите! Вы схватываете суть! Прагматикам такие сведения не столько тайна знаний, но… фирменная байки лишь одни! Рекламный слоган, будто бы…

Ответьте, Аристип, вы сами верите подобным россказням? Нет? Говорите: «Нет, конечно!» И пусть на скепсиса весах, ваши с читателем чаши будут равновесны — ни одна не перетянет: то ли — есть, то ли — нет, однако, так или иначе, факт сей обозначен будет вами! Пытливый свой смысл отыщет и намёк!

— …И всё же, — не прикрытие?!... О много большем мне вы рассказали... — Я с озарением встречал Василия сияние взгляда!...

— «Отнюдь» или «конечно», — я отвечу вам, — не важно! Пусть пришёл момент, иначе не случилось бы, наверное, разговора нашего… Но, вот он происходит! Я обращаюсь только лично к вам — определитесь! Верите или нет в мою затею, Аристип?

— Я, признаюсь, — Не верю! Но, одновременно, идея ваша каким-то непонятным, косвенным углом меня задела… и потрясла от пят до родничка: «Что гром»!
Могу сказать, Маэстро, я не знаю, как увязать моё неверие, (скорее всего, основанное на невежестве в высвеченной теме), и чувство, ясности подспудной, живейшим, подкреплённое эмоциональным впечатлением, что сие возможно?

— Не плохо для начала! Мне того и надо! Признаюсь вам, я, точно был уверен, — вы и не охватите насколько до конца мой анекдот. И осознать не сможете, понять всю мысль, конечно, пока воочию не убедитесь сами. Прав ли я?!
Хотите… доказательств?!

— Я, право, и не знаю. Зыбко сомнение моё… За тем ли дело стало? Да и стало ли? Ведь я готов к письму! Довольно и того воодушевления, что вы сумели мне внушить своим энтузиазмом!

— Ну, уж нет! Готовьтесь! Без опыта я вас не отпущу! Скажу вам прямо, точно, просто: Миры все — здесь. Хочу объединить их стержнем!

Да, так связать, чтоб каждый из людей, желающий, узреть Аэритов ярко-розовых небесных и водных жителей чешуехвостых, зелёных через синеву Луанов, — всех в их обличии явном всякий смелый смог увидеть, скользя сквозь этажи, как в лифте разглядеть. И чтоб они между собой и среди нас все взглядами могли перемешаться.

— Неужто, право, каждый…, — В задумчивости отрешённой произнёс я, витая над распахнутым плацдармом перемен внутри мировоззрения моего.

— Но, ладно, ладно, уточню, — не каждый!

Надобно уметь границы преодолевать сознания собственного. А такое действо, точно, не всякому даётся по щелчку!

— Допустим, я уверую всё глубже, но к чему вам это? К чему моя вам вера, а, всего вопроснее, — к чему такая башня человеческому миру?!

— Мне ваша прямота по нраву! Что ж, извольте! Хочу я путь создать для изучения. Пускай, непосвящённым, сей Колосс — простой мираж в просторах океана.

Но кто на большее решиться, тот узрит врата Великолепного Портала, распахнутые всем Мирам Вселенной.

Пусть небоскрёб мой станет лифтом, где обретший силу, из тела в тело в мгновение перевоплотиться сможет. Пытливым следователям мира и души я сей проект сегодня посвящаю!

Он — человек тут. А в воде — Луан. А в небе, — Аэрит крылатый!

Сие движение каждому поможет осознать, прочувствовать, как мне когда-то: не изменение формы внешнее, но перемены внутренние к совершенству нас ведут… Однако, — аттракцион, сам по себе не лишним будет! Ведь действие сильнее размышленья! Да, и вдобавок предприятие окупит инвесторам их материальные старания! В любой архитектуре спрятан практицизм — для кесарей отрада!
А страждущим божественного чуда в ней — своя идилия, мы-то с вами знаем!!

А!? Каково?!

И я кивнул…

— Мне трудно и представить даже самою возможность, не то, что смысл её практический постичь.
В смятении я!...

— Желаете увидеть?

— Прямо, здесь, сейчас?...

— Не струсите?!

— Я, право, и не знаю… А-ааА! Не была — была! — Готов! Колдуйте мне, Маэстро!

— Я вижу, чувство юмора опять вернулось к вам! —

Василий Силин тотчас приподнялся с кресла, и я встал перед ним лицом к лицу, когда… он возложил на правое плечо мне руку, на левое — другую и….

Изображение яви треснуло вокруг, и грани развернулись, Мир привычный, повсюду бликов вихрем замерцал, и силой сказочной меня втянуло в полый столб вращения!

Казалось мне, дорожка лунная из бликов волн свернулась в лестницы спираль и поднялась, ступенька за ступенью, в высь бесконечную.

Там на верху видение поплыло, раскинулось равниной белых далей над облак громадьём, слепящим! Без горизонтов, без опор и без границ собрался Новый Мир!

Передо мною, летающий, полупрозрачный, Дивный Город распростёрся …

— Смелее оглядитесь, Аристип! Вот наяву для вас я развернул столицу аэритов — жителей небесных, сияющих, крылатых и свободных — мной созданный новейший мыслеобраз!

Хорошо ль вам видно?

— Мы пребываем где-то в запредельном?! Что происходит!? Или умер я?! Да кто же вы, Василий?! Ниц паду пред вами! — Пытался, было, я воскликнуть в восхищении… Но, только прохрипел не свойственным себе гортанным хрипом, как будто бы, чревовещая… Я! Погрузился в ужас леденящий, но, одновременно, был обуян восторгом неземным, хрустальным, сковавшем горло мне кристальной, хладной ледяною хваткой...

— Нет, вы не умерли! Или…— не совсем. — С улыбкой в кадр зрения вплыл ко мне Василий. — Вы, созерцаете часть сновидения моего, друг Аристип, и только!

Нет! То — не Мир Аэритов! Вам солгал я, преждевременно, быть может, обнадёжив. Нельзя так быстро за границы вырваться без подготовки должной. В этом правда. Я пригласил вас, сударь, на мгновение примкнуть к задумкам образов моих новейших грёз.

Но и того довольно. Вижу вы белы! Дышите глубже! — И Василий обворожительно и хищно улыбнулся по-кошачьи. —

— И, полноте!... Конец! Вглядитесь, мы — на яхте!

26-4.

Я с некоторых пор умение обуздал входить телесно во вселенную сознания своего. Исследую миры воображений, будто бы реальность. И, более того, — могу преподнести сей мир иному наблюдателю на выбор. И вы, Аристип, здесь — в мыслегороде моём аэритов — первый!

Однако, лишь на несколько мгновений.

Чтобы увидеть настоящий мир нужна вам сила личная, решимость, и радение.
Понравилось? Так, подключайтесь! Готовы в будущем стать созерцателем миров?!

Когда-нибудь вы вспомните о нашем разговоре и устремитесь мысленно к Колоссу моему… Быть может, будете усилия прилагать, чтобы найти его расположение…

Найдёте разве?... — Милости вас просим!

Тогда и вам, быть может, распахнётся вся вертикаль из сновиденных этажей,…—

— Василий сделал паузу, и взглядом, сверля меня бескомпромиссным, рассматривал испытующе и жёстко. Мне показалось, миновала вечность, пока мой Архитектор Грёз серьёзный взгляд смягчил.
Искра в зрачках мгновенная блеснула, и мимолётная кошачья улыбка, такая характерная, сложилась…

А лучики морщин, как крылышки пернатых окружили на миг его проникновенные зерцала, пронизанные мудростью и силой… И тут же, Василий Силин снова стал серьёзен взглядом, хотя, и наяву продолжил речь в игривом настроении.

— Как путешествие наше, друг мой Аристип? Достойно ли? Достиг я вау-эффекта? —

Василий нарочито, раскатисто и жутко рассмеялся. («Так быстры перемены настроения у впечатлительных людей!» — Подумал было я.) — Возьмётесь вы за дело?

И чуете ли силы осветить мой замысел настолько витьевато, в своих статьях, чтобы заинтриговать, но и не отпугнуть серьёзного, и не отвратить пытливого читателя,  так,… между прочим; но и, вместе с тем, глупцу подать сие так ловко, чтоб затею нашу с вами, воспринял тот, как анекдот замысловатый, достойный для внимания настолько, чтоб быть повторённым в скептическом бомонде без боязни осмеянным или уличённым в фантазёрстве оказаться? А?!...

Вы понимаете меня? И пусть подтрунивают только над моим измыслом, отсылайте, себя не подставляйте. Мне — простят. Я исподволь стану потчевать их начинаньем сим в картинах и макетах.

Уж, всякому концепции мои известны! И измыслы мои всегда безумны, поначалу. Однако же, и воплотимы до сих пор…
Согласны вы? Пускай опять гадают — быль иль небыль!

Подумают, что я слегка заврался. А что?! Давно уже не будоражил я бомонда атмосферу!
Небоскрёбы долги. Покуда строят, злые языки подумают, мол, заскучал, и эпатажа ищет Архитектор.

А почему бы и нет?!
Сей знак для сведущих лишь развернётся полно. Остальным — негоже. Однако, пусть разносят в стороны! Реклама, есть реклама!

Издание, из тех, что согласятся, выбирайте посерьёзней. Пускай и,… — с придурью, но, всё ж, без желтизны…
Осилите, коллега?! Как вам путь?!

— Издание любое подберу. Не думайте. Я в этом дока!... Мне поразительна всё больше ваша личность! Маэстро Василий! Так, вы и экстрасенс, и ясновидец! Я потрясён! Ошеломлён и заинтригован!

Однако, скажите правду мне, реален ли Мир Аэритов ваш? Иль существует, лишь, в воображении он? …Вот шутка, если бы под силу вашего гипноза я попал, и только?... Запутался, не знаю, как сказать…

— ХА, ХА, ХА, Ха! Мой друг! Смотря, как вы хотите понимать свой опыт? Видения — ваши! В этом весь и смак! И тайна только ВАМ раскрыться может. Для каждого она своя! Дерзайте!

— Мне кажется, я правильно вас понял… И если так, тогда, что жители других миров решат о человеческом вторжении нашем? И каково нам людям испытать придётся, коли нашествие различных монстров нагрянет прямиком в привычный мир?!

— Мой небоскрёб подобен лифту для перевоплощений. Точно!
Но Люди, Аэриты или Луаны не будут в нём между собой пересекаться. И каждый сведующий воспользоваться сможет только, удвоенным пространством панорамным, при этом оставаясь невидимкой укрытым за мембраной зазеркалья, распространённой из моей «Трансформационной Башни». ( Да! Так думаю её назвать, наверное…). Ты, словно бы снаружи,… ан же нет — внутри!

Что скажете, мой друг?

— Я — в предвкушении! С жарким интересом наблюдаю, какой возникнет текст во мне теперь.

— О! В этом с вами мы безудержно похожи! Я сам люблю в утробе головы рождение образов спонтанных созерцать!
Так мы договорились?

— О! Весь ваш я! Извольте, завтра ж заверну такое!... А что и не поверят мне, — теперь уж всё равно!... — Ответил, я всё более погружаясь в задумчивость, с вершин энтузиазма обвалившись…

— Такого нам и надо! Рад согласию! Мне видится, — наш резонанс возник. Отныне, нашей связи — быть духовной! До встречи в будущем! Но соблюдайте осторожность! Законность никогда у нас не дремлет!
Мне на вид уж ставили показное фантазёрство… — Пространно улыбнулся в даль Василий...

— До встречи скорой! Право, чувствую давно созвучие наше… Когда же мы снова…?!...

— О! Нет! Не сейчас! Не сразу! Позвольте мне откланяться отсюда…
Зовёт мечта! —

(И, словно бы не здесь Он был всё время…) Василий Силин, встал, и руку мне пожал, и театрально поклонившись, по трапу поднялся легко, преодолел барьер, волну гостей рассёк харизматично, и, тотчас же, исчез бесследно в мишуре банкетной.

Костюма белого лишь силуэт мелькнул.

На яхте в этот день его не встретил боле я…

****