Хали-Гали

— Что вы играете? Вы хоть сами себя слышите? Это не менуэт Моцарта, а какой-то хор опустившихся маргиналов!

Дирижер спрятал свою палочку и медленно обвёл глазами всех музыкантов ансамбля баянистов детской музыкальной школы. Юные баянисты опустили головы и молчали.

— Вольфганг Амадей очень бы расстроился, если бы услышал, как мы с вами репетируем его бессмертное произведение! Стыдно, товарищи!

Слушая замечания дирижёра, Гоша в который раз решил про себя, что, чем терпеть такую публичную порку, лучше вообще не приходить на репетицию этого дурацкого ансамбля.  Руководитель коллектива, Александр Иванович, конечно, уважаемый и любимый учениками педагог, но разве можно жить только классической музыкой, когда вокруг звучит столько интересного?

— У него же в голове, небось, одни менуэты, мазурки да вальсы с полонезами. А мы должны всё это учить! Тоска смертная! — думал Гоша. — Другое дело, если наш ансамбль баянистов разучил бы любимый всеми мальчишками «Футбольный марш», что транслируют по телевизору перед каждым футболом или хотя бы мелодии новомодных «Песняров» с «Самоцветами»? Уж про «Битлов» вообще молчу.

— А тебе, Гоша, в твои тринадцать лет на репетиции не ногти грызть нужно, а выучить всё-таки свою партию.  Менуэт – это танец королей и королев, а ты путаешься в нотах и регулярно отстаёшь на полтакта.
— Ну, всё, ноги моей больше здесь не будет! Надо только придумать оправдание для родителей. Ой, сегодня у меня еще со Шмелём урок по специальности! 

Александр Иванович в школе пользовался заслуженным авторитетом.  К нему приходили за профессиональными советами преподаватели, а за советами педагогическими приходили родители учеников. Сами ученики его чуть побаивались, потому что Александр Иванович, казалось, мог растереть в пыль своим авторитетом и знанием предмета любого, кто выскажется плохо о классической музыке вообще или о великих музыкантах в частности. За глаза его называли прозвищем «Шмель». Не потому, что его фамилия была Шемелёв, и не потому, что он мог, защищая от глупых высказываний музыку Чайковского или Шопена, ужалить кого угодно, а потому, что виртуозно владел своим пятирядным баяном. На всех школьных и публичных концертах его аплодисментами вызывали «на бис», и он по просьбе зала частенько исполнял «Полёт шмеля» Римского-Корсакова.

Многие завидовали Гоше, ведь ему преподавал специальность сам Александр Иванович. Учитель от урока к уроку терпеливо объяснял и показывал пацану красоту и премудрости исполнения народных и классических произведений на таком не очень престижном, но с очень красивым голосом инструменте, как баян. Способности и слух у Гоши присутствовали, но достучаться к нему, разжечь его интерес к мировой музыкальной культуре Александру Ивановичу не удавалось. Требовался нестандартный музыкальный педагогический приём. Вот и сегодня на уроке Гоша опять получил своё:

— Ты опять не выучил аппликатуру пьесы «Савка и Гришка». Посмотри, как ты извлекаешь из инструмента вот эти ноты? Без соблюдения аппликатуры твои пальцы путаются и цепляются друг за друга. Давай ещё раз.
— Ай! Вы чего дерётесь, больно, ведь!

Да, Александр Иванович иногда применял крайнюю меру воздействия на нерадивого ученика. У него был свой излюбленный воспитательный приём – своей ладонью шлёпал по пальцам незадачливого баяниста, если видел, что юное дарование нажимает на кнопки баяна не так, как написано в нотах. 

— Ну, сколько можно, Гоша! Я буду жаловаться на тебя твоему отцу. Уж он-то тебе гаечку подкрутит!
— Какую гаечку подкрутит мне отец? Нет никаких гаечек у баяна, разве что колёсико регулировки натяжения ремня левой руки, — рассуждал Гоша, но всё же побаивался такого возможного развития событий.

— Гоша, с таким подходом к учёбе ты не станешь музыкантом. Соберись, выучи, наконец, произведения, которые мы наметили в начале года! Ты знаешь, я живу в частном домике напротив вашей семьи и слышу иногда, как ты мучаешь свой инструмент.
— Я учу, Александр Иванович.
— Учит он. Вчера, например, доносились звуки отнюдь не «Савки и Гришки», ты пугал соседей какой-то самостоятельно разученной мелодией? Что это было?
— Это из фильма «Кавказская пленница». Там один из героев напевает: «Эгегей, хали-гали, эгегей, цоб-цобэ!». Очень заводная песня!
— А, помню: «баранов в стойло, холодильник в дом»? Ну-ка, продемонстрируй.
— Я пока только правой рукой разучиваю, — сказал Гоша и заиграл «заводную», – Ай! Ну, чего вы опять дерётесь, что опять не так?
— Гоша, это моветон, исполняя мелодию, одним пальцем скользить подряд по трём кнопкам инструмента. Что это ещё за фортель? Я тебя этому учил?
— Вы не понимаете, — буркнул Гоша, — это ведь не менуэт, это твист. Я его уже две недели подбираю, пока не получается.

Шмель на пару секунд о чём-то задумался. В свои тридцать с небольшим он успел с отличием закончить музыкальное училище, поучиться несколько лет в консерватории и поработать в солидных музыкальных коллективах. Волею судеб, он сегодня даёт уроки в музыкальной школе маленького провинциального городка.  Но ещё никто не говорил Шмелю, что он чего-то не понимает в музыке.

— Твист, думаешь? Ну, давай поговорим об этом. Стиль этой мелодии ближе всего к ар-эн-би, ритм-и-блюз по-нашему. После того как певец Литтл Тони представил эту песню на фестивале в итальянском Сан-Ремо несколько лет назад, её запел весь мир, включая нашего соотечественника Муслима Магомаева. А твой киногерой просто смешно переиначил её.
— Так вы знаете настоящую мелодию «Хали-Гали», а не киношную? Сыграйте! — Гоша от предчувствия открыл рот и забыл его закрыть.
— Хорошо. Слушай внимательно, как звучит песня «Когда ты увидишь мою девушку», да-да, именно так она называется.

Александр Иванович осторожно снял с полки свой баян, не торопясь пристроил его на коленях и так выдал «Хали-Гали», что в дверь школьного кабинета начали заглядывать удивлённые преподаватели. По окончании мини-концерта, публика захлопала, требуя сыграть ещё «на бис». А Гоша долго собирался с мыслями и решил, что с этого момента он однозначно будет с усердием учиться всему, что будут преподавать в «музыкалке». Гоша освоит наизусть из программы все этюды, менуэты и мазурки и станет музыкантом как Шмель! И, конечно, Шмель научит его играть и «Хали-Гали» и другие популярные молодёжные хиты.

Прошло много лет. Мир музыки, который Гоша постигал в меру своих сил и возможностей, оказался невероятно большим и разнообразным. В той или иной степени Гоше нравились все музыкальные стили и жанры. От оперы до рок-концерта, от Верди до Пинк Флойд. От «Лебединого озера» по телевизору по известным всем поводам до безусловного успеха этого балета с Захаровой и Родькиным в Большом. Он всегда аплодировал Иэну Гиллану за его исполнение трогательной арии Христа в рок-опере Уэббера «Ис.Хр.- Суперзвезда» и безумного трека Дип Перпл «Король автострады». Он слушал пронзающие мозг «Шоу должно продолжаться» и «Рехаб» рано ушедших Фредди Меркьюри и Эми Уайнхаус. Впитывал американский сокровенный джаз Эллы Фицджеральд и нежные белорусские напевы «Вероника» и «Алеся» от Песняров. В мире музыки есть всё и на любой вкус, каждый может взять себе столько, сколько сможет.
Гоша не стал профессионалом, но он, что не менее важно, стал музыкантом по духу своему.  Наверное, это и было целью того самого «Хали-Гали» Александра Ивановича в музыкальной школе.
Спасибо, великий учитель и музыкант Александр Шемелёв!