Притча о счастье

   Жил во времена былые, безвозвратные, мужик Савелий. Имелось у него всего в достатке по меркам прежним: и сруб бревенчатый просторный, и земля плодородная, словно пух мягкая. Из скотины домашней две коровы молочные неуклюжие и овец покладистых с десяток, а курей да гусей столько, что враз и не пересчитать. Жена его — славница: волосы шелковисты, зубы белы, бёдра круты. Как надобно будет — и споёт, и спляшет, а как до дел разных — так дюже работящая, на руку спорая. Всё по хозяйству успевала: и щи с кашей сготовить, и за скотиной приглянуть, и на огороде похлопотать. Детишек ладных, с помощью Божьей, Савелию нарожала аж одиннадцать душ. Мальчишки все в отца: с малолетства ремёсла нехитрые познавали да никакой работы не гнушались. А девчонки не только ликом в мать пошли, но и усердием: старшие за младшими присматривали и по дому во всём помогали.

Мир и лад был в семье, добром и любовью наполненной, но, как оказалось, до поры до времени. Змеёй подколодной забралась в голову Савелию мысль: мол, не знает он, что такое счастье. Слово вроде красивое, нежное, но вот как ощутить его, как прочувствовать? Потерял с той минуты Савелий покой. Маялся он много дней и ночей, пока не узнал, что живёт за рекой старец мудрый, знающий ответ на любой вопрос житейский. И как-то ночью, на луну полную, задумал Савелий найти старика этого, чтобы избавил он его от мук, душу тянущих, да раскрыл тайну чудную, где найти это самое счастье, чтобы насладиться им в полной мере. Как ни плакала жена слезами неутешными, как ни просили детишки, ручонками за одежды его хватая, не смогли они отговорить Савелия, на своём настоявшего. На прощание расцеловал он жену в щёки с ямочками, крепко к груди прижал ребятишек испуганных, закинул за спину мешок с провизией незатейливой, сунул топор вострый за пояс и отправился в путь дальний.
Сколько шёл Савелий — неведомо, но набрёл он в чаще непролазной на курную избушку, с потолком да стенами, сажей покрытыми, а в ней старик дряхлый с бородой длинной седой. Увидел старик Савелия и поднялся с лежанки своей. Встретил он гостя добром сердечным: напоил водой родниковой, накормил икрой грибной да ягодой лесной. Хотел его спать уложить, чтобы отдохнул малость с дороги, но Савелий отказался, уж больно ему хотелось поскорее счастье найти.

Поведал Савелий старцу о кручине своей. Выслушал его мудрец, покачал головой и прищурился, брови нахмурив. А в глазах его влажных, с веками морщинистыми тяжёлыми, хитринка мелькнула.
— Будь по-твоему, — тихим голосом молвил он. — Ступай по тропинке той, что между дубов могучих начало берёт, и коль не сгинешь в дороге и повезёт тебе, найдёшь ты своё счастье.
Поклонился Савелий старику до земли и отправился в путь нелёгкий. Завела его тропинка в лес густой чёрный. Тут и ночь опустилась тревожная, а с ней и тьма непроглядная. Завыли волки голодные да захрустели сучья сухие, с деревьев опавшие, под лапами их сильными. Испугался Савелий, задрожал коленями сильно да испариной покрылся. За дерево толстое спрятался, и хотел было наутёк кинуться. Но вспомнил слова старца мудрого, что нелёгким путь окажется. Выхватил топор, да давай им махать перед мордами звериными. Поняли волки, что не по зубам им мужик отчаянный, блеснули глазами, кровью налитыми, пощёлкали клыками острыми и пошли другую добычу искать. Передохнул Савелий, запалил костёр высокий и заснул сном глубоким предутренним. А как солнце раннее тропу осветило, пошёл он далее, к счастью заветному.

Многое испытал Савелий за год скитаний по лесу глухому, гиблому. Под дождями мокнул осенними холодными, замерзал в снегах при морозах лютых. Увязал в болотах затхлых, гнилостных, и от зверей злобных отбивался.
Одежда его сильно износилась, в дырах вся и лоскутьях от веток хлеставших. Борода до груди выросла, а волосы грязью слиплись и на плечах повисли. Да и исхудал он совсем, на кочергу почерневшую похожим стал. Отчаялся Савелий и решил было обратно вернуться, да поздно спохватился, тропинка-то заросла травой высокой. И тут увидел он, что лес закончился, а меж редких стволов деревьев молодых речная гладь рыбой плещется.
«Была не была! Если выпало на долю утопнуть, значит тому и суждено», — решил он и не раздумывая кинулся в реку. Подхватило течение быстрое тело его измождённое, почти бездыханное, помотало-помотало и выбросило на берег покатый у пригорка волнистого.

Проснулся Савелий на траве зелёной душистой. А трава та сырая то ли от дождя ночного, то ли росой обильно смоченная. Повернулся навзничь и ахнул. Красота-то какая вокруг! Птицы поют, заливаются, солнце раннее лучами раскинулось, небо васильковое бескрайнее, а по нему радуга огромным цветным коромыслом выгнулась. А свежестью дышится — вовек не надышаться! Собрался Савелий с силою и встал на ноги. Подобрал палку сучковатую и, опираясь на неё, как на посох старческий, поднялся на пригорок и замер, словно заколдованный.
Оказался Савелий перед домом своим, из бревна сложенным. Жена его любимая, с глазами грустными, на скамье сидит, семя подсолнуха лузгает, а ребятишки, кровинки родные, рядом вьются, словно гусят стайка.

Жарко стало в груди Савелия от радости неуёмной, закружило голову упоением сладостным. Заплакал Савелий и прошептал:
— Господи, счастье-то какое!
И несказанно хорошо ему сделалось от чувства этого, и оглянулся он назад, на путь свой пройдённый.

А через реку с течением бурным, через лес тёмный коварный стоял старец мудрый и улыбался в бороду седую длинную.

24.09.2025