О чём говорить, когда говорить не о чем? Глава 3

 Как называлось мероприятие — «летучка», «планерка» или «мозговой штурм» — его мало интересовало. Главное, что благодаря Клавдии Ивановне он оказался в нужное время в нужном месте. Теперь он сидел среди артистов как полноправный член съемочной группы. Он был таким же, как они. Ну, почти... Ему еще только предстояло по-настоящему почувствовать себя актером.

  А вот и Клавдия Ивановна с Олегом! Они только что закончили сцену «У подъезда» и пришли за дальнейшими указаниями. Клавдия Ивановна с гордостью сообщила Владимиру, что Олег блестяще справился с ролью: даже у оператора не возникло никаких претензий. Получив краткий инструктаж и указание ждать следующей сцены, они распрощались — завтрашняя повестка дня их уже не касалась.

  Началось собрание. Обсуждали шестую главу — «Башибузуки». Съемки были назначены на завтрашний вечер за городом, на полигоне ТБО «Скоково». Дефицит времени был очевиден даже Владимиру, но дирекция настаивала на ускорении процесса. Подготовка требовала колоссальных усилий: в кабинете кипели страсти, решались вопросы логистики, подбора реквизита и технического оснащения.

— Что у нас с бандой грабителей? — режиссер повернулся к кастинг-директору. — Нашли замену «Первому дезертиру»?

  Та указала на Владимира:

— Вот этот молодой человек, на мой взгляд, вполне подходит. Это всё, что удалось найти на сегодня. Если не устроит, поищу другого - до завтрашнего вечера время есть!

  Режиссер придирчиво оглядел Владимира:

— Для срочника староват будет. Разве что… контрактник? В сценарии статус не уточнен. Ладно, утверждаю! — он перевел взгляд на Володю: — Согласны сниматься?

— Да, конечно!

  Сердце Володи ёкнуло и забилось в бешеном ритме. Вот он — его звёздный час! Прочь хандра, да здравствует актёрская карьера!

— Что с остальными «башибузуками»? Надеюсь, обойдется без сюрпризов, как в прошлый раз? Этот бомж, эта алкоголичка... «Натур-продукт» им подавай! Зачем я вообще повёлся на ваши уговоры, Лариса Ивановна? Надо было запереть их в бытовке до утра. Не дай бог сорвут мне съёмку, черти!

  Лариса Ивановна потупилась:

— Стопроцентной гарантии не дам. Особенно насчёт дамы. Но она была лучшей на кастинге — схватывает на лету, прирождённая актриса. А фактура? У неё вся непутёвая жизнь на лице написана. Даже гримировать не надо: гематомы — натуральнее некуда.

  Режиссёр усмехнулся, позволяя себе лёгкую фамильярность:

— Ну что, рискнём? Дадим шанс падшей женщине выбиться в люди? Вижу, запала она вам в душу. И всё же подготовьте замену. На всякий случай.

— Уже подготовила, — кивнула Лариса. — Но она справится. Лишь бы в запой не ушла до утра.

— Хорошо.

  Тем временем помощник режиссёра выудил из пухлой папки несколько листов и протянул их Владимиру:

— На первых двух — общий сценарий, на последнем — твой текст. Выучи наизусть. Завтра перед съёмкой проверю лично. И не дай бог… Кстати, дома есть какая-нибудь военизированная форма?

— Найду, не проблема.

— Отлично. Выезд в девять утра с той стоянки, — он небрежно махнул рукой в сторону площадки. — Обед и полдник за счёт студии, по графику админа. Кофе и вода — в любое время, бесплатно. Съёмочное время — по прейскуранту. До свидания.

— Спасибо, я всё понял! Не подведу! До свидания!

  Володька летел домой окрылённый. Подумать только: у него будет роль! Настоящая, не какая-то там массовка, где он — лишь безликий статист. Обалдеть! Пусть персонаж — дезертир, да какая разница? Лиха беда начало. Главное — проявить себя, попасться на глаза нужным людям, а там, глядишь, и другие режиссёры подтянутся. Вот уж свезло так свезло! Нужно непременно встретиться с Клавдией Ивановной и поблагодарить её — это она надоумила.

  Интересно, как на заводе вытянутся лица, когда они узнают, что Володька Шмаков — киноактёр? На премьере он соберет всех близких, чтобы вместе насладиться триумфом. Пусть увидят, чего на самом деле стоит Володька Шмаков! А завтра первым делом — в книжный за «Куклой для олигарха». Нужно готовиться: какой из него актёр без теории?

  Он долго не мог заснуть, раз за разом прокручивая в голове события дня, и радостная истома разливалась по телу. Единственное, что омрачало восторг — реакция жены. Она не прониклась. Ему так хотелось разделить с ней этот момент, но его радость оказалась ей чужда.

— Погоди радоваться-то! — отрезала она. — Может, надувательство какое, а ты и повёлся? Какой из тебя артист? Эх, Володька, Володька… Горе ты моё луковое!